Глава 16.

– Угу! – уверенно кивнула малышка, выпячивая животик. – Мой папа – красивый папа!

Даже дьявол обещал это! – девочка посмотрела на фальшивого папу с высокомерием и тут же замерла.

Фальшивый папа красивый.

Но, но!

– В любом случае, ты не папа!

Хып! – фыркнула малышка, скрещивая руки на груди.

Дьявол, который обещал мне красивого папу – плохой!

С самого начала я хотела иметь красивого, богатого папу, который души не чает в своей дочери!

– Мой папа богатый! У него есть алмазная шахта!

– ……я тоже богат. У меня есть не только алмазный рудник, но и золотые жилы.

И-и-и!

– Мой папа – заботливый папа, который до смерти любит свою дочку! Мой настоящий папа любит меня!

– …… – фальшивый папа не нашёл что ответить.

Посмотрите на это!

Как и ожидалось, он не папа! Не мой папа!

Верно! Мой настоящий папа…… не здесь……

– Хнык……

В носу малышки немного защипало.

Зрение снова начало расплываться.

И вдруг ненастоящий папа обнял её. Когда тёплые пальцы коснулись век малышки из её глаз потекли слёзы.

– Значит я не твой отец? – перед расплывающимся взором девочки возникло лицо папы.

Малышка видела выражение его лица и взгляд, но совсем не понимала о чём думал мужчина.

Как ни странно, она не смогла ответить на этот вопрос.

– Папа, папочка! – говоря это, малышку охватила печаль и она заплакала сильнее, пока сердце быстро билось. – Ты меня пугаешь! Всегда злишься! Почему ты такой страшный! – она передразнила Герцога, сильно хмурясь. – И плохо меня называл!

– Плохо?

– Крысой!

Герцог Паэратон сжал губы.

И это зрелище заставило малышку почувствовать себя ещё хуже.

Как и думала, я была права!

Несмотря на то, что её пальцы были короткими, малышка старалась размахивать ими как мечом, как можно более мужественно:

– Фальшивый папа! Не мой папа! Правда-правда не-на-ви-жу тебя!!

*****

– Ваше Превосходительство……? – Хайнц, главный дворецкий столичного особняка, увидел герцога Паэратон, стоящего безучастно на месте, и озадаченно окликнул его.

Стоять на месте с безучастным видом было поведением, которое совершенно не подходило герцогу Паэратон.

– …… – однако герцог не ответил, словно и правда был рассеян.

– Простите, Ваше Превосходительство?

Только когда Хайнц приблизился, герцог Паэратон вздрогнул и повернулся, чтобы посмотреть на него.

– Что-то случилось? – несколько обеспокоенным тоном спросил Хайнц.

Неужели, разговор с младшей дочерью не удался?

Дворецкий ощущал некоторую ответственность.

Поскольку именно он посоветовал пойти Герцогу к младшей дочери.

В отличии от других Паэратон, младшая мисс, обычная девочка, расплакалась из-за того, что случилось сегодня.

Его Высочеству всё ещё трудно утешать плачущего ребёнка?

После возвращения младшей мисс герцог Паэратон сильно изменился.

Поэтому я думал, что всё будет в порядке.

– Мисс сильно плакала?

– Когда я пришёл, она не плакала.

– Что? Она не плакала?

– Плакала.

– ……что?

Что, чёрт побери, это значит?

– Она расплакалась, разговаривая со мной. Кажется, это я заставил её плакать.

– …… – Хайнц забыл, что хотел сказать.

Это, не кто-то другой, а Его Превосходительство……

Герцог Паэратон мог заставить плакать даже крепкого ребёнка.

Поэтому было неудивительно, что некоторые дети, плача, теряли сознание просто потому, что встретились с ним взглядами.

Однако младшая мисс верно следовала за Его Превосходительством…… – Хайнц был поистине удивлён, вспоминая, как девочка проводила каждый день в объятьях Герцога.

– Хайнц.

– Да, Ваше Превосходительство.

– Ответь честно.

– Как я могу лгать вам? – выпрямившись, серьёзно спросил Хайнц.

– Я уродлив?

– ……что? – дворецкий, сам того не осознавая, открыл рот, смотря на герцога Паэратон.

Он всегда был человеком, который сохранял сдержанность, но в этот раз не смог сдержаться.

Нет, нет. Я, должно быть, ослышался.

Герцог Паэратон не может задаваться вопросом уродлив ли он.

– Не могли бы вы повторить вопрос ещё раз?

– ……довольно, – герцог Паэратон повернулся и пошёл прочь.

– Ва, Ваше Превосходительство.

