Глава 20. Финализация – Харон и Гранат

Я сомкнул веки.

Смотреть на кого-то – это все равно что пленять того взглядом. Это акт субъективного проецирования, видимого в ваше сознание через окно радужки. Полученное изображение кажется столь гладким и прозрачным, что может показаться будто в нем нет искажений, но на самом деле окно в первую очередь высекает на сердце предубежденную картину.

А потому смотрите, но не пленяйте взглядом.

Воля, если она и правда существует, склонна ориентироваться прежде всего на то, что ей желанно. Но поскольку то, чего мы желаем, всегда лежит за пределами досягаемости, мы всегда держим дистанцию...

Примерно так:

Манг – 望

Я взираю.

Не имеет значения на что или на кого, – вот что я решил для себя. Даже если я убил существ, некогда бывших невинными детьми, даже если я стал причиной тому, что Гранат попал под действие сингулярности, я не буду сковывать себя эмоциями. Как возвысившиеся на тротуаре глыбы, их следует просто смести.

"......"

Всё это время я стоял с сомкнутыми глазами, а потому, согласно расчетам, оно должно было остановиться. Пока я смотрю – оно движется. Но, вопреки прогнозам, оно так и не остановилось и лишь сместило направление. Может ли быть, что кто-то другой продолжает глядеть на него? Но здесь не осталось ни души, а потому не должно быть никаких посторонних глаз.

"....!"

И все же, если здесь и был кто-то, кто мог наблюдать и при этом не спать вечным сном...

Оставался только он.

И, прежде чем сделать несколько торопливых шагов в его сторону...

"Зззззз... зззззззз..."

Раздался громогласный лязг циркулярки и грохот разлетающегося на куски чего-то твердого. Да, словно полируют драгоценный камень… с Гранатом внутри...

"Крррррггхх!"

Яйцо затрещало. Тонкий хруст разрывающегося кристалла длился всего мгновение. И сразу после ящик застыл статуей, предавая комнату тишине.

Гранат наблюдал за всем. Возможно, он боролся за право достичь иллюзорного люка в одиноком пространстве, наблюдая за происходящим снаружи.

Я закрыл глаза и медленно подошел к нему. Руки бросались в судороги, мышцы сводило, перекручивало наизнанку, а хватка дрожала, до обледнения сжимая меч. Даже зажмуренные глаза содрогались.

"........."

Всего несколько подшагов и я стоял прямо перед ним. Я чувствую это.

Еще пару минут назад я думал, что смогу вынести это без лишних эмоций. Думал, что если я разрублю его мечом, пропитанным кровью, то смогу сделать вид, будто ничего не произошло. Но...

Я решил запечатлеть его корчащимся от боли... и его испуганные глаза, и отчаянный взгляд.

Я распахнул свой взор.

И увидел глаза, выглядывающие из-под шестерёнок в щели ящика.

В то же мгновение из ящика вылетела рука с пильным диском вместо ладони.

Чтобы ответить на рукопожатие, мне пришлось лишить себя всяких чувств. Чтобы намотать на себя багряную сеть, мне пришлось до мучительной агонии сжать сердце. Плащ обиды, отягощающий плечи, стал еще увесистее и тверже, чем прежде, но из-за беспорядочных взмахов лезвий кровь хлестала и бурлила фонтаном. Однако я обязан выстоять. Я пустил свою собственную кровь ручьем, дабы выдержать эту пытку, кровь, которой у меня почти не осталось.

Я опустил ладонь в металлический корпус. Холодно. И встретился взглядом с глубоко посаженными глазами, затаившимися изнутри.

"На что же ты смотришь с таким восторгом?"

А потом кровь стынет и разбивается о землю.

Два Манг (望). Два кольца вновь заблестели нимбами вокруг моего клинка.

Тоска и желание.

Тоска по крови, которой я собираюсь проблеваться, и желание вонзить меч, основательно погружаются в ящик.

