Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

---

Я поторопился.

Наверное, где-то в глубине души думал, что если поеду чуть раньше, то смогу быстрее разобраться с делом Линетты. Бессмысленная, тупая надежда, из-за которой всё только испортилось, и теперь я в довольно неприятном положении.

Левину я ещё могу успокоить… но проблема с герцогиней – она всё ещё жива. До тех пор, пока демоны не ворвутся и не превратят всё в хаос, она, конечно, не сможет меня убить, но задавить – вполне может.

От этих мыслей я раздражённо почесал затылок. Взгляд случайно упал на Линетту – её глаза начали терять фокус.

От этого, конечно, она не умрёт, но священника всё же нужно позвать.

Опасаясь, что она может сбежать, я опрокинул стул, схватил её за волосы и поволок за собой из комнаты.

На первом этаже, посреди холла, заметил дворецкого и позвал его. Тот, подойдя ближе, застыл в ужасе, увидев Линетту с переломанными руками и ногами, безвольно болтающуюся у меня в руке.

— З-зачем… зачем вы сделали с Л-Линеттой такое…

Я показал ему изрезанную руку.

— Я попросил немного помочь, а она попыталась зарезать меня

В этот момент Линетта разрыдалась.

— Г-господин дворецкий, п-пожалуйста, спасите… прошу, спасите меня! М-молодой господин сошёл с ума!

Я ослабил хватку на её волосах и с силой наступил на её целое колено.

*Хруст*

Комнату пронзил её крик.

Дворецкий, не выдержав, бросился ко мне, оттолкнул от Линетты и схватил за воротник.

— Даже если вы член семьи Эдельгард, вы перешли все границы!…

По дрожащим рукам было видно, что он еле сдерживает себя, чтобы ударить. Да и пусть. От такого удара больно не будет.

— Прости.

Сказал я, легко высвободившись из его хватки.

— В любом случае, Линетта тут просит о помощи, так что зови священника.

Дворецкий тревожно посмотрел на Линетту, потом, ничего не сказав, развернулся и выбежал из особняка.

Я снова поднял Линетту и швырнул обратно в комнату.

— Бесполезный дворецкий.

Линетта, тяжело дыша, вымолвила это. Я не ответил.

— Вы таким образом решили навести здесь дисциплину?

— Снаружи ты выглядишь как прежде, так почему же ты сейчас другая?

Её зрачки чуть расширились. Линетта, тяжело дыша, с усилием вдохнула и выдохнула, уставившись на меня.

— Или вам нравится причинять боль другим?

— Не особенно.

— Мы даже не одного вида, так почему же от вас исходит тот же запах?

— Откуда мне знать.

— Вы собираетесь меня убить?

Я не ответил. Но, похоже, Линетта поняла это по-своему. Она опустила голову.

— …Тогда уходите отсюда прямо сейчас, если не хотите, чтобы вас тоже сожрали.

Сказав это, она слегка дёрнулась, потом снова подняла голову и бросилась на меня.

Её глаза слегка сузились. Линетта, чьи клыки будто стали острее, попыталась вцепиться зубами мне в горло.

Я подставил руку под укус, потянул нижнюю челюсть вниз и одновременно с этим резко дёрнул её указательный палец, ломая его.

От боли челюсть ослабла и разжалась

— Куда делась прежняя Линетта?

Я убрал руку из её рта. Её глаза дрожали, а выражение лица стало каким-то безумным и потерянным.

— Отвечай.

Сказав это, я схватил её за средний палец. Линетта открыла рот, но я снова его зажал.

— Ммф, ммм!

Линетта замотала головой. Когда я заглянул ей в глаза, они оставались такими же, как у рептилии.

Когда мы вместе гуляли по лесу, ели в деревне, плескались у реки или просто держались за руки в комнате – глаза Линетты не были такими.

Мы ведь провели столько времени вместе… почему же я знал о ней так мало? Наверное, потому что она никогда ничего не рассказывала о себе.

Надо было заставить эту говорить, даже если пришлось бы вытащить слова силой.

— Хотя знаешь, если подумать, то не хочу этого слышать. Пока я не получу ответ, то всё останется так, как я себе это представляю, верно?

С этими словами я сломал ей средний палец. Из её рта, зажатого моей рукой, вырвался приглушённый вопль боли. Тело Линетты выгнулось от шока, но она не могла ничего сделать.

Я вздохнул и отступил от неё. Затем поднял с пола кинжал, что недавно рассёк мою ладонь, и убрал его за пазуху.

— За… что… ты так со мной?…

Я не ответил.

Вдалеке послышались шаги, и вскоре в комнату вошёл священник вместе с дворецким.

Дворецкий посмотрел на меня с ненавистью.

Священник сначала занялся моей ладонью. Не так искусно, как Эстель, но всё же рана затягивалась довольно быстро.

Затем он осмотрел Линетту и, сосредоточившись, начал вливать в неё святую силу. Покорёженные и переломанные кости медленно начали срастаться.

— …Я доложу обо всём герцогу Эдельгард в главном особняке.

