Близился закат, в небе внезапно разразилась гроза. Из-за горизонта ещё выглядывало солнце, раскалённые волны воздуха устремлялись навстречу молниям, рассекавшим небо, которые через мгновение бесследно исчезали. Дымчатая пелена дождя, воспользовавшись случаем, обрушилась ливнем, создавая ослепительное и мощное явление — “солнечный дождь“.

Дождь начался совершенно неожиданно, но оказался как нельзя кстати — он мгновенно развеял духоту и гнетущую жару, копившиеся все эти дни.

«Система имитации погоды… В какой раз уже в этом году?»

В городе, затянутом проливным дождём, несколько пожилых людей с сединой, подняв лица к небу, задумчиво бормотали себе что-то под нос.

Новый Азиатский альянс, остров на востоке.

Среди пышного леса и гор чёрный зонт быстро двигался под дождём.

Лицо человека, державшего зонт, было скрыто от взгляда, за спиной у него торчал длинный и тонкий свёрток. Чёрная нескользящая ткань промокла насквозь, и с неё теперь струились капли воды. Несмотря на крутую горную тропу, этот человек двигался легко и умело, словно ястреб, парящий вверх и вниз.

Дойдя до середины горы, зонт приподнялся, открывая бледное, но удивительно живое лицо. Сквозь пелену дождя, взгляд тёмных, как смоль, глаз молодой девушки, был устремлён вниз, далеко к подножью горы. Возможно, из-за непогоды горные животные один за другим прятались в свои гнёзда — вокруг воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь шумом порта на противоположном берегу.

Это был изолированный остров с горой у самого моря, по периметру опутанный обширной транспортной сетью. Через равные промежутки времени, рассекая морские волны , проплывали огромные транспортные суда. В небесах же находились общественные авиалинии, контролируемые альянсом. Передовые дирижабли мелькали в небесных коридорах, их ослепительные корпуса, переливаясь всеми цветами неоновых огней, создавали в дождливой дымке таинственную, гипнотическую иллюзию.

Но стоило опустить взгляд к земле — и перед глазами можно было увидеть: кварталы тесных человейников, воздух, пропитанный солёностью морского бриза, изнемождённые, онемевшие лица снующих прохожих. Эта реальность обрушивалась как таз ледяной воды, возвращая трезвость мысли.

Это место не было раем, его даже нельзя было назвать городом.

Процветание небес ускоряло упадок земли. Первые ростки новой элитарной цивилизации равнодушно взирали на агонию в руинах старого мира. Это раздирающее противоречие обрекало 177-й район на вечное «F» в рейтинге комплексного развития альянса.

Район F177, заброшенная земля, недостойная даже названия.

Пропустив “золотые тридцать лет“ технологического рывка в истории Новоазиатского альянса и упустив шанс на экономический взлёт, 177-й район, целиком полагающийся на экспорт морепродуктов, постепенно стал самым отсталым среди других упадочных районов альянса, которых можно было пересчитать по пальцам.

Нищие, пьяницы, наркоманы, игроманы... Здесь, в руинах района 177, ютятся последние обитатели — одряхлевшие местные жители, изгнанные альянсом неудачники и миллионы “муравьёв“, забытых этим грешным миром. Они влачат жалкое существование, подобно самому району 177, цепляясь за редкие поезда на пассажирских путях, связывающих два мира, чтобы украдкой увидеть проблеск нового начала.

Выйдя за пределы подножья горы, дождь внезапно прекратился, словно наткнувшись на какой-то мрачный барьер. В лицо ударил характерный для 177-го района солёный запах.

Девушка сложила зонт, тщательно стряхнула с него воду и, пройдя проверку на контрольно-пропускном пункте, двинулась вперёд.

Неподалёку от причала курил уважаемый в этих краях старый моряк, морщась от тяжёлых дум. Стоящая рядом женщина тревожно дёргала его за руку.

 — Старик Чэн, мой А-Бин ушёл в море почти полмесяца назад… Скажите, неужели что-то случилось?

Моряк нахмурился и выпустил длинное кольцо дыма.

