Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

---

В тот день я переночевал в церкви. Лёг на жёсткую деревянную скамью и пролежал всю ночь с открытыми глазами.

С первыми проблесками рассвета я вышел из церкви. Холодный воздух пробрал лёгкие до глубины.

Вернувшись в комнату общежития, я кое-как умылся. Лицо в зеркале казалось чужим. И снова продолжил привычную жизнь: пошёл на занятия, потом вернулся в комнату.

Всё, что произошло вчера, будто вовсе не было. Будто я случайно подсмотрел чужой сон.

Вернувшись с лекций, я застал Эстель на своей кровати – она выглядела немного усталой.

— Даже при всём этом ты исправно ходишь на занятия.

Сказала она, глядя на меня.

Её взгляд скользнул по разбросанному на полу мусору, и брови слегка нахмурились.

— Вместо того чтобы таскаться на занятия, тебе бы сначала комнату прибрать, не думаешь?

— Меня это не особо заботит, но сегодня был экзамен, так что пришлось идти.

Ответил я, пожав плечами. Голос звучал немного хрипло.

— Никогда бы не подумала, что ты такой прилежный мальчик.

Подразнивала меня Эстель. На её губах заиграла лёгкая улыбка.

— Ну, больше я ведь ничего не умею.

— Ничего? Как же. Ты прекрасно умеешь вертеть невинными девушками.

— …Кем?

— Мной.

— Это скорей мною вертят.

Ответив ей, я закинул сумку на стол.

— Ага, как же.

Она слегка пнула в сторону мусор, разбросанный по полу, и совершенно спокойно добавила:

— Я кинула её на втором этаже церкви.

— В кладовке?

— Ага.

Эстель кивнула. Я немного задержал на ней взгляд и заговорил:

— Тебя ведь не заметили?

— Нет… Но, думаю, скоро всё равно догадаются.

— Это не важно.

Даже если начнут болтать, что святая внезапно слетела с катушек и похитила герцогиню в маленькую церковь при академии, вряд ли кто-то всерьёз в это поверит.

— Кстати… когда будешь уходить из комнаты, можешь через окно выйти?

— Зачем?

Спросила Эстель с лёгким смущением.

— Ничего хорошего не будет, если увидят тебя, общающейся со мной.

— Мне всё равно.

Твёрдо ответила Эстель.

— А мне – нет.

Не хочу снова сгореть заживо. Я посмотрел ей прямо в глаза и, чуть помедлив, добавил:

— Если вдруг из-за того, что ты рядом со мной, с тобой случится что-то плохое… мне будет грустно.

Услышав мои слова, Эстель на мгновение застыла. Затем кивнула, слегка раскрасневшись.

Она молча поднялась и направилась к окну. Без колебаний перешагнула через подоконник и исчезла снаружи.

Я только после этого тяжело вздохнул и начал кое-как прибирать разгромленную комнату.

Я собрал осколки стекла, вытер тряпкой разлившееся вино. Порванный пейзаж смял и отправил в мусорное ведро.

После этого машинально набил трубку табаком и уже хотел посыпать сверху порошком, но вдруг вспомнил, как вчера, в припадке, срывался на соседке из-за стены. По крайней мере сейчас этого лучше не делать.

Почесав затылок, я вышел из комнаты и постучал в дверь рядом.

*Тук-тук*

Соседка приоткрыла дверь, но, едва увидев моё лицо, сразу попыталась её захлопнуть. Я успел сунуть ногу в проём.

Тогда она со всей силы наступила мне на стопу. Но почему-то я почти ничего не почувствовал.

— Я пришёл, чтобы извиниться.

Я сказал это спокойно, не обращая внимания на её враждебность. Девушка на мгновение уставилась на меня, а затем тяжело вздохнула.

— Да ладно. Всё равно ведь говорят, что тебя из семьи выгнали. Значит, и отсюда скоро попрут.

Я лишь криво усмехнулся и ничего не ответил. Увидев это, соседка перестала давить мне на ногу, слегка приоткрыла дверь и спросила:

— Это всё, ради чего ты пришёл?

— Да. Просто посчитал, что нужно извиниться.

— Вчера устроил такой бедлам… совсем свихнулся, что ли?

— Не знаю.

Мой ответ снова вызвал у неё вздох.

— Вчера ты прямо психом был, а сейчас – самый обычный человек.

— …

— Ты вообще ешь что-нибудь? Вид у тебя исхудалый.

— Редко нормально ем.

Она вытащила из кармана маленькую круглую конфету и бросила мне. Лимонная, с кисло-сладким вкусом.

Дверь была открыта лишь чуть-чуть, так что конфета ударилась о створку и покатилась по полу. Я не придал этому значения, поднял её, отряхнул и сунул в рот. Сладость и кислинка разлились по языку.

— Эй, ты зачем с пола подобрал и съел?…

— Спасибо.

Она на мгновение уставилась на меня и не знала, что сказать. Немного помявшись, девушка просто закрыла дверь. Я ещё долго стоял перед ней, а потом вернулся в свою комнату.

Разве не естественно извиняться, если провинился? Но со мной так никогда никто не поступал.

Пока я продолжал уборку, за окном стало темнеть. Бросив начатое дело, я сунул за пояс револьвер и направился к церкви.

Эстель встретила меня стоило только перейти порог здания.

Я крепко обнял её. От её тела исходил лёгкий аромат яблок.

— Где она?

— В кладовке на втором этаже.

