Хэ Янь схватила его за руку и взволнованно сказала:

— Юань Цзэ, будь разумнее!

— Разумнее?.. — он посмотрел на неё красными от ярости глазами. — Как мне быть разумнее? Терпеть, как ты? Хэ Янь, это не разум, это трусость! Как ты можешь просто поддаваться угрозам этого ублюдка? Он говорит, а ты веришь? Сейчас правовое общество, чего ты его боишься? Хэ Янь, ты раньше не была такой!

Ярость заставила Лян Юань Цзэ говорить необдуманно. Хэ Янь, ошеломлённая его словами, почувствовала, как её сердце сжимается от боли. Её глаза покраснели, и она дрожащим голосом спросила:

— Юань Цзэ, ты обвиняешь меня? Я трусиха, я добровольно поддаюсь угрозам Фу Шэнь Сина, так?

Лян Юань Цзэ осознал свою ошибку, с болью закрыл глаза, шагнул к ней и обнял её. Сдавленным голосом он сказал:

— Прости, я не это имел в виду. Я хотел сказать, что нам нужно быть смелее, нам нужно обратиться в полицию. Мы не можем позволить этому ублюдку делать что угодно.

Хэ Янь молчала, дрожа в его объятиях. Спустя какое-то время она спросила:

— Юань Цзэ, ты понимаешь, с чем нам предстоит столкнуться?

— Я понимаю! — Лян Юань Цзэ крепко сжал её плечи, словно пытаясь передать ей свою силу. Он собирался продолжить, но в этот момент раздался звук поворачивающегося замка в двери.

Оба замерли. Лян Юань Цзэ, не обращая внимания на попытки Хэ Янь его удержать, пошёл проверить. Едва он добрался до прихожей, как дверь внезапно распахнулась. Несколько крепких мужчин ворвались внутрь, схватили Лян Юань Цзэ, заломили ему руки за спину и прижали к полу. Он отчаянно сопротивлялся, яростно крича:

— Кто вы такие? Отпустите меня!

Один из них без лишних слов ударил Лян Юань Цзэ кулаком в живот. Тот охнул от боли и согнулся, а другой мужчина быстро выхватил телефон из рук Хэ Янь и бросил его вошедшему следом лысому громиле. Лысый взглянул на экран, где всё ещё светился недозвоненный номер службы спасения, сухо усмехнулся и сказал:

— Прошу прощения, госпожа Хэ.

Он кивнул, и кто-то тут же подошёл и крепко схватил Хэ Янь. Лян Юань Цзэ, видя это, в ярости закричал:

— Отпустите её!

Лысый, не обращая на Лян Юань Цзэ внимания, злобно посмотрел на него и холодно приказал своим людям:

— Бейте, бейте так, чтобы запомнил.

Несколько человек тут же окружили Лян Юань Цзэ и принялись бить его кулаками и ногами. Через несколько мгновений он уже лежал на полу, не в силах подняться. Хэ Янь, охваченная отчаянием, хотела закричать, но её рот был заклеен скотчем, и она могла только мычать и вырываться. Постепенно сопротивление Лян Юань Цзэ ослабло, он был на грани потери сознания. Лысый наконец крикнул:

— Хватит! — затем он приказал поднять Лян Юань Цзэ с пола, оскалился и спросил: — Говори, каким пальцем ты тыкал в господина Фу?

Не дожидаясь ответа, его люди вытянули обе руки Лян Юань Цзэ и прижали их к журнальному столику, рявкнув:

— Отвечай!

Хэ Янь издала сдавленный стон, отчаянно рванулась к Лян Юань Цзэ. Двое державших её мужчин, видимо, не ожидали такой силы, на мгновение ослабили хватку, и она упала на Лян Юань Цзэ, обняв его.

Лысый разозлился, прикрикнул на своих подручных:

— Идиоты! Быстро поднимите госпожу Хэ, держите аккуратно, не повредите её!

Хэ Янь сорвала скотч с губ, мёртвой хваткой вцепилась в Лян Юань Цзэ, не отпуская его, и закричала сквозь слёзы:

— Я хочу видеть Фу Шэнь Сина, я хочу видеть Фу Шэнь Сина!

Лысый подмигнул своим людям, те с силой оттащили Хэ Янь от Лян Юань Цзэ, снова заклеили ей рот, и он с улыбкой сказал:

— Госпожа Хэ, хотите видеть господина Фу — ваше право, но сейчас не мешайте нам работать. Мы не хотим вас ранить, так что войдите в наше положение, хорошо?

