Мужчина наблюдал за сладострастным дуэтом тонкого пальца, непрестанно вычерчивающего круги, и толстого, двигавшегося в том же ритме под ним, затем приник губами к розовой слизистой, всё больше увлажнявшейся между пальцами мужчины и женщины. Женщина дёрнулась всем телом, сбившись с ритма.

— Теперь, когда я вижу твои губы без помады, мне вспоминаются губы между твоих ног — и вся кровь приливает ниже пояса. Они одного цвета. Хотя на ощупь эти куда приятнее.

— А-ахх...

Язык длинно провёл по одной из малых половых губ, напоминавшей лепесток распустившейся розы. В отличие от гладких упругих губ, нежная плоть мягко поддавалась.

Лицо женщины исказилось. Когда он взял губу в рот и начал сосать, как обычно это делает с её устами, она скривилась. С виду ей это явно не нравилось, но внутри она дрожала, будто сходила с ума от удовольствия каждый раз, как он водил языком.

Внезапно ему в голову пришло кое-что, чего они ещё не пробовали. Вот это она точно возненавидит — будет плакать и в то же время так заводиться, что сок потечёт ручьём.

Мужчина резко зашевелил пальцем, воткнутым в её промежность. Достаточно, чтобы брызги вылетали наружу. Он грубо растёр наполнявшую влагалище плоть кончиками пальцев, и женщина зажала рот рукой, которой до этого прикрывала лицо. Больше не могла сдерживать крики.

— А-ах, а-ахх...

Но едва он довёл её до состояния, когда она уже не могла сдерживать крики и потеряла контроль над собой, как тут же вытащил руку. И прежде чем её сжавшаяся щель успела закрыться, на её месте оказалось нечто иное.

Только его палец выскользнул, тело женщины, обмякшее было, вдруг напряглось. Затуманенные глаза резко сфокусировались и устремились вниз.

— Подожди. Что ты сейчас...

Как только она увидела собственными глазами, что толстая плоть, заползающая внутрь её, — это язык, она побледнела и закричала.

— Не надо! Не надо! Прекрати!

Свести ноги было бесполезно — голова между ними никуда не девалась. Женщина, казалось, забыла, что унижение закончится, только если она дойдёт до пика, и изо всех сил пыталась оттолкнуть его голову, используя даже руки, которым следовало бы стимулировать её тело. Но тщетно.

— М-мпх!

Когда она попыталась приподняться, будто желая сбежать, он схватил её за талию, не давая пошевелиться, и притянул к себе. Его рот плотно прилип к её промежности. Мужчина, словно во время глубокого поцелуя, вдавил язык глубоко внутрь и грубо принялся ворочать нежную плоть.

— А-ах, и-их, ха-ааа...

Чем грубее становились хлюпающие звуки, тем откровеннее дрожал её стон. Он даже принялся катать клитор, который она оставила без внимания, и тогда её крики стали прерывистыми, пока наконец не превратились в прерывистые всхлипы.

Стенки влагалища, обхватившие язык, затряслись в спазме. Как и наружные половые губы, пульсирующие, подобно сердцу. Пора.

Ноги, беспомощно скребшие ковёр, обмякли. Женщина глубоко вдохнула и приподняла бёдра, всем телом готовясь принять надвигающийся оргазм.

Размазывая по клитору сок, уже заливший всю её промежность, он яростно растёр его большим пальцем до образования пены. Одновременно он напряг кончик языка, глубоко воткнутый внутрь, и грубо провёл им по своду влагалища.

— Х-хаа...

Крик, похожий на мяуканье разгорячённой кошки, тонко зазвенел в воздухе и резко оборвался — в тот же момент всё её тело задрожало. Пик.

— Хыык...

Женщина, задержавшая дыхание, теперь захлёбывалась им, рыдая и изливая новые потоки сока. А потом и вовсе обмочилась.

Пшш.

Тонкая струйка брызнула из крошечного отверстия уретры прямо в лицо мужчины. Вот и доказательство, что слухи среди мужиков о том, что женщины тоже могут кончать, — не вымысел.

— Ха-а, ха-а...

Мужчина поднял взгляд над холмиком, чьи золотистые волосы теперь были мокрыми и слипшимися. Между грудей, колышущихся от прерывистого дыхания, виднелось лицо, опьянённое удовольствием. Похоже, она даже не понимала, что только что сделала что-то непристойное с лицом своего любимого «дядюшки».

— Сегодня ты очень мокрая.

К сожалению, она была сообразительна. Едва встретившись с ним взглядом, когда он приподнялся, она побледнела. Поняла, откуда капает жидкость, стекающая по его лицу.