— Альянс официально запросил местного проводника. А-Бин с 11-12 лет выходит в море — у нас нет человека опытнее. Не волнуйся, с ним всё будет в порядке.

Но женщина не унималась.

 — У меня вот уже два дня глаз дёргается, и на душе неспокойно.

Она с отчаянием крепко вцепилась в его рукав.

— Это ведь ты отправил его в эту экспедицию! Ты сказал, что их дурацкая «исследовательская команда по изучению морских течений» платит много за простую работу! «Сходишь разок — как подработаешь», — именно поэтому А-Бин и согласился! А теперь как смеешь плевать на его жизнь?!

Старик Чэн, с головы до ног покрытый пылью от её рывков, невнятно буркнул в ответ:

— Погоди еще немного... В море сейчас неспокойно. Если через пару дней вестей не будет — я снаряжу поисковый отряд.

Заметив краем глаза приближающуюся девушку, старый лодочник оборвал речь, и его обветренное лицо озарилось лучезарной улыбкой:

 — А вот и наша девчушка Кэ вернулась.

Сун Кэ почтительно поздоровалась:

 — Де-дедушка Чэн.

Старик Чэн с улыбкой окинул её взглядом.

 — Чего это ты вся вспотела? Устала сегодня?

Сун Кэ послушно покачала головой, сдержанно улыбнувшись.

Когда она улыбалась, на щеках появлялись едва заметные ямочки, отчего её лицо становилось особенно милым.

Женщина рядом резко повернулась, бросив на Сун Кэ свирепый взгляд — в её глазах всё ещё читалась жгучая ярость.

Сун Кэ всегда остро чувствовала чужие эмоции. Этот ядовитый взгляд заставил её мгновенно погасить улыбку — ямочки на щеках в миг исчезли, будто их и не было.

Она молча кивнула старику Чэну, не проронив больше ни слова.

Эту женщину звали тётушка А-Цин — она много лет назад бежала сюда, в 177-й район, и с тех пор свысока смотрела на местных. Сун Кэ всегда казалось, что и она, и её толстый сын обладают какой-то язвительной натурой. Поскольку девушка была молчалива, при каждой встрече они так и норовили отпустить колкость. Зато её муж, А-Бин, был местным — скромный и добродушный, работал в транспортной бригаде старика Чэна. Сун Кэ хорошо помнила, как в детстве он угощал её конфетами.

В последнее время в 177-м районе появилось множество исследовательских групп: метеорологи, океанологи, изучающие морские течения, и, по слухам, даже микробиологи, охотящиеся за какими-то особыми бактериями. А-Бин, с его опытом и трудолюбием, охотно подрабатывал проводником — пока... не исчез без следа?

Погружённая в мысли об исчезновении А-Бина Сун Кэ молча шла вдоль причала. На её пути стояло рыболовное судно с полными трюмами. Несколько крепких парней в чёрных резиновых комбинезонах, хлопоча и закатав рукава, выгружали улов.

— Ай-яй! — кто-то вдруг вскрикнул, швырнув сеть.

— Что случилось, Сяо Лю? Не пугай людей по пустякам, — тут же отозвался кто-то из команды, но в его голосе сквозила тревога.

— Чёрт возьми, меня рыба цапнула!

— Ты шутишь? Разве кефаль кусается? — кто-то фыркнул. — Видать, опять отлынивать решил!

— Нет же! Правда рыба, если не верите, то сами посмотрите! — Сяо Лю, покрасневший от насмешек, оскалился и грубо стащил порванную перчатку, тыча окровавленной рукой в лица смеющимся.

У Сун Кэ было отличное зрение — даже с такого расстояния она разглядела кровавую рану на его ладони, глубокую, будто оставленную острым лезвием. Но для работяг с причала травмы были делом привычным, и компания продолжала подшучивать, не придав этому особого значения.

— Ну надо же, и вправду цапнула! — кто-то присвистнул. — Глядите-ка, какая злючка! Таких на рынке за дорого с руками оторвут.