С этими словами он взял у одного из подручных мачете, пару раз лениво подбросил его в руке, посмотрел на уже потерявшего сознание Лян Юань Цзэ, затем перевёл взгляд на Хэ Янь и с улыбкой спросил:

— Скажите, госпожа Хэ, каким пальцем этот парень тыкал в господина Фу?

Как Хэ Янь могла ответить? Она не могла вырваться из рук двух мужчин, лишь плакала и качала головой. Лысый только усмехнулся и добавил:

— Тогда спрошу иначе: он левша? Не хочу опять оттяпать не ту руку.

— Умоляю вас! Умоляю! — невнятно кричала Хэ Янь, даже попыталась опуститься на колени перед Лысым. Лян Юань Цзэ, неизвестно когда пришедший в себя, с трудом посмотрел на неё и прохрипел:

— Хэ Янь, встань, не умоляй этих скотов!

— Вот это по-мужски! — с усмешкой похвалил Лысый, наступил ногой на журнальный столик, придавив голову Лян Юань Цзэ, и сказал: — За эти слова, парень, я сегодня возьму у тебя только один палец. — Он одним движением отрубил указательный палец правой руки Лян Юань Цзэ.

Лян Юань Цзэ издал душераздирающий крик, но тут же подавил его, сглотнув.

— Неплохо, есть в тебе стержень, — рассмеялся Лысый. Он приказал своим людям положить отрубленный палец Лян Юань Цзэ в пластиковый пакет, затем слегка толкнул его голову носком ботинка и зловеще сказал: — Жаль, что ты связался не с тем человеком. Сегодня, из уважения к госпоже Хэ, мы тебя отпустим. Запомни: больше не тыкай пальцем на кого попало, иначе в следующий раз отрубим не просто маленький пальчик.

Он приказал отпустить Хэ Янь, и они с подручными ушли. В тёмном переулке их ждали несколько машин. Лысый сел в первую, небрежно бросил пакет с пальцем мужчине на заднем сиденье и сказал с улыбкой:

— Вот, Пятый брат, дело сделано.

Сяо У взглянул на окровавленный палец в пакете, с отвращением поморщился, выбросил его через окно и спросил:

— Женщину не тронули?

— Нет! — ответил Лысый, хохотнув. — Ни волоска с неё не упало, не переживай, ребята знают меру. Парня тоже не до смерти били, кроме пальца, ничего серьёзного.

Сяо У удовлетворённо кивнул.

Лысый почесал свою лысину и сказал:

— Я одного не пойму: раз он посмел соперничать с господином Фу за женщину, почему бы просто не прикончить его, а возиться с этими запугиваниями? Ни то ни сё.

Сяо У дёрнул уголком губ:

— Наверное, из-за той женщины.

Лысый вспомнил, как Хэ Янь чуть ли не обезумела, и цокнул языком:

— Я тоже не понимаю господина Фу. Какие только женщины ему не доступны, зачем он выбрал замужнюю? Пятый брат, ты бы видел, как она кинулась на своего мужа, когда я отрубал этому парню палец. Она выла, как волчица, ей-богу, аж мурашки по коже.

Сяо У молчал, лишь нахмурился.

Спустя какое-то время Лысый вдруг ни с того ни с сего сказал:

— Пятый брат, тебе не кажется, что господин Фу изменился? Раньше он делал все тихо, без крови…

Сяо У холодно покосился на него, оборвав его слова, и ледяным тоном сказал:

— Тебе что, жить надоело?

Лысый неловко улыбнулся:

— Да я так, просто болтаю, это ж тебе, Пятый брат, говорю!

Раньше Фу Шэнь Син действительно был другим. По мере того как корпорация Фу постепенно отмывалась, хотя она всё ещё держала в своих руках тёмную власть в Наньчжао, с тех пор как Фу Шэнь Син взял управление на себя, он начал закрывать чёрные бизнесы. Его контакты с людьми вроде Сяо У становились всё реже, вплоть до его возвращения из-за границы в начале года.

Сяо У тихо усмехнулся, словно говоря сам с собой:

— А мне кажется, что сейчас брат Син лучше всего. Вот настоящий господин Фу — король тёмных ночей Наньчжао.