Взор, люди и судьба, лишь только наблюдавшая за моими страданиями до сегодняшнего дня. Я вкладываю всю свою мощь, словно проклиная весь мир.

Окровавленное лезвие в глазном яблоке приобретает форму мучительной остроты, подобно колючему кусту, представая не как меч для убийства, а как инструмент для пыток.

Я разрубал, беспрестанно проталкивая шипастый меч, как клин, через глазницы прямо в мозг.

Я ничего не сумел защитить и, полагаю, не смогу и в будущем.

Око, сухое, но в то же время развеселое, глядело на все мое прошлое и настоящее будто бы насмехаясь. На мои нетерпение и незрелость, из-за которых погиб Гранат, которые, казалось, отчетливо видны за окном его радужки.

Ящик яростно дергался, словно пытаясь избежать боли, но в то же время врезается в меня лезвием пилы, пытаясь разрубить.

Мой гнев на этот проблеск трагедии, которого я жажду ради удовольствия, не заплатив за просмотр никакой цены, не утихает. Нет, этот гнев направлен на меня самого за то, что я забыл о Гранате, несмотря на то, что я прошел через множество отражений. И еще это гнев на этот ящик, что, в отличие от меня, не забыл о Гранате и подглядывал за ним.

"......"

Я на мгновение прекратил наносить удары.

Два глаза, проливающие слезы крови, смотрят на один глаз, также проливающий слезы крови, в отверстии.

"...Теперь моя очередь подглядывать."

Коробка долго и непрерывно вибрирует, словно кричит. Я надеюсь, что это крик, пронизанный болью.

Чтобы запечатлеть боль до конца, я еще глубже втыкаю окровавленное лезвие в отверстие.

Щелчок.

Когда нож проникает вглубь коробки, я чувствую, что что-то зацепилось. Я изо всех сил тяну его вверх.

Плоть и тело, как сейф в шкатулке, рассечены пополам. Струи крови взлетают к потолку и падают вниз, как разбитые надежды, не нашедшие упокоения. Красный дождь заливает меня, и я принимаю кровь всем телом.

Лаборатория теперь целиком окрашена в красное.

Холодные механизмы и техника запятнаны кровью кого-то неизвестного, а тела со своими собственными историями раскиданы в беспорядке.

Когда-то теплый и нежный, ныне жалкий запах клубится, по очереди остужая каждого. Да, если существует такая вещь, как ад, то он будет выглядеть именно так. Вот как выглядят пейзажи, открывавшиеся моему взору.

"Шшшшшшш..."

Сквозь тишину этого ада до меня донеслись звуки механизмов, а затем раздался знакомый голос. Это был голос Лан Йен.

Я уже представлял, как будет выглядеть предстоящая история. Среди бесчисленного изобилия отчаяния внутри точек, этот момент тоже существовал. Но я не мог оставаться равнодушным. Моё сердце уж очень давно на пределе.

"Ах... Слышите меня, босс? Если эти ублюдки сказали правду, то частота должна быть верной. Я надеюсь, что вы слышите... Я начинаю говорить..."

Лан Йен дышал неровно...

"Босс, офис... Мы ошиблись."

Он говорил с трудом, словно бесшумно отхаркивая кровь, каждый раз отходя от микрофона. С моей стороны не было никаких устройств или средств для передачи сообщений. Я могу только слушать, как эти слова в одностороннем порядке доносятся из замерзшего динамика.

"Та запись, которую смотрели все мы... про место, где находилась лаборатория... Оно принадлежало корпорации N... Охотники за табу пришли и... разгромили офис и... и... убили всех..."

Точки соединились в моем сознании, и пазл сложился воедино. Лаборатория, путь в которую пролегает через коридор Безымянного, находилась где-то в корпорации N, а запрещенная видеозапись попала в наш офис.

