Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

---

Хоть она и попросила придумать ей имя, я так и не смог подобрать ей подходящее.

Она выросла, нося обычное мужское имя Кайл, и жила, стараясь соответствовать этому имени. Так что дать ей женское имя, достойное её, – это, в каком-то смысле, всё равно что подарить ей новую жизнь.

А ведь, даже если бы в этом мире остались бы только мы двое, я бы и дальше продолжал называть её Кайлом.

Прошло уже немало времени с моей регрессии, выпускной уже на носу, и скоро демоны начнут вторжение.

Академия по-прежнему казалась мирным местом. Студенты продолжали весело болтать и наслаждаться учёбой, профессора тратили время на скучные лекции, и пока что мир словно никак не замечал надвигающегося шторма.

Быть единственным, кто знает о грядущей гибели – довольно грустно.

Иногда мне хотелось выйти и поднять панику, говоря, что скоро нагрянут демоны. Правда, мне кажется, когда демоны действительно нападут, это меня первым делом убьют за то, что накликал на всех беду.

Сквозь витражи пробивался тусклый лунный свет, освещая длинные скамьи, на которые уже лёг слой пыли. А у алтаря мерцал слабый оранжевый огонёк.

Она лежала на самой передней скамье, положив голову мне на колени.

Вот о таких вещах я и говорил с Эстель. Точнее, о имени Кайла, над которым я долго размышлял.

В последнее время я чувствую, будто стал каким-то навязчивым.

— То есть… ты сейчас спрашиваешь у меня, какое имя дать той девушке, что просила тебя придумать его для неё?

— Ага. Сколько ни ломаю голову – ничего подходящего не приходит.

— А что если я потом расскажу об этом Кайлу?

— Тогда, пожалуй, я немного разочаруюсь.

— А я уже сейчас разочарована. Нам, наконец, удалось остаться вместе вдвоём, так что думай сейчас только обо мне.

Эстель произнесла это ленивым, тягучим голосом. Она лежала, положив голову мне на колени, и впервые за долгое время мы проводили вечер, сидя на длинной скамье церкви и куря вместе.

Всех еретиков, что прятались в церкви, мы давно вычистили, но число деревень, где укрывались еретики и демоны, ненормально возросло, так что быть в академии вместе у нас получалось не так уж часто.

А потому эти мгновения были для нас особенно ценны

— Мне, кроме тебя, поговорить-то не с кем.

Ответил я, глядя куда-то в мутный потолок. Дым выходил изо рта и растворялся в слабом луче света.

Эстель глубоко затянулась сигаретой, потом выдохнула дым прямо на меня и тихонько хихикнула.

Белая дымка мягко окутала моё лицо. Она вытащила из моих губ сигарету, вставила себе, а свою протянула мне.

Я молча взял её и зажал в зубах.

Фильтр, к которому касались её губы, был чуть влажным и тёплым. Остались следы её дыхания и лёгкая влага.

Когда я сделал затяжку, она, в свою очередь, взяла мою сигарету и поднесла к губам. Мы молча встретились взглядами.

В церкви стояла гнетущая тишина. Лишь наши вдохи и выдохи раздавались в его стенах.

Я медленно втянул дым. Он проник глубоко в лёгкие, смешавшись с лёгким ароматом Эстель.

Он был чуть мягче обычного и немного кружил голову.

Похоже, и она чувствовала то же, глубоко затянувшись моей сигаретой.

Её бледные щёки чуть втянулись. Слегка довольная, она выпустила дым, превращая её в ровное кольцо, что медленно поднялось к потолку. Сохраняя форму лишь мгновение, оно вскоре растворилось в темноте.

Так мы и сидели, долгое время молча обмениваясь сигаретами.

Эстель, выдыхая дым, тихо произнесла:

— А как тебе Лисия?

— ...Что это значит?

— У нас так называют плавающий мох[1].

— Звучит неплохо, но смысл, хм... не самый приятный.

— Тогда сам думай. Меня-то почему должна волновать какая-то другая девчонка?

Ответила она, беззлобно ворча на меня.

— И всё-таки, я не знала, что она девушка.

— ...Я тебе до этого не говорил?

— Нет, сегодня только об этом услышала.

Эстель ответила совершенно спокойно.

— Ты не особенно удивилась.

— Просто… она изначально не сильно ощущалась как мужчина. Не хватает ей этакой мужицкости.

— И что это за «мужицкость» такая?

— Ну, когда ты впервые увидел меня, сразу же уставился на мою грудь, потом взглядом обвёл всё тело.

— …Я так сделал?

Я не помню такого. Но если она так говорит, наверное, это действительно было.

— Другие тоже так смотрят, конечно, но ты смотрел как-то иначе. Казалось, словно для тебя это не впервой. Это показалось мне странным, но почему-то я тоже восприняла это как нечто естественное.

Эстель бросила докуренную сигарету куда-то на пол и уткнулась лицом мне в живот. Её белоснежные волосы мягко скользнули по коже, вызывая лёгкое щекотание.

Потом она взяла моё запястье и положила ладонь себе на грудь. Она была мягкой и тёплой. Я чувствовал ровное биение сердца под своей рукой.

Так она лежала какое-то время, а потом сильнее приподняла мою рубашку, прижалась губами к голой коже и издала тихий мурлыкающий звук.

— Кстати, вокруг тебя уж слишком много женщин.