— Да, конечно.

С этими словами я подошёл к священнику, который из последних сил продолжал лечение.

Уровень исцеления явно был выше, чем у простых сельских священников. Почему же тогда я сразу этого не заметил? Впрочем, мне тогда было явно не до таких вещей. Вот поэтому я оказался в такой ситуации.

Я встал у него за спиной, вытащил кинжал и вонзил в шею. Затем, не раздумывая, провёл лезвием в сторону.

Священник, глядя на меня с неверием, схватился за горло, из которого хлынула кровь. Долго ещё брызги летели во все стороны, а потом он, истекая кровью, ослабел и рухнул.

Комната была наполнена запахами. Вонь мочи, смрад крови. Запах, и снова запах, куда ни пойдёшь – везде запах.

Иногда хотелось оказаться в месте, где пахнет только чем-то приятным.

Каждый раз, возвращаясь после смерти, я открывал глаза в этой убогой комнате, пропитанной затхлостью, табачным дымом и перегаром.

Когда я жил в академии, это ещё можно было терпеть, но после того, как напали демоны, не имея возможности неделями умываться, мне приходилось терпеть эту вонь.

И я ненавижу тот их запах. Я же не демон, так почему они считают меня одним из своих только из-за запаха? Они говорят о каком-то приятном запахе... надеюсь от меня не пахнет зверьём.

Дворецкий смотрел на меня с глазами, полными страха, ужаса и отвращения, но так и не решился ничего сказать.

— Тебе стоит принять ответственность за то, что позволил еретикам пробраться сюда и даже устроиться под боком.

Встретив со мной взглядом, дворецкий вздрогнул, попятился и, оступившись, упал на пол.

Я оглянулся по сторонам. Все вокруг смотрели на меня тем же взглядом, каким я когда-то смотрел на Левину в детстве.

Но удивления в этих глазах не было. Скорее, в них читалось: «От него стоило такого ожидать» – и это раздражало.

Эти люди даже лица моего толком не знали. Только сегодня, пожалуй, впервые узнали, как выглядит Равин из дома Эдельгард.

Как бы то ни было, оставаться в этом флигеле больше не имело смысла. По крайней мере, Линетту я вытащил – цель была достигнута.

Убивать этих еретиков, что неслись ко мне на четвереньках, было не жалко. Но если в пылу схватки случайно раскрошу череп Линетте камнем, в этой жизни я не смогу спокойно заснуть.

Я запряг телегу к подходящей лошади, что стояла у флигеля, усадил в неё Линетту, закутанную в одеяло, и отвёз до академии.

Что будет с лошадью и повозкой потом – меня не волновало. Я просто бросил их где-то неподалёку, перекинул Линетту через плечо, всё ещё завёрнутую в одеяло, и направился искать Эстель. Но потом вспомнил, что мы с Эстель даже не знакомы. Тем не менее, ноги уже сами несли меня к маленькой церкви академии.

Как же мне это объяснить? Сказать, что она еретик, но хороший еретик, поэтому стоит пощадить?

Пока я ломал голову над словами, по дороге, на которой редко встретишь, показалась какая-то фигура.

Наверное, со стороны я выглядел крайне подозрительно – мужчина, несущий на плече девушку, от которой пахло мочой и кровью.

— …Равин?

Голос показался мне знакомым. Похоже, это была Серафина.

И правда, шаги становились всё ближе, и вскоре в поле зрения показались её светлые золотые волосы и ярко-голубые глаза.

— …Серафина. Что ты здесь делаешь?

— Я зашла к тебе в комнату, чтобы поговорить… но тебя не было, вот и решила немного прогуляться.

— А, ясно. Тогда можно я закончу с одним своим делом и затем поговорим?

— Что это за дела у тебя посреди ночи?

— Да так… хочу заглянуть кое-куда.

— То, что у тебя на плече, кажется, шевелится.

Я снял с плеча Линетту, всё ещё завернутую в одеяло, и тяжело выдохнул. Серафина подошла ближе.

— Если я попрошу тебя пройти мимо и сделать вид, что ничего не видела, ты ведь всё равно не послушаешь, да?

Серафина, не ответив, подошла к лежавшей на земле Линетте. Развернув одеяло, она увидела ту, что стонала от боли.

Серафина опустила взгляд на Линетту, а затем подняла глаза на меня.

— Поэтому мы не можем быть вдвоём?

По её взгляду я уже понял, что никакие объяснения тут не помогут.

От ноющей боли в висках я потянулся за сигаретой, но Серафина оттолкнула мою руку. Пачка, в которой оставалось ещё немало сигарет, отлетела в сторону.

— Флиртовать с другими девушками – ладно, я ещё могла бы стерпеть. Но это…

Линетта выглядела ужасно.

Стоять перед своей невестой, когда у твоих у ног лежит едва живая девушка, потерявшая сознание от боли, – ситуация казалась куда страннее, чем я ожидал.

От осознания того, как всё летит к чертям, так и хотелось рассмеяться.