"Все-таки я думал, что они хотя бы проведут переговоры, прежде чем посылать охотников за табу в наш офис... Должно быть, это было видео считалось за табу очень высокого уровня..."

И поскольку это было чем-то недопустимым, мы, просмотревшие запись, были отслежены и идентифицированы.

Охотники за табу из корпорации N, пустившиеся в погоню, конфискуют видео после того, как разберутся со всеми, кто его видел. Именно по этой причине Губо, работающий на корпорацию N, был в аукционном доме. Через аукцион Безымянного он намеревался попасть в лабораторию N-корп, спрятанную в коридоре, найти её и забрать исследователей.

"..."

В наш офис, расположенный в Гнезде V-корп, вторглись охотники на табу из N-корп, а это означало, что любое соглашение или договор между V и N также оборваны.

Я встречался с несколькими людьми, называвшимися высшими чинами V-корп. Они приходили ко мне под предлогом приветствия, обыденного перекуса, растягивая слова лестью.

"Пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к нам в любое время! Ха-ха-ха."

"Мистер Вергилий, вы же знаете, что мы всегда на вашей стороне, не так ли?"

Бессмысленные, пустые слова. При взвешивании меня и N-корп, последняя была лишь немногим тяжелее. Слова, которые я слышал от них, были настолько пустыми, что те совершенно не влияли на баланс весов.

"Что ж, даже если переговоры с ублюдками из N-корп не невозможны, по крайней мере, позаботьтесь о Рикако, Денвер и Нансуле..."

Из динамика донесся приглушенный шум чьих-то шагов за дверью, где говорил Лан Йен.

"И прошу… отдайте мою долю... этой троице…"

Раздался грохот, и звонок прервался. Лан Йен больше не оставил никаких сообщений. Тишина вновь провозгласила своё владычество.

Впрочем, это ничем не отличалось от бесчисленных эмоций, пережитых во время столкновения с Чумсуном.

По сравнению с тем бесконечным отчаянием этот момент ничем не отличался от боли пореза листком бумаги.

И все бы хорошо, если бы боль прекратилась, но не успевает натереться мозоль, как меч снова врезается в гноящуюся рану. Я стоял и терпел, глядя на стекающую из меня кровь.

Нет, а действительно ли я терпел?

Кажется, я уже выблевал всю кровь и достиг своего предела.

Наконец пересилив отчаяние, перед моими глазами оказалась коробка, похожая на небольшой сейф. Я встал перед неподвижным ящиком и спокойно посмотрел сверху вниз.

Неужели это остатки того чудовища? Оно не рассыпалось прахом?

Я сделал ещё один шаг, оставив ящик позади.

Теперь, когда я потерял все, мне остается только сжечь разрушенные мосты и встать на запылившуюся дорогу. Я никогда не забывал.

Город заслуживает должного наказания.

Иронично.

Потеряв все, я вспомнил о человеке, у которого отняли всё.

.

.

.

"Эй, старик, всё ещё живешь скромнее мышонка, м? Если у тебя проблемки, может, стоит попробовать заняться более прибыльным делом, как думаешь?"

"Похоже, брак стоит своих свеч."

"Хм, ну да, пожалуй?"

"Над тобой больше не витают тучи, как тогда, в нашу первую встречу. И тогда мне казалось, что ты не умеешь смеяться, не то, что сейчас."

"Ха-а-а… Настолько заметно, да? Ну, хотя если подумать, даже когда я ещё носил маску, мне казалось, что ты видишь меня насквозь. Твой пронзительный взгляд ни капельки не изменился. Знаешь, если бы нас кто-то подслушивал, мог бы подумать, будто мы часто пересекаемся. Мы ведь работали вместе всего разок, дело «Кроваво–красной ночи», кажется? Да уж, та работенка затянулась, и это ещё мягко сказано."