Прислуга, собравшаяся в конце коридора, вздрогнула, увидев его и отошли в стороны.

Герцог Паэратон приподнял одну бровь.

В последнее время было много случаев, когда прислуга собиралась вместе и сплетничала.

Изначально прислуга не показывалась на глаза Герцога, за исключением случаев, когда хозяин нуждался в них.

До этого момента герцог Паэратон думал, что атмосфера изменилась, но не чувствовал ничего особенного.

Однако сейчас это почему-то стало раздражать его.

Герцог Паэратон, пристально разглядывающий горничных, заметил белый лист бумаги, торчащий из руки одной из них:

– Что это?

– Ни, ничего особенного, – горничная не смогла скрыть своего недоумения, словно не ожидала, что Герцог задаст ей вопрос.

– Я решаю, что особенное, а что нет.

Горничная сглотнула вязкую слюну и осторожно передала лист бумаги Герцогу.

Герцог Паэратон нахмурился и развернул сложенный лист.

А на нём––

Что, чёрт побери, это? Ананас?

Новый шифр?

– Ничего особенного, просто наша мисс нарисовала это, – начала объяснять горничная, не в силах скрыть как приподнимаются уголки губ.

– ……что?

– Это за то, что я крепко держу руку мисс. Она нарисовала его для меня, сказав, что я нравлюсь ей.

Это не было объяснением.

Это была гордость.

– Она нарисовала и для меня. За то, как крепко я обнимаю мисс.

– Кхы-кхы, мисс нарисовала мне картину, в которой я держу цветок. Ей понравился сад, за которым я ухаживаю.

– А у меня три рисунка!

Прислуга начала один за другим демонстрировать полученные рисунки.

Это был первый раз, когда они проявляли себя столь оживлённо перед герцогом Паэратон.

И внутренности мужчины перевернулись.

Гу-у-у-у, – Нэнси испуганно выдохнула, увидев, что Герцог излучает тёмную ауру, похожую на плотное облако.

– А, конечно, они не так хороши, как рисунок, который получил Ваше Превосходительство.

– Поскольку младшая мисс так следует за Вашим Превосходительством, уверен, что она подарила вам много картин?

– Интересно, что это за рисунки?

Прислуга посмотрела на герцога Паэратон сверкающими от предвкушения глазами.

– ……лучал, – заговорил мужчина после недолгого молчания.

– Что?

– Я не получал.

Ша-а-а-а––

В одно мгновение температура в коридоре упала на десять градусов.

Прислуга застыла на месте, смотря на герцога Паэратон.

Никто не осмеливался заговорить снова.

*****

– Теперь давайте разберёмся. Кхм, – кашлянув, Нэнси торжественно начала собрание. – Господин дворецкий решил, что мисс плачет. И предложил Его Превосходительству успокоить её.

Хайнц кивнул в знак согласия, не сводя с неё взгляда.

– Но мисс не плакала, хотя разрыдалась после того, как начала разговаривать с Его Превосходительством?

Герцог Паэратон молчал.

– Кроме того, Его Превосходительство не получил рисунка от мисс, которые получили все остальные.

Присутствующие в комнате неловко переглянулись.

– Хм, всё очень просто. Младшая мисс ненавидит Его Превосходительство……

– Хмм!

– Кхм!

Слова Нэнси были прерваны многочисленным одновременным кашлем.

Это было сделано для выживания.

– Это, что именно говорила мисс, когда плакала? Дети могут плакать по любой причине. Даже по причинам, совершенно отличимых от тех, что понимают взрослые, – Анна постаралась утешить Герцога.

Однако.

– Я не её папа.

– ……

– Что ненавидит меня.

Люди посмотрели на герцога Паэратон, потеряв дар речи.

Нет, пошёл утешить ребёнка и услышал, как тот говорит, что ты не его папа?

И что он ненавидит тебя?

Как, чёрт побери, это возможно……?

Прислуга молча переглянулись, а затем снова посмотрели на герцога Паэратон.

И поняли.

А, господин дворецкий ошибся, – эта мысль возникла у них, когда они посмотрели на герцога Паэратон с его длинными скрещенными ногами и высокомерно вздёрнутым подбородком.

Несмотря на то, что в эти дни Его Превосходительство носил на руках ребёнка, он всё ещё остался герцогом Паэратон.

Жестоким и беспощадным человеком.

Доверить подобному человеку миссию по утешению ребёнка?

Это всё равно, что сказать бежать новорождённому, который даже ползать не умеет.

– Это моя вина.

Все кивнули в ответ на быстрое покаяние дворецкого.