Пробормотала Эстель.

Я не ответил. Что бы я ни сказал, всё равно ничем хорошим бы это не закончилось.

Да и, кажется, она не ждала ответа. Эстель так и продолжила лежать, уткнувшись лицом в мой живот, а затем вздохнула.

— Наверное, через пару дней мне снова придётся куда-то уехать. А ты за это время, как обычно, будешь с другой.

Я положил одну руку на грудь Эстель, а другой мягко провёл по её волосам. Шелковистые пряди легко скользили между пальцами.

Эстель тихо, почти жалобно пробормотала:

— Я тоже хочу жить с тобой в одном месте, делать всё то же, что и ты, вместе.

Я рассеянно поднял взгляд вверх. В полутьме, к которой уже привык, потолок казался каким-то мутным. Спустя мгновение я ответил:

— Хотим мы того или нет – скоро так и будет.

Времени оставалось немного. Но на этот раз всё должно пройти лучше.

Хотя бы потому, что на этот раз не будет ублюдка, что врал всем, что останется под защитой святой, а сам втихомолку творил всякие глупости.

****

— Три дня назад – твоя умница-сестра. Сегодня – святая. Ну а завтра, наверное, Кайл? А послезавтра – Линетта?

— …Ты что, счёт ведёшь?

— Ещё бы. Ты ведь водишь их в то же самое кафе, куда обычно приходишь со мной, и даже угощаешь их пирожными, которые я сама с тобой ни разу не пробовала.

— Откуда ты это знаешь?

— Линетта рассказала.

Я хотел что-то сказать, но так и не открыл рот. От неловкости машинально провёл рукой по волосам, но легче от этого не стало.

— Сначала Кайл прикидывалась парнем, а теперь тянет свои лапы к чужим мужчинам – не сказать, чтобы мне было приятно видеть тебя рядом с такой невоспитанной лисицей. Но, раз вы пока остаётесь друзьями, я не стану злиться.

Серафина говорила спокойно, но вот мне сохранять спокойствие становилось всё сложнее.

— Хоть меня и смущает, что вы встречаетесь по ночам наедине и прижимаетесь друг к другу.

— …Мы не в том смысле касаемся друг друга.

— Знаю. Но ведь собираетесь.

Серафина сказала это так, будто в этом не было ни малейших сомнений.

— Говорят, что для брака даже полезно, если жена будет в курсе всего и держать всё под контролем.

Добавила она с натянутой улыбкой.

— Не переживай. В отличие от тебя, я уж точно не заведу себе любовника.

— …

— Так о чём вы говорили со святой?

— Да так… о пустяках. О жизни.

Серафина никак не отреагировала на мой ответ.

Она подняла белую чашку. Солнечный свет, падавший с террасы, мягко скользнул по её поверхности, заиграв бликами.

Пить кофе она не спешила. Поднесла чашку к лицу и тихо вдохнула аромат поднимающегося пара. Густой, горьковатый запах кофе распространился в воздухе.

Насладившись ароматом, она перевела взгляд за окно. За террасой, на площади, сновали люди. Их силуэты отражались в стекле.

Скоро, даже если захочешь, таких видов уже не увидишь. Серафина чуть повела запястьем, и жидкость в чашке мягко закружилась. Чёрная поверхность кофе образовала крошечный водоворот.

Она какое-то время сидела так, глядя наружу, прежде чем наконец поднести чашку к губам.

— Хм…

Сделав небольшой глоток, лишь чтобы смочить губы, она беззвучно опустила чашку обратно на блюдце.

— Может, пора уже пожениться, Равин? Я не хочу тратить деньги этой Левины, так что, пока я ходила с Кайлом, успела неплохо подкопить. Думаю, нам хватит, чтобы купить небольшой дом в столице и жить вдвоём.

Деньги Левины, по сути, и мои же, поэтому я не совсем понимал, почему она не хочет их использовать, но, признаться, было по-своему трогательно.

Серафина достала из-за пазухи крошечную коробочку и поставила её на стол. Хм, разве всё не должно было быть наоборот?

— Кольцо?

— Да. Только без камня. Такие вещи на мои деньги не купишь. Я даже с отцом поговорила, но он сказал, что даст что угодно, но только не драгоценности для свадьбы с тобой.

— …Разве тебя не отрекли из семьи?

Серафина усмехнулась.

— Уж кто бы говорил, не так ли?

— Ну… пожалуй, да.

— Итак, я всё ещё не услышала ответа. Если я и дальше буду тянуть, то тебя обязательно уведёт кто-нибудь. Либо святая, либо Кайл.

Я медленно открыл коробочку, которую протянула Серафина, и достал кольцо. Её лицо светилось радостью.

— Давай немного отложим свадьбу.

— Ты ведь любишь меня?

— Да.

— Тогда почему?

— Есть кое-что, чего я должен дождаться.

— И что же это такое!?

— Ты ведь говорила, что видела сон, как я умираю?

После моих слов Серафина, уже готовая взорваться, вдруг прикусила губу и села обратно, стараясь успокоиться.

Я на мгновение задумался, потом надел кольцо на безымянный палец левой руки и тихо сказал:

— Так что, просто подожди ещё немного, пожалуйста.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Примечание:

1. Если что это реальное название плавающего мха – Riccia fluitans. На корейском читается как Лисия, у нас как Риччия.