Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

---

Снова та же самая комната.

Грязная, захламлённая комната, в которой я открываю глаза каждый раз после смерти.

В этой берлоге будто обитает человек, которому легче уничтожить себя, чем прибраться. И тем не менее не только вид моего жилья навевал тоску.

[Вновь отправляйтесь навстречу концу. 6/?]

[Полученные награды: Эхо, Послеобраз, Шрам, Призрак, След, Сумерки]

Передо мной всплыло полупрозрачное окно, и в одно мгновение всё вокруг начало меняться.

Перед глазами на мгновение наложилось изображение флигеля, где я жил с Линеттой, и вдруг я уже сижу верхом на лошади и рассеянно зеваю.

Я не мог ни пошевелиться, ни сказать что-либо по своей воле. Будто я сейчас смотрю очень долгий затянувшийся сон.

В этом сне я с безразличным лицом смотрел на лес, где когда-то гулял босиком вместе с Линеттой.

Место выглядело довольно спокойно и даже красиво, если не считать огромного пожара, пожиравшего всё вокруг. Пламя, судя по всему, было вызвано магией: оно не распространялось наружу, а напротив стягивалось к самому центру леса.

— Они выходят. Стреляйте.

Стоило мне произнести эти слова, как за спиной послышался одновременный звук сотен натянутых тетив. 

Стрелы одна за другой вонзались в демонов, выходящих из леса с криками. Демоны, что внешне ничем не отличался от обычных деревенских жителей.

Некоторые, превратившись в живых ежей от десятков стрел, корчились и всё равно, теряя кровь, продолжали нестись в мою сторону.

Но я не шевелился. Просто смотрел сверху вниз на приближающихся тварей.

И вот один из них, бегущий на четвереньках, оказался ближе всех. В тот же миг кто-то срубил ему голову и рассёк тело надвое. Движение было грубым и неуклюжим, но по-настоящему мощным.

Когда я взглянул на катившуюся по земле голову и поднял глаза, лес уже полностью пылал. Не осталось ни единого живого еретика.

И тогда мои губы сами собой начали двигаться.

— И всё же они были жителями деревни, где ты жил. Тебе их не жаль?

— Это люди, что заживо сожгли моих родителей, потом выпили их кровь, пока те ещё дышали. А девочку, что была мне словно младшая сестра, отдали демонам в жертву. Думаешь я буду испытывать к ним жалость?

— Каждый раз думаю одно и то же. Какой же у тебя дерзкий язык.

Сказал я, усмехаясь.

Кайл был одет в поношенную одежду. На поясе не висело привычного ему изящного меча, а в осанке не чувствовалось и следа от дисциплины, присущей обученным бойцам.

Стоял он расхлябанно, сжимая меч в руке, больше напоминая не рыцаря, а наёмника – не слишком опытного, но вполне умелого.

— Кайл, тебе всё-таки стоило пойти в академию.

— И что это за место такое.

— Место, где даже из такого низкородного, наглого и противного, как ты, могут сделать великого человека, покуда у тебя есть талант.

— По твоим словам, это, должно быть, хорошее место.

— Хорошее. Лучше, чем то место, где ты жил.

Я засунул в рот трубку, набил её табаком и прикурил.

— Благодаря тебе мы разобрались с еретиками, что прятались в церкви, и в целой деревне. Так что теперь никто не станет тебя называть перебежчиком или кем-то ещё.

Вдохнув и выдохнув дым, я добавил:

— Когда война закончится, я дам тебе подходящий титул.

****

Пейзаж сменился.

На полуразрушенной крепостной стене солдаты отчаянно сдерживали натиск демонов. Я стоял неподалёку, глядя на нечто, завёрнутое в промокший от крови мешок.

Подняв голову, я встретился взглядом с Кайлом. На нём были доспехи, ставшие буро-красными от пропитанной крови. На лице – длинный шрам и следы ожогов. На его лице стояло такое выражение, будто он готов умереть прямо сейчас от чувства вины.

— Я думал, что мы проживём вместе всю жизнь. А в итоге она даже не успела сказать напоследок мне ни слова.

— Прости… простите, господин… Это всё моя вина…

Я перебил Кайла:

— Помнишь, как выглядел демон, который убил её?

Выслушав ответ Кайла, я взял его и рыцарей, облачённых в доспехи с гербом дома Эдельгард, и вышел за стены крепости.

Мы бросились на верховного демона, и я перерезал ему горло.

Затем вернулся обратно и начал сшивать тело Серафины, аккуратно, стежок за стежком, стараясь вернуть ей хотя бы целостный вид.

Полдня я воссоздавал из изрубленного на куски тела Серафины её прежний облик, вспоминая, как она выглядела при жизни. Потом уложил её в грубо сколоченный гроб и похоронил на небольшом солнечном холме.

Никто не сказал ни слова.

****

Пейзаж снова сменился.

Я был одет в изношенный мундир, и те, кто окружал меня, тоже выглядели далеко не в лучшем состоянии. На каждом шагу я видел, как солдаты падали с ног от усталости.

— Солдаты вымотаны. Им нужно хотя бы немного отдохнуть.

— Если мы замедлимся, святая может погибнуть.

Кайл, сидящий на лошади, перегородил мне путь.

— Я знаю, что она очень дорога вам, господин, но если мы продолжим в таком темпе, все просто погибнут. Святая не захотела бы, чтобы вы умерли вместе с ней.

Я огляделся вокруг. Затем, тяжело выдохнув, приказал солдатам остановиться и отдохнуть.

