Дисклеймер

Данный текст содержит тяжёлые эмоциональные сцены и может быть некомфортен для восприятия.

---

— Так зачем ты вообще практикуешь эти заклинания? Ты ведь даже не состоишь в факультете магов.

Левина села на диван, закинув ногу на ногу, и снова заговорила. Её голос как всегда был резок, словно острые края стекла.

— Ты же знаешь, что умер человек?

— Знаю. И что?

— Даже если это сделал не ты, слухи говорят обратное, Равин.

Я достал из кармана сигарету. Слегка прикусил край, зажёг его и глубоко затянулся.

Дым я выпустил в сторону Левины. Он медленно разошёлся, словно тонкий занавес, разделяющий нас.

Левина не стала отмахиваться и даже не поморщилась. Она просто продолжала смотреть на меня.

Спустя некоторое время – возможно, потому что у неё горло пересохло – она взяла мой стакан с водой и сделала глоток.

— Равин, скоро тебя выгонят и из рода. И больше ты не сможешь прикрываться именем Эдельгард.

— …

Недовольная моим молчанием, она с ещё большим энтузиазмом продолжила сыпаться словами. Словно ребёнок, который, глядя фильм уже не в первый раз, возбуждённо рассказывает то, что будет дальше.

— А если вздумаешь пожаловаться отцу, то и деньги, что тебе исправно присылают, больше не получишь. Стоит мне только услышать, что ты опять устроил скандал – я сама добьюсь того, чтобы тебя выгнали и из академии.

Её слова вызвали у меня кривую усмешку. Перед глазами наложились два её образа – та Левина, что говорила мне «ты должен любить меня», и эта, что сидела передо мной сейчас.

Она ведь и сейчас должна думать также, верно?

Левина оставалась прежней, сколько бы раз я ни умирал. Совершенно не менялась.

И на этот раз, глядя на её упёртое лицо, я невольно снова усмехнулся. Левина чуть приподняла бровь, и в её взгляде мелькнуло раздражение.

— Что смешного? Неужели до сих пор не веришь? Думаешь, тебя не смогут выгнать?

Она кончиком пальца слегка коснулась края стакана на столе.

— Кстати, семья Беллуж изъявила желание разорвать твою помолвку с Серафиной.

От её слов я вспомнил Серафину, с которой встречался несколько дней назад. Даже если я окажусь выброшенным на улицу, разве она не придёт ко мне сама?

— Думаешь, мы так просто расстанемся, только потому что так кто-то сказал? Это будет труднее, чем ты думаешь.

— Ты считаешь, что эта девочка, которая только и может, что метаться от одного мнения к другому, сделает что-то ради тебя?

На эти слова я лишь усмехнулся. Ведь я сам своими глазами увидел, на что Серафина готова ради меня. Готова на столько многое, что отрицать это невозможно.

Левина, заметив мою реакцию, на миг уставилась на меня, а затем крепко сжала бокал. Настолько крепко, что костяшки на её пальцах побелели.

— Так что перестань тратить время на всякую ерунду вроде магии. Твоя задача – быть тише воды и ниже травы, как раньше, и спокойно закончить академию. Тогда я сначала позволю тебе жить в флигеле, а когда стану главой рода – найду тебе подходящую должность подле себя.

— Нет.

— Что?

Левина удивлённо посмотрела на меня.

— Я сказал, нет.

Я затушил почти докуренную сигарету о пепельницу, сунул в рот новую и прикурил. Без этого, находясь рядом с Левиной, порой было сложно держать себя в руках.

— Ты вообще понимаешь, в каком положении находишься?

— Ещё как понимаю.

— Тогда!…

Когда Левина попыталась повысить голос, я с размаху опрокинул стоявший перед ней стол. Стеклянный стакан упал на пол и разлетелся вдребезги, а стол перевернулся набок. Я схватил Левину за воротник и рывком поднял с дивана.

— И что? От того, что я прекрасно понимаю ситуацию, ничего не изменится.

— Равин, разве я тебе всегда не повторяла? Ты должен знать своё место.

Левина вцепилась в моё запястье, пытаясь вырвать руку, что держала её за одежду.

— Я ведь только что сказала, что готова взять тебя под своё крыло. Так что тебе незачем самому лезть куда-то и что-то предпринимать.

— Мне это не нужно.

Я швырнул Левину на кровать, разжав хватку.

— Даже если меня изгонят из рода, ты всё равно будешь искать меня, потому что будешь беспокоиться обо мне.

— Думаешь, я стану заботиться о таком позоре семьи, как ты? Хватит нести эту чушь.

Она, уперевшись на кровать, попыталась подняться. Спутанные пряди волос закрыли её лицо.

— Да кто бы стал беспокоиться об отпрыске шлюхи, который даже не знает своего места…

Я ударил Левину по щеке, и её голова резко откинулась в сторону. Ладонь неприятно занемела.

Я выплюнул сигарету на пол и, оттолкнув Левину, которая пыталась подняться с кровати, навалился сверху.

