Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

---

Небольшая ссора с Эстель не стала причиной серьёзного разлада между нами. По крайней мере, внешне.

Разве что она стала липнуть ко мне с ещё более двусмысленной нежностью, чем прежде, но дальше она не заходила.

Не знаю, что именно почувствовала Эстель, когда услышала от меня, что я не хочу детей. Но если вдруг они всё же появились бы. И если, одарив их любовью, я растил бы их с заботой, а потом, глядя на то, какими красивыми и взрослыми они стали, я умер бы и снова вернулся – этого я вряд ли выдержал бы.

Вскоре отец объявил, что отказывается от поста главы рода, и покинул особняк.

Так я был возведён в звание нового главы.

Всё прошло наспех и подозрительно быстро, но при этом не нашлось ни одного, кто стал бы возражать. Похоже, никто не хотел рисковать и навлекать на себя немилость святой.

На церемонии назначения присутствовала Эстель и какой-то высокий сановник из церкви. Они проводили разные обряды, но тот день я запомнил плохо.

Долгие скучные речи, запах ладана, безучастные лица людей… Я был утомлён, да и всё это казалось пустой бессмысленной вознёй.

Став главой, я попытался вспомнить, зачем вообще хотел занять это место. И вдруг понял, что возможно, мне и не нужно было этого.

Вернее, стоило ли ради этого положения стрелять в Левину, говорить все те гадости Серафине и Эстель?

Я теперь живу в реальности, где никто не осуждает меня и не бросает косых взглядов, и всё же это казалось бессмысленным. Очевидно, что с головой у меня уже что-то не так.

Позволяя ногам вести меня по привычной мне дороге, я, с револьвером, заткнутым за пояс, пришёл к маленькой церкви, где обычно бывала Эстель.

Стоило открыть дверь, как Эстель заметила меня и, широко улыбнувшись, бросилась навстречу. Она обняла меня крепко. И очень долго.

С того дня, когда мы вместе посетили главный особняк Эдельгардов, Эстель почему-то стала проводить со мной ещё больше времени, и почти всё время прижимаясь ко мне.

— Я ждала тебя. Ты же сегодня собираешься отпустить их, верно?

Я мягко похлопал её по спине и попросил у неё ключ от подвала. Эстель без лишних слов послушно вложила его в мою ладонь.

На её лице читалось гордое выражение, будто она прекрасно знает обо всём, что я думаю.

Спустившись по скрипучим ступеням вниз, я отпёр тяжёлую дверь подвала.

Знакомый затхлый запах, что я давно не встречал, ударил в нос.

Впервые после того дня в лесу, я увидел Левину. Измождённая, неухоженная, с неприятным запахом, осунувшаяся Левина и герцогиня жались в углу подвала.

Левина, завидев меня впервые за долгое время, даже не вспыхнула гневом, а лишь растерянно подняла на меня взгляд.

— Зачем пришёл? Не для того же, чтобы отпустить нас.

Её голос звучал до предела сухо.

— Я именно для этого пришёл.

— Почему?

Глаза Левины едва заметно расширились.

— Потому что я стал главой рода.

Я ответил спокойно. На её губах мелькнула слабая, преисполненная горькой иронией, улыбка.

— Ах, значит, отец уступил тебе место. Впрочем, неудивительно… он ведь тебя любил.

— Где герцогиня?

Левина указала пальцем на угол, где её мать сидела, съёжившись.

С растрёпанными волосами, в полностью сломленном состоянии, она уже не напоминала ту надменную и пугающую женщину, какой была прежде. Теперь от неё осталась лишь пустая оболочка.

— Матушка, Равин пришёл. Сам глава рода снизошёл, чтобы навестить нас. Встаньте же.

Левина подняла герцогиню на ноги и подвела ко мне. Та, совсем без сил, позволила вести себя куда угодно. Её взгляд блуждал в пустоте, не фокусируясь ни на чём.

— Значит, ты всё-таки нас отпустишь?

Левина подняла на меня взгляд. 

— Да. 

— Зачем? Будь я на твоём месте, то убила бы нас. 

— …Потому что я не хочу вести себя так, как ты. 

— Тогда ,ты не должен нас отпускать. Вдруг я соберу людей и свергну тебя? 

— Если ты сможешь одолеть даже святую, то значит моя удача в этой жизни исчерпалась и я должен просто смириться с этим. 

— …Что ж, возможно, ты прав. 

Левина ненадолго замолчала, застыв в растерянности. И лишь спустя время снова заговорила: 

— И всё же ты любишь меня. 

— С чего ты вообще это взяла? 

— Потому что не убил меня. 

— А герцогиня? 

— Ну… она же моя мать. Умри она, и я бы наверняка горевала. Так что ты оставил её ради меня. Верно ведь? 

С этими словами Левина слабо улыбнулась.

— Когда выйду отсюда, не буду путаться у тебя под ногами какое-то время. Подожду, пока люди слегка подзабудут обо мне, а потом вернусь и буду жить с тобой в особняке. Это не совсем то, что я изначально хотела… но, пожалуй, так тоже неплохо.

Я уже собирался ответить, что никто не позволял ей самовольно решать, быть ли ей рядом со мной или нет. Но едва я успел хоть что-либо произнести, как её следующий поступок ввёл меня в ступор.