— Мне можно подняться одному?

Эстель слегка забеспокоилась, но всё же кивнула.

— Здесь потом будет трудно замести следы, так что не пачкай.

Я кивнул и шагнул на скрипучие ступени лестницы.

На втором этаже меня ждала герцогиня: связанная по рукам и ногам, без сознания.

Я подошёл ближе, снял с её пальца кольцо, стянул ожерелье. После этого начал обшаривать её одежду, проверяя, нет ли ещё драгоценностей. Даже вынул кляп и заглянул ей в рот.

Кроме кольца и ожерелья – ничего.

И в этот момент герцогиня открыла глаза. Увидев моё лицо, она побледнела и застыла в ужасе.

— Т-ты… ты сейчас что…

Не дождавшись, пока она договорит, я вскочил и ударил её ногой в солнечное сплетение.

Герцогиня захрипела, согнулась пополам и вырвала желчью, хотя в желудке у неё явно ничего не было.

Какие бы слова я ни услышал, это всё равно только будет раздражать меня. Даже мольба о прощении из её уст прозвучала бы снисходительно, так, словно она и здесь стоит выше меня.

Я тяжело выдохнул и снова потянулся, чтобы заткнуть ей рот кляпом. Но она начала дёргаться, выворачиваясь, будто собиралась сопротивляться.

Я схватил её за плечи, дёрнул вверх и ударил коленом в грудь.

После её судорожного кашля я втиснул кляп обратно и туго завязал. Один раз мне уже доводилось застрелить её – теперь подобное не вызывало никаких чувств.

Я взял тряпку, вытер испачканный пол и спокойно спустился обратно на первый этаж.

— Если эта женщина исчезнет, и моя сестра тоже… Смогу ли я тогда стать главой рода?

— Не знаю.

Ответила Эстель, слегка пожав плечами.

— Я ведь была простолюдинкой. Поэтому, что бы такие благородные господа, как ты, ни говорили и ни делали – для меня всё это лишь показуха.

— Ну, я бастард. Так что из меня такой себе благородный господин.

— Ничего страшного. Ты просто кажешься немного… неполноценным.

Сказав это, она добавила:

— И именно поэтому ты мне нравишься.

Я так и не понял, что именно она имела в виду.

— Может, если такой никчёмный отброс, как я, вдруг унаследует род, люди станут по-другому на меня смотреть?

— Хм… сомневаюсь.

Эстель могла бы подыграть мне, но, видимо, как подобает святой, она не лжёт даже в мелочах.

— Ну да… наверное. Но что ещё я могу сделать.

Я бросил слова с лёгкой обидой.

Если я стану главой рода… тогда никто не посмеет обращаться со мной как с мусором. Мне не придётся сгорать заживо. Мне не придётся стрелять в себе голову. Или затягивать петлю на шее. Или прыгать из окна.

Даже если я не смогу быть рядом с Линеттой, я могу поручить ей работу полегче, найти какой-нибудь предлог и осыпать её подарками.

— Я мог бы сделать что угодно.

В моей голове Левина или же сама герцогиня представлялись почти всемогущими божествами. Я хотел быть похожим на них.

Но таким же отвратительным, как они, становиться не хотелось. Хотя… похоже, я уже и так достаточно мерзкий и тошнотворный человек.

Тогда выходит, я не так уж сильно отличаюсь от них?

Пусть уж лучше я буду жить как успешный «мерзкий благородный дворянин», чем как беспомощный «сын какой-то никчёмной шлюхи».

— В церкви есть подвал?

— Подвалом это назвать трудно, но вообще да, есть.

— Раз это церковь, значит, и гроб там должен быть?

— Старый есть, в кладовке где-то валяется.

Я поднялся на второй этаж, ухватил герцогиню за волосы и поволок за собой. На лестнице её тело гулко ударялось о ступени, но мне было всё равно. Так я дотащил её до первого этажа и бросил на пол.

Эстель смотрела на меня с лёгким беспокойством, но молчала.

Затем я снова поднялся наверх и начал, пыхтя, тащить тяжёлый гроб. В какой-то момент сил не хватило, пришлось остановиться.

Тогда подошла Эстель и помогла – она сама перетащила гроб.

— Спасибо.

Сказал я, а потом схватил всё ещё извивающуюся герцогиню и швырнул её внутрь. Тело глухо рухнуло на дно.

Я не стал закрывать крышку и пинком отправил гроб дальше, прямо к лестнице, ведущей вниз, в подвал.

Гроб, грохоча, скользил по ступеням вниз, и звук этот отдавался слегка комично.

— Пусть пока так и лежит.

Эстель, чуть поморщившись, кивнула. Я крепко обнял её.

— Спасибо.

На этот раз это был не поцелуй в губы – я лишь легко коснулся губами её щеки.

Эстель на миг показала разочарование, но всё же спросила:

— Этого хватит?

— Да, наверное.

После этого мы ещё немного провели время вместе в церкви, а потом я вернулся в общежитие.

Открыв окно, я набил трубку, поджёг и выпустил струю дыма. В какой-то момент вспомнился разговор с соседкой по комнате – я захлопнул окно. Дым повис внутри, клубясь по всей комнате.

Так прошла ночь.

Я снова жил так, будто ничего особенного не произошло: ходил на лекции, возвращался в комнату, иногда навещал церковь, поливал водой гроб в подвале и болтал с Эстель.

Прошло несколько дней.

И тогда ко мне пришла Левина.