После целого дня отдыха мы снова двинулись в путь.

Вдалеке, за широкой равниной, послышались приглушённые крики. Паладины, окружённые демонами, отчаянно сражались, удерживая строй.

Я возглавил наступление, чтобы прорвать окружение, но в тот момент десятки демонов взмыли в воздух и выпустили заранее подготовленные заклинания.

Смертоносных снарядов хватило, чтобы уничтожить всех, кого я вёл, включая меня.

— Равин!!!

Из ниоткуда появилась Эстель и светом, исходившим из её рук, остановила град атак.

Пользуясь этим мгновением, мы успели вытащить осаждённых паладинов и расстроить ряды демонов. Когда я обернулся, чтобы скомандовать отступление, увидел, как сияющее копьё и стрелы постепенно давят её свет, сминая её тело.

Пусть столица и балансировала на грани гибели, – всё же результаты наступления после отвода войск оказались поистине стоящими. Нашими стараниями были забраны какие-то сотни жизни никчёмных демонов, тридцать четыре высших… и одна жизнь святой, чей облик столь искажён, что, подай её кому под видом фарша – поверили бы без колебаний.

— Похоже, теперь я – последняя надежда человечества.

Кайл стоял в оцепенении, глядя на то, что когда-то было святой, и не смог ответить мне.

— Когда я умру, вести армию будешь ты.

****

В самом сердце императорского дворца, выйдя из покоев императора на балкон, я стоял и смотрел вниз. Крепостные стены уже рухнули, а столица, похоже, была наполовину захвачена.

Повернувшись, я пошёл обратно и случайно пнул то, что когда-то было головой императора.

— Разве обязательно было его убивать?

— Этот ублюдок всю дорогу прятался за стенами и строил закулисные козни, боясь прослыть трусом. Когда Эстель погибла и начался мятеж, он мог хотя бы показаться людям – может, тогда всё не закончилось бы так. Из-за этой мрази я убил столько же людей, сколько демонов.

Сказав это, я произнёс заклинание – и его голова взорвалась.

— Что теперь будете дальше делать?

— А что тут делать? Всё уже кончено.

Я достал из кармана сигарету, сунул её в рот и закурил.

— Святая как-то говорила мне, что древние люди верили, что после смерти человек рождается вновь. Раз Бога нет, то, может, и мы и правда переродимся. Кайл, тебе стоит поступить в академию. Иди туда, повыпендривайся перед этими грёбанными дворянами, заведи друзей. Если бы ты не родился в этой проклятой деревне и учился с детства, уверен, ты стал бы лучше меня.

— …Я пойду. Попробую сдержать их до самого конца.

Я махнул рукой, отпуская его. Он отдал честь и исчез из виду.

Я долго бродил по императорскому дворцу. Пока наконец не открыл дверь в одну из комнат, похожую на кабинет, где Левина спокойно сидела в кресле.

— Дорогой герцог Эдельгард, что привело вас сюда?

— Ты говорила, что есть последний способ.

— Способов полно. Даже сейчас можно отречься от веры и приползти под крыло демонов. Ты ведь сам слышал, их предводитель[1] обещал для тебя особое обращение.

— Ты знаешь, что я не об этом. Сейчас не время для шуток, сестра.

— Только в такие моменты ты называешь меня сестрой?

Левина поднялась с кресла и подошла ко мне, одетому в изношенный мундир. Затем медленно обняла меня.

— Вспомнила, как ты в детстве убил мою мать и просил меня никому не говорить. Тогда мне было по-настоящему страшно.

Она провела языком по моей щеке, затем нежно поцеловала в губы и отстранилась.

— Сейчас я, наверное, смогла бы поверить, что ты пришёл из какого-то другого мира.

— …

— Отдай себя Богу. И начни всё заново.

Прошептала мне Левина.

— И чем это отличается от ереси?

— Дело не в боли, страданиях или жертвоприношениях.

Она провела пальцами по корешкам книг, стоявших на полке.

— Если посмотреть в старые исторические хроники, там полно людей, совершивших невозможные подвиги.

Она вытащила одну из книг.

— Будучи никчёмными подонками в молодости, они вдруг менялись будто по велению свыше и потом, словно получив откровение, спасали свою семью, возлюбленных, земли, страны и всё человечество. 

Cказав это, она снова села в кресло. 

— Но наверняка им пришлось пожертвовать чем-то очень ценным. 

— Если так, то лучше просто умереть. 

— Я не хочу, чтобы ты умирал. Хотя ты и забрал у меня всё, ты позволил мне остаться рядом с собой. 

Она посмотрела на меня и улыбнулась. Я покачал головой. 

— Прости меня за всё, что сделала. Пожалуйста, помни обо мне, даже после смерти. Запомни мою преданность, мою любовь – вечно. 

Неожиданно Левина достала из-за пазухи магический камень и проглотила его. Через мгновение раздался взрыв, и всё, что когда-то было Левиной, окрасило комнату в алый цвет.

Я ещё долго стоял посреди комнаты, не в силах пошевелиться.

****

Больше ничего не было видно. Я закрыл глаза, а когда снова открыл, то оказался в прокуренной, пропахшей дешевыми сигаретами комнате академии.

Посидев в оцепенении, я нащупал в кармане сигарету, сунул её в рот и закурил.

— Вот же пиздец.

Дым заполнил лёгкие и вскоре растворился в воздухе.

---

Примечание:

1. Непонятно какого пола этот предводитель. Вернусь сюда, когда узнаю об этом.