Он как бы невзначай лизнул каплю, задержавшуюся в углу рта, и женщина с отвращением вскочила. Подняв с пола полотенце, она принялась вытирать его, вернее, лицо своего «дорогого дядюшки», весь этот время глядя на него с таким виноватым взглядом, будто боялась, что её ошибка раскроется, и вела себя как ребёнок, пытающийся что-то скрыть. В этом не было ничего милого, но почему-то...

— Хлюп...

Он накрыл её губы своими, выхватил полотенце и швырнул его, затем повалил её на разостланную ткань, обняв так крепко, будто хотел раздавить.

Едва губы разомкнулись, она попыталась перевернуться на живот. Мужчина грубо развернул её обратно, лицом к себе, раздвинул бёдра и ввёл головку члена в её отверстие.

Он легко скользнул внутрь, ведь её щель была настолько мокрой, что из неё бы потекла струйка. Хлюп-хлюп. Уже по звукам было ясно, насколько она промокла, когда он проникал в узкий проход.

— Смотри, как «дядя» входит в тебя.

Женщина зажмурилась, закрыла уши и заныла. Бесполезно. Она не могла не чувствовать, кому принадлежит этот огромный кол, раздвигающий стенки её влагалища и вонзающийся в самое нутро. Желая, чтобы она прочувствовала это, мужчина медленно вгонял в неё член, но вдруг замер.

— А-ах...

Ухмылка, кривящая его губы, сменилась открытым ртом, из которого вырвался стон, похожий на восхищение. По спине пробежала дрожь, и кожа покрылась мурашками от сдавливающего ощущения, будто её влагалище пыталось высосать его член.

— Вот так, теперь правильно.

Только что пережив оргазм, вся её промежность дёргалась в спазмах и пульсировала. А его член был прямо посередине. Это было как надеть на пенис мягкую, бугристую плоть и начать трясти её со всей силы. Казалось, он вот-вот кончит.

— Ммм, не надо...

Изнутри она пыталась вытолкнуть его член, судорожно дёргаясь, а снаружи брезгливо морщилась. Забавно. Контраст между её невинным лицом и соблазнительным телом был просто возбуждающим.

Мужчина схватил обе круглые груди. Мягкая плоть покорно заполнила его ладони. Когда он сжал их, они легко подались, выпирая между пальцами. Никогда раньше не месил тесто, но, наверное, оно так и ощущается? Пока он мял белые комки, стараясь придать им форму, соски начали тыкаться в его ладони.

— А-ах, п-прекрати...

Когда он ущипнул толстые розовые бугорки, она засуетилась, пытаясь отодвинуть его руку. При этом её влагалище сжимало его член, будто пытаясь выжать из него всё.

Решила выжать из меня сок, да?

Он остановил проникновение на середине, но был уже на грани. Как ни жаль, пришлось убрать руки от её груди.

— Держать такую возбуждающую девушку на расстоянии вытянутого члена и даже не думать о ней... Эдвин Эклстон — жадный ублюдок. Не так ли?

— Хык, дядя... простите...

Она рыдала, закрывая лицо и грудь руками.

— Тебе не за что извиняться. Это я должен перед тобой извиниться.

В смысле, что извиняться должен тот, кто по ошибке нашёл странного монстра вместо опекуна. Но эта преданная и слепая сучка не способна на такую логику.

— Эй, ну как?

Он сделал вид, что неожиданно обращается к себе в голове, и женщина широко раскрыла глаза, уставившись на него поверх рук.

— «Дядя» говорит, что ему хорошо. Поэтому и ты должна получать удовольствие.

Её лицо побелело, и он криво усмехнулся.

— Шучу.

Хотя это и не было ложью.

— Хочешь, открою тебе один секрет?

Мужчина приник к её уху, которое она не смогла закрыть из-за нехватки рук, и влил в него сладкий яд.

— Ты думаешь, это я кончил в тебя тогда, на твоей кровати в Магнолия Террас?

Глаза, которые она снова закрыла, мгновенно раскрылись. Клюнула.

— Это сделал твой «дядя». Я вернул ему тело, но он не остановился. Говорил, что даже не знал, что секс может быть настолько приятным.

В точности как тогда, он двинул бёдрами.

— А-ах, а-ах, а-ахх!

— Вот так он терся о тебя членом и в последний момент не вытащил, а кончил прямо внутрь. Видимо, ты ему очень понравилась.

— Дядя правда так сделал?

Он лгал на каждом шагу, но на сей раз говорил правду. Правда, умолчал, что Эдвин не знал, что перед ним Жизель.

— А потом сказал, что ты для него не женщина? Наглая ложь.

Его глаза во тьме дрогнули. Непонятно, действительно ли она колебалась, услышав его слова, или просто притворялась, чтобы снова посмеяться над ним.