Пусть он и подметил некоторую неловкость от моих глаз, Роланд был одним из тех единственных, кто мог вернуть мне взгляд, при этом не дернув ни единой мышцей, без капли колебаний. Раньше он прятался за маской и подавлял самого себя, но теперь стал куда раскрепощённее, стал говорить громко и чётко, не скрывая своё выражение и мысли.

"Ты мог бы отправиться в другое Гнездо. Почему 9-ый Район?"

"Ну, с тем Гнездом, который я хотел, меня опрокинули, а жена сказала, что местечко вполне подходящее..."

Корректировщикам, достигшим определенного уровня, нередко отказывают в переезде в Гнездо на основании прошлых рекомендаций, поведения и контрактов. Но это работает и в обратную сторону – есть немало Гнёзд, желающих привлечь как можно больше высокоранговых корректировщиков.

"Знаешь, если вы поднимете вопрос переезда всерьёз, то попасть в другое Гнездо может и получиться... Расположение играет важную роль, желательно в наилучшей позиции, и чтобы жилье никак не сковывало вас. Переезд дело не простое, особенно если учитывать рост цен на жилплощадь, а также нюансы, как например, близлежащие школы на будущее. Хотя, говорят, что трудно переехать в другое Гнездо без особой на то причины, если вы уже находитесь в одном, я не ошибаюсь?"

"Насколько ты разговорчив, настолько же ты и амбициозен."

"Да, я стараюсь ставить перед собой высокие цели. А как насчет твоих амбиций? У людей, достигших определенного уровня, всегда есть хотя бы одна вещь, к которой они стремятся, потому то они и стараются вскарабкаться вверх."

В Городе тем, кто хочет достигнуть вершины, приходится выкладываться на сто двадцать процентов. Чтобы ползти вверх по отвесным скалам, им необходимо сильное желание, ведь в любой момент они рискуют упасть и разбиться вдребезги.

"...Это будет твоя последняя работа, да?"

"Ага, я умываю руки. Вообще даже забавно, что я выполняю последнее задание вместе с тобой."

"Что ж, тогда, думаю, не повредит, если поделюсь этим сейчас. Я..."

Сам того не осознавая, я непринужденно рассказал о своих желаниях и мире, который представлял в своих мечтах. Во время нашей первой встречи он скрывал лицо и горбился, ненавидя все, что в пределах видимого... и, похоже, он принимал на свой счёт все грехи от Города. Неужели именно поэтому я решил, что он сможет понять мой мир?

"...Серьезно?"

"Да."

"Ну и ну, ты тоже нечто. Похоже, что у всех, кому назначают цвет, заезжают шарики за ролики."

"...Забей. Считай, что это лишь глупая шутка."

"Ну, вообще-то если речь идет о тебе, то это вполне себе возможно...!"

Минута тишины.

"Но все же не стоит воспринимать все слишком серьезно. Это – одно, а то – это другое."

Я молча смерил его взглядом, пока он хихикал себе под нос.

"...Не могу сказать, что хорошо тебя понимаю, но, по-моему, эта фраза тебе совсем не подходит."

Да, ты тоже был измотан. Или... возможно, твоя дорога наткнулась на тупик. Я снова отвел взгляд, раздосадованный тем, что ты снова попросил меня не пялиться, и мы приступили к выполнению задания.

.

.

.

Сколько времени прошло с того дня? Город на какое–то время окрасился светом и тьмой.

И на мгновение раздался звук пианино.

Я даже не заметил, как в моей темной комнате вдруг что–то заговорило.

"Красный Взор, это ты стоишь за инцидентом?"

Голос, знакомый, но успевший обрасти паутиной в памяти, был переполнен горькой обидой, яростью... и зловонием океана крови. Причина, по которой я не мог осознать столь сильного присутствия, заключалась в исключительном мастерстве убийцы, для которого тьма была родным домом.

"Черная Тишина... а нет, это всего лишь ты."

Я мог поклясться, что видел за маской выплаканные глаза.

"До меня доходили вести… Я сожалею, что так вышло. И почему ты считаешь меня причастным?"