– Сложность для Герцога была слишком велика, нет, прогресс показался мне слишком быстрым.

– Успокаивание ребёнка не терпит торопливости.

Герцог Паэратон приподнял брови:

– Я не оказывал никакого давления.

Вопреки словам дворецкого, малышка не плакала, поэтому герцог и начал разговаривать с ней.

Поскольку конкретной темы не было, я просто упомянул книгу, которую она ранее хотела.

– Ху-у, Ваше Превосходительство, возможно, вы не давили на неё, но ребёнку всё показалось именно так.

– Мисс очень отличается от молодых господ. С ней нужно быть нежнее и теплее!

– Улыбаться и уважать!

– Вы обнимали её, когда утешали? Поглаживали по спине?

– ……я не трогал её.

Эх, – все одновременно громко вздохнули.

– В следующий раз крепко обнимите мисс и похлопайте по спине.

– Зачем делать это? – спросил Герцог, хмурясь.

– Боже мой, – изумлённые горничные прикрыли губы.

Герцог Паэратон казался поистине безэмоциональным.

– В чём смысл этих действий?

– Но, Ваше Превосходительство, разве вы ничего не чувствовали, когда держали на руках мисс?

Услышав эти слова Герцог промолчал.

Когда я носил на руках свою младшую дочь.

Когда ребёнок протягивал обе руки и обхватывал ими мою шею.

Когда сидел, покачивая ногами на моих коленях.

И когда наконец засыпала, её пухлая щека прижималась к моей груди, становясь приплюстнутой.

Ребёнок был тёплым, а её дыхание слабым и нежным, как хрупкие побеги ранней весной.

Люди в комнате улыбнулись, не осознавая этого, наблюдая, как Герцог долгое время хранит молчание.

Потому что было умилительно видеть идеального мужчину, сбитого с толку из-за того, что он переживал впервые.

Но в итоге и он достигнет полного счастья.

– Возвращайтесь к мисс, Ваше Превосходительство.

– Раз Ваше Превосходительство заставил её плакать, Ваше Превосходительство и должен её утешить.

Анна и Нэнси, сказавшие это, с удивлением замерли.

Раньше нам было сложно первыми приблизиться к милорду.

Младшая мисс многое изменила вскоре после возвращения в особняк.

Герцог Паэратон поднялся со своего места.

Собираясь навестить свою дочь.

– А, но, – он оглянулся, почти выйдя из комнаты.

Резкий взгляд красных глаз скользнул по людям в ней.

Прислуга, только что ощущавшая тепло, внезапно напряглась. Потому что отлично знали, характер герцога Паэратон.

Наконец, губы мужчины разомкнулись:

– Вы знаете, что такое «ням-ням»?

– ……

В комнате повисла иная тишина, чем раньше.

*****

– Сумасшедшая! – малышка стукнулась головой о кровать. – Теперь остаётся только умереть!

Что это за штраф!

Ясно, что этот дьявол полон решимости вычеркнуть меня из этой жизни! – застонав, девочка потёрла лоб.

– Ох. Я взрослая, взрослая!

Как же теперь быть?

Я, возможно, и не его биологическая дочь, но если я сама заявила об этом……

Должно быть, я очень раздражаю его.

Хи-и-и, – я впала в депрессию.

И тут же раздался стук в дверь.

Это ведь не Герцог?

Пока малышка дрожала и смотрела на дверь, в комнату вошла Анна.

Какое счастье, но……

– Мисс, не хотите перекусить?

– Не буду есть.

– Вы не голодны?

– Не знаю. Я не буду есть, – ответила малышка, заворачиваясь в одеяло.

Какая еда, если я сейчас умру!

Малышка знала, что Анна невиновна.

Но ничего не могла поделать, поскольку продолжала чувствовать грусть даже при том, что знала, что причина просто в исчезнувшем баффе реинкарнации.

– Ох, наша мисс, я ничего не могу поделать, ведь вы не хотите еду, которую я принесла.

Хм?

– Как и думала, вам нравится еда, которую приготовил ваш папа.

Что? – у малышки возникло плохое предчувствие.

Она повернула голову, перемещая дрожащий взгляд, словно отрицала то, что это может стать правдой.

Почему плохие предчувствия никогда не ошибаются?

– Папа……

Прежде чем девочка успела опомниться, в дверях уже появился герцог Паэратон.

С высокомерным и равнодушным лицом и холодными, как лёд глазами.

Тело малышки сжалось само по себе.

– Давай поедим «ням-ням», – повернувшись к дочери, медленно шевеля губами, сказал Герцог.

……что?

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –