Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

---

Я рванул к Левине. Безумно несясь вперёд, я шаг за шагом устремлялся в темноту, откуда доносился её голос.

Позади всё ещё тянулся этот тошнотворный запах, а ощущение чужого взгляда впивалось в затылок

Левина, увидев, как я бегу к ней, глубоко вдохнула и начала читать заклинание. На кончиках её пальцев, сжимающих палочку, вспыхнул тусклый свет, который вмиг разросся в ослепительный огненный шар.

Она направила палочку прямо в сторону деревни. Огромный сгусток пламени, описав дугу, разорвал небо.

Спустя несколько мгновений он обрушился на деревню. Пусть не всё обратилось в пепел, но по крайней мере пламя охватило её целиком.

Дома из сухого дерева в одно мгновение вспыхнули, словно гигантские факелы. Мирно спавшие жители, застигнутые пламенем Левины, с криками ужаса выскакивали наружу.

Оказавшись на улице, они столкнулись взглядом с Линеттой, что плясала меж горящих домов. И в тот же момент их тела начали странно искажаться.

Глаза, лишённые всякого рассудка, закатились, и люди поползли по земле на четвереньках, как те священники в багрово-чёрных масках.

Медленно подняв головы, они, подобно псам, рванули к нам на четырёх конечностях.

Я развернулся и снова бросился бежать. Схватив протянутую руку Левины, мы рывками прорывались сквозь чащу леса.

Когда я оглянулся, то увидел, как из шеи Линетты прорывались острые шипы. Линетта безразлично ощупала их пальцами и переломила с сухим треском. На её лице не отразилось ни малейшего признака боли.

— Не оглядывайся, смотри только вперёд и беги!

Крик Левины прозвучал отчаянно, в её голосе слышалась спешка.

— Это ты камень подложила?

Выдохнул я на бегу.

— Нашёл что спросить. Я тебе жизнь вообще-то спасла.

Резко отрезала она.

— Чёрт… реки не видно.

Пробормотал я, оглядываясь по сторонам. Знакомый ручей будто бесследно исчез.

В этот же момент я услышал, как за спиной что-то острое рассекло воздух. Одновременно с этим моё правое плечо пронзила резкая боль, словно в неё вонзили раскалённый железный прут. Это была стрела.

— Равин! Ты в порядке?!

Закричала Левина, её голос сорвался почти на визг.

— Нет, ни хрена… адски больно.

Прошипел я сквозь стиснутые зубы.

Из плеча медленно сочилась кровь. Я не был уверен, намазан ли наконечник ядом, но зрение начинало предательски мутнеть.

— Они уже прямо за нами! Соберись и беги быстрее!

Закричала Левина, резко дёрнув меня за руку.

Я, шатаясь, следовал за ней, поворачивая то туда, то сюда, пока сознание постепенно тонуло в тумане.

Я не знал, куда мы бежим. Просто ставил ноги туда, куда вела она.

И вдруг впереди мелькнул слабый отблеск воды. Река.

Казалось, спасение было совсем рядом, но в следующее мгновение наши тела ударились о что-то прозрачное, натянутое прямо перед узким ручьём.

Удар о невидимую стену вышиб из груди весь воздух.

— Пару заклинаний – и я смогу это разбить.

Сказала Левина, ощупывая невидимую стену.

Я поднял взгляд к небу. Луна по-прежнему была красной.

— Нам не сбежать. Придётся драться. Или бросай меня и уходи сама.

Я резко развернулся. Возможно это из-за леса, но затылок будто свело холодом.

В руке вспыхнул огонь. Я ударил горящим кулаком по челюсти первого священника, что кинулся ко мне. Сначала пламя охватило его горло и лицо, а потом перекинулось на всё тело.

Даже горя заживо, он продолжал идти прямо на меня, пока наконец не рухнул и не обратился в пепел.

Моя собственная рука горела вместе с ним, боль была невыносимой. Запах горелого мяса наполнял воздух. Но сейчас важнее было выжить.

Пусть один из священников, превратившийся в живой факел, наконец-то свалился, но остальные священники и деревенские сомкнули кольцо вокруг меня. Они по-звериному сверкали глазами и, не сговариваясь, разом ринулись вперёд.

Меня сбили с ног. Спина ударилась о землю так, что дыхание перехватило.

Существо сверху зарычало, разинув воняющий гнилью рот.

Я попытался оттолкнуть его левой рукой и ударами ног, но без толку. Пальцами правой я шарил по земле и наконец нащупал что-то.

Камень. Я поднял его обеими руками и со всей силы обрушил на голову твари

*Хруст!*

Его череп лопнул, но он не умер. Дёрнувшись, он снова потянулся зубами к моей шее.

Я поднял камень ещё раз. И снова ударил.

*Бах!*

Ещё раз.

*Хруст!*

И снова, и снова. Пока тварь окончательно не перестала шевелиться.

Горячая кровь и мозги брызгали мне на лицо и тело. Тяжёлый, металлически смрад ударил в нос. От головы твари не осталось ничего, кроме месива, в котором трудно было различить хоть какие-то черты.

Я тяжело дыша поднялся с его тела. Но времени на передышку не было.

— Грраааааа!

Со всех сторон, потеряв рассудок, деревенские, словно звери, ползли на четвереньках. Их глаза горели красным, а изо рта текла пена, перемешанная со слюной.

Я крепче сжал камень в руке. Сердце бешено колотилось.

Я со всей силы размахнулся и ударил первого, что бросился ко мне, прямо в лицо. Он не успел уклониться и, получив удар, отлетел в сторону. Я тут же навалился на него и камнем размозжил ему голову.

Но следом другой вцепился в мою ногу. Я заорал, отпихнул его и, вскочив, давил ему на шею ногой, пока позвонки не хрустнули.

