Гао Ян потерял дар речи. Он был в шаге от того, чтобы дать Ван Дзыкаю пинка под зад. Но таков уж был Ван Дзыкай. Что бы ни вылетало из его рта, нормальный человек такого бы никогда не сказал.

— Увидимся! — Ван Дзыкай убежал, махая рукой на прощание, исчезнув так же внезапно, как и появился.

…….

Похоронное бюро, район Шаньцин. Семь часов вечера.

Вместе с более чем десятью одноклассниками и классным руководителем Гао Ян пришел на прощание с Ли Вэйвэй.

С одной стороны, Ли Вэйвэй была ему небезразлична. Хоть она и превратилась вчера в монстра, он все равно хотел проводить ее в последний путь. С другой стороны, его мучил вопрос, почему Ли Вэйвэй не кремировали сразу после смерти, что противоречило его знаниям об этом мире.

В траурном зале было сумрачно и торжественно. На алтаре стояла фотография Ли Вэйвэй, запечатлевшая ее лучезарную улыбку. Тело покоилось в стеклянном гробу-холодильнике, утопая в море белых цветов.

Родители Ли Вэйвэй стояли у гроба в черном костюме и черном платье соответственно. Они кланялись каждому, кто подходил выразить соболезнования.

Мать Ли Вэйвэй не переставала плакать, а отец поддерживал жену с лицом, искаженным скорбью.

Классный руководитель подвел учеников, чтобы те взяли ароматические палочки и помолились за Ли Вэйвэй. Затем они один за другим пожимали руки родителям и обходили вокруг стеклянного гроба, завершая церемонию.

Гао Ян был среди учеников. Он воспользовался возможностью осмотреть тело Ли Вэйвэй. Она была одета в черный погребальный саван, макияж вернул краски ее лицу. Она выглядела так же, как и при жизни, словно просто уснула.

И все же это была та самая девушка, которая вчера чуть не раздавила ему голову. Страх волной поднялся от ног, заставляя волосы на теле встать дыбом.

Учитель подошел к родителям Ли Вэйвэй, чтобы поговорить. У Гао Яна пересохло в горле. Он отошел от собравшихся и направился в комнату отдыха сбоку от траурного зала, чтобы выпить воды.

Когда он открыл дверь, там была Цин Линь.

Гао Ян отвел взгляд и налил воды, не желая ее беспокоить, но Цин Линь подошла к нему и спросила:

— О чем тебя спрашивала полиция?

— Ни о чем.

— Рассказывай все, — приказала Цин Линь.

Гао Ян огляделся, убеждаясь, что они одни, и прямо спросил:

— А теперь ты перестала играть?

После паузы Цин Линь переспросила:

— Играть?

— То, что ты устроила утром, — сказал Гао Ян с ноткой злости. — Разве это не был спектакль?

Глаза Цин Линь дрогнули:

— Ты встретил ее?

— О чем ты говоришь?

— Мою другую личность.

Гао Ян опешил, но быстро сообразил, что она имеет в виду.

— Ты хочешь сказать, что… у тебя диссоциативное расстройство личности?

— Да.

Гао Ян промолчал.

Цин Линь осторожно закрыла дверь.

— Чтобы выжить в этом мире, нужно уметь обманывать даже самого себя. Со временем появилась моя вторая личность. Я считаю ее своей сестрой и называю Маленькая Цин Линь [1]. Большую часть времени я главная, но она периодически выходит наружу сама по себе. Смерть Ли Вэйвэй сильно на нее повлияла.

[1] В оригинале знакомая нам Цин Лин пишется как 青灵, а ее другая личность писалась как 青翎. Иероглифы 灵 и 翎 произносятся одинаково [líng], но первый означает «дух», а второй — «птичье перо».

Гао Ян не терял бдительности:

— Я больше не могу понять, где у тебя кончается правда и начинается ложь.

— Мне все равно.

— Дай мне повод доверять тебе.

— Повод? — Цин Линь приподняла бровь. Почти незаметным движением пальца, обхватившего одноразовый стаканчик, она метнула лезвие, тонкое, как крыло цикады, из нагрудного кармана, и клинок прижался к шее Гао Яна.

— Я могу убить тебя еще легче, чем это могла бы сделать Ли Вэйвэй. Это достаточно веская причина?

— Вполне…

Пока гора стоит, дрова найдутся. Выживание всегда было приоритетом.

Гао Ян вкратце пересказал свой разговор с офицером Хуаном.

Цин Линь задумалась.

— Ты достаточно умен, чтобы не выдать себя.

— Это всего лишь один коп, — подначил ее Гао Ян. — Думаешь, я не справлюсь?

Цин Линь усмехнулась:

— Тебе еще многому предстоит научиться. Ты знаешь, сколько монстров только в одном этом городе?

— Сколько?

— Соотношение десять тысяч к одному.

— Один монстр на десять тысяч человек, — рассудил Гао Ян. — Это довольно много.

— Нет. Один человек на десять тысяч монстров.

— Что?! — Гао Ян чуть не закричал. — Ты… разыгрываешь меня?

— Нет.

— Это невозможно! — Гао Яну было трудно в это поверить. Это было настолько абсурдно, что он почувствовал, как немеет кожа на голове.

— Такова реальность. Теперь понимаешь?

Руки Гао Яна задрожали.

— Это уже чудо, что в нашей школе нашлось двое людей. — Цин Линь сделала шаг к нему, ее взгляд стал стальным. — Твоя семья, твои друзья, твои соседи, 99,99% всех людей, которых ты встречал и встретишь в своей жизни — большинство из них монстры в том или ином обличье.

Гао Ян стоял как вкопанный. Страх сжимал его кольцами, словно ядовитая змея.

Бабушка, папа, мама, сестра, а также учитель, одноклассники и друзья… Все могут оказаться монстрами, и Гао Ян жил среди них двенадцать лет с момента своего переселения!

Желудок скрутило. Он почувствовал, как желчь подступает к горлу.

— Буду с тобой откровенна. Ты третий человек, которого я встретила. Двое других были сильнее меня, но оба погибли.

Гао Ян цеплялся за остатки надежды:

— Это не имеет смысла. Если бы я был окружен монстрами… я должен был бы уже умереть.

— Это потому, что ты не знал о них. Монстры никогда не трогают не пробудившихся людей. Они охотятся только на таких, как мы — пробужденных.

— Почему?

— Я не уверена, — Цин Линь покачала головой. — Кажется, они играют по своим правилам. Я мало о них знаю…

— О чем вы говорите?

Гао Ян и Цин Линь одновременно вздрогнули.

Дверь в комнату открылась. Офицер Хуан стоял прямо за порогом, широко улыбаясь.

— Что вы имеете в виду под «монстрами»?

***

[1] В оригинале знакомая нам Цин Лин пишется как 青灵, а ее другая личность писалась как 青翎. Иероглифы 灵 и 翎 произносятся одинаково [líng], но первый означает «дух», а второй — «птичье перо».