"...Сожалеешь? Как бессмысленно. И легкомысленно."

Но сожаление искреннее. Однако, верно и то, что вес моих слов невелик. Во всём мире нет ни одного слова утешения, которое я мог бы предложить ему. Печаль и скорбь – это его собственный груз, и никто не может его отнять у него.

Я не исключение.

А значит, всё снова пришло к этому. Слова, которыми мы будем обмениваться впредь, не должны задевать наши сердца. В данный момент, в зависимости от того, что я скажу, он немедленно бросится убивать меня, и тогда мне придется защищаться всеми силами, даже если это будет означать убийство. Учитывая все эти возможности, я должен тщательно подбирать слова и действия, как перед голодным зверем.

"Этим пронзительным взглядом ты когда-то рассказывал мне о мире, о котором ты мечтал..."

"Если речь о нашем прошлом разговоре, то ты совершенно неверно его истолковал."

Это была непринужденная фраза. Возможно, он пытался заметить надежду, заключенную меж моих строк.

"То была всего лишь мечта. Слишком тягостно даже думать о прикладном применении... это всего лишь теория."

Я встретился взглядом с глазами, скрытыми за маской.

Прошло немного времени, и затем строго контролируемый голос произнес:

"Было бы неплохо, если бы эти слова оказались правдой."

Силуэт в черной маске вежливо открыл входную дверь и исчез в темноте и тишине, чтобы затем больше никогда не возвращаться.

Слова, которые я не мог заставить себя произнести, до сих пор крутятся во мне, смешиваясь с беспокойной энергией внутри.

Если такой мир действительно наступит, то даже ты сможешь обрести покой.

.

.

.

Наступившая тишина, словно незваный гость, заставила задуматься. Тому миру давно пора воплотиться в реальность.

"Крранг."

Единственным звуком, осевшим в ушной раковине, стал шум в лаборатории.

Большинство пробирок были вскрыты насильно, и дети, изменившиеся из-за стекла, лежали на полу, испуская последние издыхания. Но одна пробирка оставалась закрытой, и вот теперь она медленно открывалась.

"...!"

Я увидел лицо, которое, как мне казалось, я никогда не увижу. Лицо без выражения, глядевшее в мою сторону, принадлежало Ляпис. Я со всех ног бросился к ней.

"Ляпис..."

Никаких следов внешних деформаций, ни единой раны, перелома или смещений от нормы. Но я замолчал по другой причине: в её глазах больше не было света прошлого. Это глаза, смотревшие за пределы времени, принадлежали...

"Ляпис? Я не Ляпис. Харон зовут Харон."

Похоже, эксперимент Безымянного со стеклом принёс свои плоды. И если эксперимент Чумсуна действительно оказался успешен, то Ляпис больше нет. Оттесненная новой личностью "Харона", Ляпис растворилась, как если бы она умерла.

Свет, который я принял за маяк, оказался лишь тенью, отраженной в водной глади, и в конце концов остров оказался лишь миражом.

Поэтому я отвернулся от ребенка, стоявшем передо мной. Не стоит оголять старые раны, это пустая трата времени. Я должен был прекратить это, прежде чем отношения смогут укрепиться. Так будет лучше для нас обоих, и для меня, и для Харон.

Я направился в лабораторию, где находились Губо и Нансул, там располагалось различное административное оборудование и записывающие устройства. Мне нужно распечатать и систематизировать все данные о сингулярности Безымянного. Я обязан хвататься за каждую возможность, поэтому не имеет значения, сколько и чьей крови было пролито ради этой информации. Единственное, что имеет значение, так это то, насколько будут ценны эти карты в моей руке.

Но тут ко мне подошел странный ребенок, слепленный в форме Ляпис.

"Харон хочет кушать."

"......"

Я ничего не ответил и продолжил сбор данных. Не получив должного ответа, ребенок ушел.