Левина, поправив свою потрепанную одежду, пошарила в кармане.

— И всё же… мой любимый брат слишком мягок.

С этими словами Левина внезапно достала что-то, похожее на блестящий осколок стекла. И без малейших колебаний вонзила его матери в горло.

Раздался глухой, влажный звук.

Затем, отпустив осколок, она схватила мать за подбородок и затылок – и резко свернула ей шею. Жуткий треск костей пронзил подвал.

После этого Левина, не дрогнув, швырнула то, что ещё недавно было её матерью, на пол и ударила её голову ногой.

После этого она тихо выдохнула и снова заговорила. Её голос звучал странно спокойно.

— Пусть ты и можешь отпустить меня … но мою мать – ни в коем случае. Ты можешь умереть из-за этого.

Левина вытерла рукавом кровь, забрызгавшую лицо, и посмотрела вниз на свою мать, которая, рухнув на пол, ещё слегка дёргалась в конвульсиях.

Затем она снова подняла взгляд на меня. По её щекам катились слёзы.

Она всхлипывала, но не произносила ни слова.

Я, глядя на это, невольно усмехнулся. И тут же почувствовав, как ноги предательски подкашиваются, рухнул прямо на пол.

Перед глазами всё поплыло.

Где-то вдали раздались торопливые шаги по лестнице. Это была Эстель. Заметив, что творится в подвале, она резко остановилась.

Передо мной всплыло знакомое полупрозрачное окно. До омерзения знакомое.

[Соберите концовки. 4/?]

[Полученная награда: Эхо, Послеобраз, Шрам]

[Награда: ???, □□]

****

Став главой дома Эдельгард, я лишь изредка показывался в академии, а большую часть времени запирался в своём кабинете и читал книги.

Все дела я фактически переложил на главного дворецкого и того вассала, что когда-то собирался приставить ко мне учителя. Сам же, хотя перечитывал уже не раз книги по магии, особой пользы от них не извлекал.

Зато теперь у меня появились средства, и я смог запастись магическими камнями, которые раньше и вообразить не мог, что смогу достать. Благодаря им я кое-как научился использовать подобие магии.

Я мог теперь вызвать маленькое пламя на ладони или заморозить воду в стакане. Если вспомнить, какими заклинаниями пользовались Серафина или Левина, то это выглядело жалко, но всё же сам факт, что хоть что-то я мог сделать своими руками, приносил некоторое утешение.

Порой даже казалось, что с каждым днём я становлюсь немного искуснее.

После того как я освободил Левину, она вернулась с оправданием, что, просто не хотела становиться главой рода и потому ненадолго сбежала.

Хотя все прекрасно понимали, что это откровенная ложь. Но раз Левина, которую все считали мёртвой, вернулась живой и здоровой, и при этом не выступала против меня, у окружающих не осталось иного выхода, как принять её «возвращение».

Мир крутился на удобной лжи.

В последствии Левина иногда навещала меня, но, кроме обычных разговоров – как живу, как себя чувствую, – ничего больше не говорила.

Как и обещала тогда, в подвале, она вела себя так, словно ничего и не произошло. Я тоже не ждал от неё большего.

Своё свободное время я проводил ежедневно с магическими книгами. В конце концов, мышцы за день-два не накачаешь, а единственное, что я умел, – это читать.

Читал сборники заклинаний, пробовал разок применить их с помощью магических камней, а порой забирался библиотеку или даже в запретное книгохранилище академии, чтобы читать дальше.

Когда погружаешься в книги, хотя бы на время удаётся забыть о проблемах реальности.

И вот сегодня, когда я снова увяз по горло в стопке книг, кто-то сел напротив меня.

— Твоё лицо теперь днём с огнём не сыщешь. Сначала, когда я услышала, будто ты каждую неделю сидишь в библиотеке, я решила, что это глупые слухи… а оно и вправду так.

Это была Серафина. Под глазами у неё залегли тёмные круги, а на щеках виднелись мелкие порезы и ссадины.

Одежда, всегда безупречно аккуратная, теперь была чуть потрёпанной. Она выглядела уставшей и в то же время чуть раздражённой.

— Говорят, ты скоро женишься на святой. И что твоё назначение главой рода, и возвращение Левины – всё это будто заранее подстроено.

Её голос прозвучал сухо, лишённый прежнего тепла.

— Хоть ты и называешь это подстроенным…

— Если не подстроено, то что тогда? Левина, которую считали мёртвой, вдруг вернулась, да ещё в полном здравии.

Выпалила Серафина и нервно рассмеялась.

— Так зачем же я всё это время занималась всем этим? Мы даже не разорвали помолвку, и официально я всё ещё твоя невеста. Так почему все вокруг так отчаянно стараются сосватать тебя со святой?

Она отшвырнула книгу, которую я держал в руках. Она с глухим стуком упала на пол.

Затем Серафина тихо добавила:

— Нам нужно поговорить. Пойдём, поговорим на улице.

Когда наши взгляды встретились, Серафина на миг растерялась. Потом качнула головой и, как бы призывая следовать за ней, слегка кивнула и поднялась.