Воин-Пророк прошел по возвышению к Эсменет, положил испускающую сияние руку на ее плечо.

– С этого самого места, – провозгласил он, – старый Шиколь посмотрел на свой развратный двор и спросил: «Кто этот раб, который говорит как царь?» – Келлхус широким жестом обвел разрушенный Караот. – Именно здесь Шиколь поднял позолоченную бедренную кость – орудие правосудия… И судил моего брата!

Как всегда, Келлхус говорил так, будто слова не имели иного смысла, кроме сиявшей сквозь них истины. Будто значение слов сжигало их. «Прислушайся к этим простым вещам, – так звучали его интонации, – и они поразят тебя».

Ахкеймион старался держаться настороже.

– Наконец-то мы, святые странники, мы, Люди Бивня, добрались до самого начала Писания. – Лицо Келлхуса помрачнело, он оглядел арки и ряд колонн перед собой. Напряжение ожидания усилилось, и все присутствующие оцепенели, как окружавшие их камни. – Это дом гонителя моего брата! Это обитель того, кто убил бы Айнри Сейена, вопрошая: «Что это за раб, который говорит как царь?» Подумайте! Подумайте о том, как далеко мы зашли! Подумайте обо всех этих землях, роскошных и суровых! Подумайте о горящих городах. Обо всем, что мы завоевали! А теперь мы прибыли к самым вратам…

Он указал на дымку на востоке правой рукой, и снова Ахкеймион увидел божественное золотое сияние…

Кто-то восторженно ахнул.

– Это последний рубеж! – вскричал Келлхус. Голос его грохотал как гром небесный и одновременно шептал каждому на ухо. – Последний рубеж – и мы увидим Святую землю. Последний бросок – и мы наконец-то поднимем меч и воспоем гимн во славу Святого Шайме! Уже сейчас мы пишем историю заново!

Великие и Малые Имена, видевшие это чудо, разразились пылкими криками восхищения. Ахкеймион вспомнил о геротцах там, внизу. Что они думают? Безумные завоеватели…

– Никогда! – гремел Келлхус. – Никогда мир не видел воинства, подобного нам! Мы – Люди Бивня!

Внезапно он выхватил из ножен свой меч. На солнце клинок сверкнул молочно-белым. Ахкеймион смотрел, как отразившийся от него солнечный зайчик скачет по лицам предводителей Священного воинства. Люди зажмуривались и отворачивались.

– Мы – меч Бога, рожденный в плавильном тигле мора, голода, жажды, выкованный молотом войны, закаленный в крови бесчисленных врагов! Мы…

Он вдруг запнулся и улыбнулся, словно признался в каком-то невинном проступке.

– Люди любят хвалиться, – покаянно сказал он. – Кто из нас не шептал небылиц девушке на ушко? – Среди обезглавленных колонн прокатился смех. – Что угодно, лишь бы она согласилась залезть тебе в штаны… – Снова хохот, уже громогласный. Высокие слова исчезли, Воин-Пророк стал князем Атритау, насмешливым и справедливым. Он пожал плечами и усмехнулся, как в веселой компании на пирушке. – Но есть то, что есть… Война смотрит нашими глазами. Голос судьбы звучит в нашем боевом кличе. Вот что есть. Слава о наших подвигах затмит все деяния праотцев! Она станет путеводным маяком столетий! Она будет ошеломлять, радовать и, о да, вызывать ярость! Ее подхватят тысячи уст! Она останется в памяти на века. И дети наших детей возьмут в руки свитки с именами предков и станут читать их с почтением и трепетом, поскольку их кровь благословенна – благословенна! – нашим величием! Мы – Люди Бивня. Мы – титаны! Титаны!

Восторженный рев. Захваченный его словами, Ахкеймион невольно присоединил свой голос к общим крикам. Он поморщился от эха… Откуда этот взрыв страсти? Он увидел слезу на щеке Эсменет.

– Итак, кто? – пророкотал Келлхус. – Кто этот раб, который говорит как царь?

Внезапно все стихло. От тесно сложенных камней, обвитых травой и плетьми сорняков, шел гул. Воин-Пророк воздел сияющие руки, приветствуя, призывая, благословляя.

И прошептал:

– Я.