Документы обладают ценной информацией. Я начал прикидывать возможные решения или компании, которые могли бы заключить выгодную сделку. Возможно, этого будет достаточно, чтобы я смог сделать свой первый шаг.

В этот момент на краю моего зрения оказались тела Рикако и Нансула.

Я бросил свои дела и подошел к Рикако. Стеклянный взгляд, получивший нож в спину, глядел куда-то в тень. Я закрыл её глаза, а затем снял плащ и накрыл Нансула, разорванного на кусочки.

А за этим зрелищем наблюдала та, кого звали Ляпис... нет, Харон.

"Что ты делаешь?"

"......"

"Харон нашла что–то блестящее. Оно теплое".

Харон протянула руку. То была рука безо всякой опаски и страха. Внезапно в спине вновь вспыхнула боль, столь невыносимая, что казалось, было легче вынести боль от ножа, пронзившей мне спину в одном из миров, чем от настоящей.

"Это..."

Красный драгоценный камень, зажатый в ручке Харон, оказался Гранатом. Но ведь от ударов пильного диска жемчужина разбилась, потеряв и свет, и тепло. Вот только драгоценный камень, который держала Харон, сиял подобно капельке слезы. Он единственный обладал свечением посреди тысячи осколков.

Когда я протянул руку, чтобы взять жемчуг, Харон отпрянула назад, не желая делиться.

"Харон нашла это в той куче, так что это принадлежит Харон. Оно теплое, Харон нравится."

Неизвестная эмоция яростно сдавила мне горло.

"Харон интересно, что это за искрящееся имя. Ты знаешь, что это такое?"

"...Гранат. Это красный сверкающий жемчуг."

В конце концов мое сердце, пытавшееся всё это время молчать, медленно растаяло. Для этого ребенка, который ползал, чтобы собирать звезды в ночи.

Почему бы сердцу не поступать так, как ему вздумается?

БАМ!

Со звуком взрыва распахивается одна из дверей лаборатории. Десятки вооруженных солдат мгновенно окружили вход.

Назвать их охотниками на табу из N–корп не будет ошибкой. На самом деле было неважно, кто они или что они. Я вновь взялся за рукоять клинка.

"Группировка особого назначения LCA, на позиции. "Красный" обнаружен. Окружение второй формацией."

Незнакомое название. Неважно. Любые препятствия на пути к цели все равно будут сокрушены... подумал я, крепче сжимая клинок.

"Нет, теперь вам не нужно проливать кровь."

Из-за вооруженной толпы вышла она. Издалека её волосы казались белоснежными, но вблизи они выглядели пепельными. Я не замечаю в ней ни беспокойства, ни тревоги, даже когда я сжимал рукоять меча. От неё исходило лишь одно очень хорошо знакомое ощущение, когда все кажется совершенно заурядным и скучным.

...Апатия.

"Меня зовут Фауст из компании Лимбус."

Не слышал о такой. Если они принадлежат корпорации, то они, должно быть, нацелились на лабораторию и штурмовали с целью обогатиться её технологиями.

"Я знаю, чего вы хотите, и могу вам в этом помочь."

Я думал, что это просто случайное, бессмысленное заявление от обычного сотрудника компании.

"Я могу вернуть вам и Ляпис, и Граната."

......

Я молча взирал на эти слова.

На мгновение я почувствовал, как мои глаза дрожат.

Я пытался идти своим путем.

Однако багровый свет, излучаемый осколком драгоценного камня,

И тепло света, предложенное мне знакомым, но совершенно другим ребенком,

И слова незнакомки, заставившие меня повернуть голову к свету,

А также потускневшие обещания прошлого...

Всё это мешает мне идти по своей дороге.

"Как насчет этого, Красный Взор. Почему бы вам не попробовать поработать в компании Лимбус?"

Я сомкнул веки.

"...Рассказывай свою историю."

Комментарии к главе

Пока нет комментариев к этой главе. Будьте первым!