Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

---

На шее остались едва заметные кровоподтёки, щёки покраснели, а на плече отчётливо виднелся след от укуса.

Слегка приподняв одеяло, я увидел синяк на животе, а на бедре – красный распухший след, будто кто-то шлёпнул ладонью.

Опустив одеяло, я провёл рукой по волосам спящей Левины, а потом легонько коснулся небольших ранок со следами зубов. Потерев глаза и поднявшись, я пошёл умываться.

По мере того, как вода стекала по моим волосам, ощущение оцепенения понемногу начало рассеиваться.

— Вот дерьмо…

Одеваясь, я убрал со стола маленькие тарелки, бутылку и бокалы, потом оставил всё это в коридоре – всё равно позже прислуга уберёт.

Когда я открывал окно, чтобы проветрить комнату, в этот момент Левина, прикрываясь одеялом, приподнялась на кровати. Она протёрла глаза и широко зевнула.

— Я даже не знаю, с чего начать разговор.

Я почесал затылок и сказал:

— Кофе будешь? С крекерами.

Левина, не отвечая, откинула одеяло и поднялась. Затем подобрала валяющиеся у кровати вещи, бросила их в кучу и, проходя в ванную, бросила через плечо:

— Ну что стоишь, сам же кофе предложил.

Пока я варил кофе и выкладывал на стол немного крекеров с маленькими кусочками сыра, Левина уже успела вымыться и переодеться.

Сев напротив меня, она молча сделала глоток кофе, потом рассеянно перекусила крекером.

Я тоже отпил немного и спросил:

— Помнишь, что вчера произошло?

Левина прикусила губу, прежде чем ответить:

— Ты не помнишь, что ты сделал со мной?

— Не помню.

Допив кофе, я посмотрел на неё.

— Может, просто сделаем вид, что этого не было?

— В смысле – не было?

— Вместо того чтобы считать, будто мы провели вместе ночь, о которой я даже не помню, мы можем просто забыть об этом, будто ничего вовсе не случилось.

— Нет, так не пойдёт.

— Тогда хоть расскажи, что я сделал.

Левина покраснела и сжалась.

— …Нет, это ещё хуже.

— И что тогда? Предлагаешь мне теперь на тебе жениться?

— После всего, что ты со мной сделал, ты не собираешься это делать?

— Не собирался. И даже в мыслях такое не допускаю.

— А я, знаешь ли, с детства думала, что если уж и провести с кем-то всю свою жизнь, то только с тобой.

— Отвратительно.

— Я ведь, можно сказать, только что призналась тебе, а ты после всего, что ночью вытворял, собираешься просто отмахнуться?

— Дело ведь даже не в том, что я вытворял… Чёрт побери, да и вообще, ты ведь наверняка опять что-то мне подмешала, не так ли?

— И что с того? В итоге ведь ты сам на меня набросился.

— Я всё равно даже ничего не помню. Буду просто считать, что забрёл по пьяни в бордель. Ведь именно таким человеком ты меня всем выставляла, верно?

Левина не ответила. Лишь чуть изогнула губы в улыбке и кончиком пальца постучала по краю кофейной чашки. Потом бросила в рот остаток крекера, сделала глоток кофе и сказала:

— Но ты же, Равин, слишком добрый. После того, что было прошлой ночью, ты не сможешь просто взять и бросить меня.

— Думаешь?

— Уверена.

С улыбкой произнесла Левина.

— Я ведь слышала, как ты сказал, что любишь меня. Ты бил, душил и мучил меня, но всё равно говорил, что любишь.

Я не знал, что ответить. Левина, которая вот так подходит ко мне, всегда кажется чуждой.

Я встал. Вчерашняя одежда неприятно липла к телу. Не то чтобы она грязная, но ощущение свежести давно пропало.

Даже когда я смотрел на Левину сверху вниз, почему-то казалось, что это я стою ниже. Она почти не изменилась с того дня, как стояла передо мной, прежде чем запереть меня в шкафу.

На самом деле, кто бы ко мне ни подошёл с добрыми намерениями, я бы, наверное, всё равно встретил бы его с распростёртыми объятиями. Но только с ней… почему-то мне всегда приходилось сомневаться.

И всё же, как и сказала Левина… я не могу оттолкнуть её.

— Я пойду.

— Хорошо. Я не хочу, чтобы это повторилось, но если вдруг снова захочешь – я не откажу. Так что, даже если ты меня ненавидишь… пожалуйста, не ненавидь слишком сильно.

Когда я взялся за ручку двери, за спиной прозвучал её голос:

— Равин, давай станем чуть ближе… только ты и я.

****

До занятий уже оставалось слишком мало времени ––всё равно опоздал бы, так что я решил просто убить время, а потом сходить на обед.

Вернувшись в комнату, я переоделся и вышел, решив немного прогуляться, пока не проголодаюсь. Хотелось найти место, где никого нет, чтобы хотя бы ненадолго остаться наедине с собой.

Наконец, нашёл скамейку, укрытую живой изгородью. Снаружи через неё ничего не видно – хоть что тут делай, никто не заметит. Странно, что вообще поставили сюда скамейку, ведь сюда явно никто не заглядывает.

Хотя сейчас это было неважно.

Чёрт возьми… я что, переспал с Левиной?

С той самой Левиной?