Одновременно сбоку на меня налетел ещё один. Я встретил его ударом камня по голове – кости треснули с отвратительным звуком.

И в этот миг прямо над моей головой разлетелись черепа сразу нескольких тварей. Это была магия Левины. Она шаталась, но всё же продолжала читать заклинание.

Держась за камень как за спасательный круг и движимый единственным желанием выжить, я уродливо вцепился в него и не переставал махать.

Надо было взять револьвер. Тогда бороться было бы не так мучительно.

Всё тело было в крови, поту и пыли. Рана на плече всё кровоточила, боль размывала сознание. И сколько мы так уже отбиваемся – я не знаю.

Я истребил всех, кто был рядом. По очереди раздробил головы твари, что вцепился в ногу Левины, а затем тому, кто вгрызался в ей живот.

Она и раньше была вся в синяках, так что выглядела она неважно, но теперь казалось, что она на грани смерти.

По крайней мере, если мы выберемся отсюда, священники позаботятся и о тех синяках и ранах на ней.

— …Ты жива?

— А? Да. Но… с каких пор ты...

Левина с опаской, и немного испуганно смотрела на то, что меня окружало.

Вокруг меня не было ничего, кроме трупов. Я рухнул на груду тел и тяжело задыхался.

Увидев мозги, куски плоти и кровь, стекавшие из расколотой головы, меня внезапно охватило странное желание их лизнуть. И даже понимая, что это безумная мысль, я всё же почувствовал, как у кончика языка скопилась слюна.

Я покачал головой. Дело не во мне, а в этом месте. Я хотел в это верить.

— Молодой господин! Ты же даже мою мать убил! Хватит уже этих безумств! Насколько нужно быть отморозком, чтобы истреблять своих слуг с их родителями!?

Крикнула Линетта. Она насмешливо улыбалась, легко отражая заклинания Левины, что с трудом опиралась на дерево и всё ещё пыталась колдовать.

— Ты уволена, сумасшедшая сука!

 — Любой ведь скажет, что ты из наших, так зачем ты ещё притворяешься? А ведь я ещё подумала, что ты паладин какой-нибудь!

Линетта, не тратя сил, приблизилась к Левине и развернувшись, ударила её ногой в живот. Она врезалась в дерево и потеряла сознание, а палочка выскользнула и распалась на части.

Линетта медленно пошла ко мне.

Почему-то её взгляд напомнил мне тот самый, каким она когда-то смотрела на меня. Тот взгляд, с которым Линетта призналась мне в чувствах.

С вертикальными зрачками или с обычными – такие глаза я уже не раз видел. Так смотрели на меня Левина, Серафина, Эстель – все, кто приближался ко мне.

Эта мысль лишь промелькнула в голове, и я полностью расслабил тело. Достал из-за пазухи сигарету и закурил.

— О, сдаёшься?

— Если бы не ты, то я в скором времени мог бы вертеть Эдельгардом через эту наследницу.

Тихо выдохнул я, выпуская дым. Линетта, заметив мою излишне спокойную манеру, чуть нахмурилась.

— Те рогатые пердуны вряд ли оценят твои выходки.

Линетта усмехнувшись с выражением «так и знала», посмотрела на Левину и протянула длинное «хм».

— Кстати, молодой господин, а кто за тобой стоит?

Иногда даже молчаливого взгляда хватало, чтобы дать ответ. Пожимая переносицу, я злобно уставился на Линетту, как бы говоря ей самой догадаться.

— Ах, ну… кажется она всё же без сознания… если сейчас отнести к священникам, возможно, она ещё выживет?

Произнесла Линетта, посмотрев на Левину. Она снова шагнула к ней и повернулась ко мне спиной. Я, даже не пытаясь скрыть свои действия, подкрадывался, будто бы просто следовал за ней. И замахнулся окровавленным камнем ей в голову.

У меня было ощущение, что всё получится. Да, это было импульсивно. Моя самоуверенность всегда оборачивалась для меня чем-то ужасным, но даже зная это, я жил так и раньше.

А сейчас одной глупостью больше, одной меньше – уже не так важно.

— А, нет… почему… как?… Это же не святая сила, так как это меня ранило!…

Воскликнула Линетта, успев слегка уйти от первого удара камнем.

Она, истекая кровью, схватилась за голову и, рухнув на землю, с ошарашенным взглядом уставилась на меня. На её лице читались недоумение и полное потрясение, пока она, отползая, пыталась ускользнуть.

Но второго удара она избежать не смогла.

Камень врезался прямо в висок. Без крика она рухнула набок.

Я взгромоздился сверху и вновь занёс камень. Каждый раз, когда он обрушивался ей на голову, тело подо мной дёргалось, словно в конвульсиях. Её руки тщетно шарили по земле, пытаясь опереться, но вскоре бессильно опустились.

У меня никогда не было желания оказываться сверху на Линетте в таком положении, но сделать это всё равно пришлось. И пусть в груди снова шевелилось чувство, что и на этот раз всё закончится далеко не так, как хотелось бы, – я слишком многого не знал, чтобы останавливаться.

*Бам! Хруст! Треск!*

Я обрушивал камень снова и снова, пока её голова окончательно не превратилась в месиво. К тому моменту, от лица Линетты не осталось ничего, и даже её собственная мать вряд ли смогла бы опознать свою дочь.

И тогда силы покинули меня – я тяжело осел на пол и долго сидел так, едва переводя дыхание. Смахнув рукой кровь, размазанную по лицу, я попытался прийти в себя.

В нос ударила вонь – мерзкая смесь запаха мочи, металлической крови и человеческой плоти.

Я тупо уставился на Левину, лежавшую без сознания, а затем поднял её на спину и направился обратно в особняк.