Впрочем, именно такими всегда и были наши отношения. Просто за год, что мы, как мне казалось, сблизились, я на мгновение позабыл об этом.

— Ты… что… с ума сошёл?

Левина пыталась оттолкнуть меня от себя, но я не сдвинулся.

Я коснулся её щеки, на которой ещё оставался след моего удара. В памяти всплыло, как часто её рука ласкала моё лицо.

— Нет, сестрёнка же всё равно будет обо мне заботиться.

С этими словами я положил большие пальцы на её горло и медленно начал давить.

Глаза Левины расширились. Через её бёдра я ощущал, как она в отчаянии лупит ногами по кровати.

Стоило мне ослабить хватку, и она закашлялась, хрипло втягивая воздух.

— Кха… кха!.. Думаешь, если будешь так делать, что-то изменится?

Я снова сжал её горло и, наклонившись к самому уху, прошептал:

— Кто знает… может, многое и изменится. Ведь ты на самом деле не ненавидишь меня.

Когда я отпустил пальцы, Левина жадно втянула воздух. Её затуманенный взгляд блуждал по пространству.

— Ххааа… кхаа … т-ты… ты правда… Равин?

— А кем же ещё я могу быть.

— Пусть за эти годы ты и изменился, но… ты всегда слушался меня.

Я сжал ладонью лицо Левины, собирая её щёки вместе – так, что она стала похожа на утку.

— А вот ты совсем не изменилась, чёртова сука.

У Левины из глаз покатились слёзы. Она, обессиленно, пыталась меня оттолкнуть. И когда её она отмахивалась рукой, кулак скользнул по моей щеке.

— …А.

Коснувшись моего лица, она замерла.

Длинный ноготь оставил на моей щеке царапину, из которой выступила тонкая струйка крови. Я машинально стёр её с лица.

А затем ударил Левину по щеке. Снова сжимая её горло, я почувствовал, как она ухватилась за моё запястье. Но её сопротивление стало куда слабее.

Я наклонился ближе, почти вплотную к её лицу.

— Что бы я ни сделал, ты всё равно будешь меня любить, сестра. Ведь кроме семьи никто не станет любить такого мерзкого, отвратительного и жалкого человека, как ты.

Левина едва заметно дрожала губами, словно хотела что-то сказать. Её рот то открывался, то закрывался, но по итогу ничего не выходило. Лишь тихий, прерывистый выдох срывался наружу.

— Ведь кроме меня тебя никто не поймёт. Разве не так?

Пустую комнату заполняло только её сбивчивое дыхание.

И пока она так лежала, я сунул в рот новую сигарету и закурил.

— Так что, если я попрошу денег – давай их без вопросов. Мне плевать, разорится наш род или нет.

Я выпустил дым ей прямо в лицо. В мутной завесе её зрачки дрогнули.

От едкого дыма у неё снова навернулись слёзы, и её серые глаза стали влажными. Отчего-то мне показалось, что этим тусклым серым глазам идут слёзы.

— Если твоя мать будет мешаться, то ты должна будешь избавиться от неё, как только я это скажу. Мне всё равно, что с тобой будет, когда станешь главой рода.

Левой рукой я сжал её шею, а правой – погладил по голове. Шелковистые волосы мягко стекали сквозь пальцы.

— Я не стану возражать, если ты будешь помогать этой псине по имени Кайл, или оказывать ему поддержку. Но если он пойдёт против меня – нравится тебе это или нет, ты встанешь на мою сторону, даже если из-за этого тебе придётся опозориться.

— Ты... ты думаешь... что я...

Голос Левины дрожал.

— Даже если я ударю тебя, начну душить, даже если попытаюсь убить тебя или, как всегда боялась твоя мать, захочу отнять место главы семьи – ты всё равно сделаешь всё, что я попрошу, верно?

— А если не сделаю… что тогда?

Левина, с глазами, полными слёз, попыталась усмехнуться, выдавив из себя что-то вроде насмешки. Но голос у неё так сильно дрожал, что её сложно было воспринимать всерьёз.

— Я возненавижу тебя. По-настоящему.

Левина, прикусив губу, молчала подо мной. Лишь слёзы скатывались по её щекам.

Я сидел рядом и не прекращал гладить её по голове.

Она лежала на кровати, ничего не делая. Постепенно дрожь в её губах и в теле затихала. И вскоре она закрыла глаза.

Левина медленно повернула голову. Но не для того, чтобы уйти от моей руки – напротив, её тело ещё сильнее прижалось, ища ласку.

Её губы слегка разомкнулись, выпуская едва слышный вздох. Сбитое дыхание постепенно выровнялось, и в тишине послышался его спокойный, размеренный ритм.

А её пальцы поверх одеяла медленно шевельнулись, будто собираясь вцепиться в ткани. Но вместо этого она схватила мою руку, всё ещё гладившую её по голове, и долго не отпускала.

Левина, отвернувшись ко мне спиной, продолжала крепко держать ту самую ладонь, не собиралась её отпускать. Тем временем сигарета почти догорела, и я просто стряхнул конец пальцем и бросил её на пол.