С женщиной, которая едва не убила меня из ненависти, потом добила тем, что выкинула из семьи, заперла в флигеле и держала там, как пса на цепи?

Даже если я был пьян, это всё равно чересчур.

Хуже всего, что я не помню, что именно произошло. Хотя её тело выглядело так, будто я над ней изрядно поиздевался.

Я зажал во рту сигарету и глубоко затянулся, но в голове у меня всё равно был беспорядок. Может, всё от похмелья, но казалось, будто череп вот-вот расколется.

Пока я курил, пытаясь хоть немного унять головокружение, кто-то внезапно выхватил сигарету изо рта. Я поднял взгляд – передо мной стояли лица, которых я не видел уже очень давно.

Похоже, они следили за мной.

— Говорят, нашего господинчика из семьи выгнали, да и помолвку с твоей драгоценной Серафиной расторгли?

Усмехнулся Маркус.

Я криво улыбнулся и оглядел троицу хулиганов, успевших окружить меня, потом достал пачку сигарет.

— Следили за мной, значит?

— Ещё бы. Мы сколько пытались тебя поймать, а ты всё время где-то шляешься. Еле нашли тебя.

Он выбил у меня из руки пачку сигарет и продолжил:

— Даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь. Будучи бастардом, ты с такой гордостью щеголял по улицам, а сейчас без слёз на тебя не взглянешь – настолько жалко ты выглядишь.

Я взглянул на упавшую пачку, затем медленно поднялся, схватил Маркуса за плечо и со всей силы ударил его в солнечное сплетение.

Маркус рухнул, корчась от боли. Я пнул его в сторону, чтобы не мешался, и, когда двое остальных с растерянными лицами кинулись вперёд, я выпустил облако пара, заслонив им обзор.

Одному я с размаху врезал ногой по лицу, второго схватил за воротник и несколько раз ударил кулаком в челюсть. Держались они слабо – оба быстро вырубились.

Раньше в драках с такими ублюдками я частенько сам огребал, а теперь, похоже, всё наоборот.

Я подошёл к Маркусу, который лежал на земле и захлёбывался рвотой, и ещё раз пнул его по голове. Потом снял с него пиджак, вытащил кошелёк и, достав деньги, сунул их себе в карман. После этого принялся обыскивать остальных.

Когда-то у них никогда не бывало при себе ни гроша, а теперь, гляди-ка, на пару бутылок хорошей выпивки точно хватит.

Не знаю, это они подросли и стали зарабатывать или просто не успели всё пропить, но в любом случае удача на моей стороне.

Деньги – вещь, которая лишней не бывает.

Я с удовольствием складывал купюры в свой кошелёк, когда вдруг, безо всяких шагов, прямо за спиной раздался голос:

— Что ты, чёрт возьми, здесь делаешь…

Я поднял голову и встретился взглядом с этим человеком. Сначала он смотрел мне в лицо, а потом его взгляд опустился к моей руке, всё ещё копавшейся в кошельке одного из поверженных хулиганов.

— …Равин Эдельгард, объясни, что здесь вообще происходит.

Передо мной оказалось знакомое лицо. Это был Кайл. На спине у него висела небольшая сумка.

— Что тут происходит? И почему ты не занятиях?

— …Это не твоё дело.

Он выглядел запыхавшимся. Как будто только что вернулся с тренировки и возвращался к себе, чтобы отдохнуть. Но, честно говоря, мне было пофиг.

— Мы же договорились стать друзьями. Может просто сделаешь вид, что ничего здесь не видел?

— То есть мне закрыть глаза на то, что ты избиваешь обычных студентов и обираешь их кошельки?

— Ну… получается так.

— Не знаю, откуда у тебя вдруг такая сила, но с твоей, мягко говоря, тухлой головой надо что-то делать.

Кайл сказал это и, не вынимая меч из ножен, просто взял его в руку и навёл в мою сторону.

Я не стал как-то отрицать его слова. Может, потому что он сказал правду, а может, потому что мне как раз хотелось, чтобы из меня выбили дурь.

— А, да. Надо бы.

Я рухнул на землю.

— Чёрт, мне серьёзно нужно привести свою голову в порядок.

В голове никак не уходила мысль о том, что я переспал с Левиной. Если бы я был в своём уме, ни за что бы на такое не пошёл.

Я встретился взглядом с Кайлом. Он, наверное, и в пьяном виде, или под чем-либо другим от Левины остался бы невозмутимым.

Кайл слегка с недоумением посмотрел на меня, вздохнул и заткнул меч за пояс.

— Ладно, сначала расскажи, что вообще произошло. Попытайся оправдаться, как раньше.

Впервые Кайл сказал мне что-то подобное. Обычно он смотрел на меня как на мусор и относился ко мне соответствующе.

Впрочем, ведь он и не ошибался. Что тогда, что сейчас. Он ни разу не сказал ничего неправильного.

Я сам не заметил, как открыл рот.

— Я с Левиной…

Я снова замолчал, опустил голову, а потом поднял её.

— Забудь.

— Если тебе нечего сказать, то скорее разбуди этих парней и уведи их. Они же из твоей шайки.

— …Я их уже больше трёх лет не видел.

— В общем, давай, быстрее.

Тяжело вздохнув, Кайл поставил сумку на землю, схватил за ногу одного из поверженных хулиганов и потащил его прочь.