— Эй, Сяо Лю, давай вычислим твоего «убийцу»! Если найдёшь, тогда сразу сварю её, чтобы ты смог выпустить пар!

Даже сам раненый Сяо Лю не придал этому значения — небрежно стёр кровь рукавом и натянул перчатку обратно.

— Ну и бодрая сегодня рыба! Чуть не пересилила меня при вытягивании сети.

Сун Кэ отвела взгляд, повернулась несколько раз на цыпочках, но в итоге всё же направилась в сторону дома.

Оживлённая сцена осталась позади, её силуэт постепенно растворялся в вечерних сумерках, словно она была случайным пятном на этом фоне — одинокая и чужая. Не сделав и десяти шагов, вдруг остановилась и запоздало посмотрела на небо.

Только закончился сезон запрета на рыболовство, до осени оставались считанные дни, вопреки чему солнце, будто издеваясь, висело над горизонтом неумолимым раскалённым диском, словно намереваясь превратить весь мир в горстку пепла.

Сун Кэ, была полностью покрыта потом, её сознание помутилось от неумолимой жары, и она чувствовала себя куском дешёвого сливочного масла, брошенного на раскалённую сковородку. 

Она медленно раскрыла зонт, на этот раз не против дождя, а в тщетной попытке укрыться от палящего солнца.

Раскалённый воздух вокруг буквально прожигал тело, заставляя её прищуриться.

Это лето было слишком жарким.

Спустя двадцать минут Сун Кэ, вся в поту, пробиралась сквозь тесные лабиринты дешёвых жилых блоков и наконец остановилась перед обшарпанным одноэтажным домиком.

Это был её дом.

Она вставила ключ в замок, но на пороге вдруг замерла, долго не решаясь войти.

Видя, что за дверью по-прежнему не было слышно ни звука, Сун Кэ нерешительно прошла пару шагов в сторону и осторожно заглянула к соседям.

Почему А-Мин сегодня такой тихий?

А-Мин был болтливой священной майной. У них были особенно хорошие отношения, он разговаривал в несколько раз быстрее, чем она. Ни одно утро не начиналось без его приветствия.

Он был точь-в-точь как те евнухи из старых учебников по истории, которые стояли у ворот, руки в боки, и зорко следили за каждым движением госпожи.

Когда Сун Кэ выходила ночью, А-Мин шептал ей вслед: “Держись, Сун Кэ! Не сдавайся!“

В то время как Сун Кэ, обессиленная, возвращалась под покровом ночи, А-Мин уже поджидал её у двери, размахивая крыльями: “Опять побили! Опять!“

А-Мин обычно любил поумничать, что же с ним произошло сегодня?

Сун Кэ обошла соседский дом, сделала два шага назад, затем, собравшись с силами и резко оттолкнувшись, легко запрыгнула на забор. Ловко раздвинув редкие прутья ограды, она заглянула во двор и тихо позвала своего друга.

— А-Мин... Мин!

А-Мин сидел спиной к Сун Кэ, сгорбившись, в углу бамбуковой клетки. Услышав её голос, он медленно поднял голову, словно каждое движение давалось с трудом, затем, неохотно хлопая крыльями, приблизился. Его оранжевый клюв слегка коснулся ее ладони в знак привычного приветствия.

Сун Кэ бросила взгляд на пустую кормушку. Хотя А-Мина обычно держали на свободном выгуле, соседская бабушка неизменно подсыпала ему корм каждое утро — птица никогда не знала голода. Неужели сегодня его просто не покормили, и он из-за этого дуется?

Она спрыгнула с забора, отряхнула колени и проскользнула в свой дом, через мгновение вернувшись с гроздьями чёрных блестящих виноградин. Ловко запрыгнув обратно, она бережно бросила их вниз:

— А-Мин, кушай! Это вкусно!

За такой короткий промежуток времени А-Мин стал выглядеть ещё более вялым. Он сжался в углу, абсолютно не шевелясь, даже головы не поднял.

Сун Кэ, изнывая от нетерпения, ткнула его голову виноградной лозой. Но вдруг А-Мин издал истошный вопль. Хриплый, затихающий крик, последняя нота которого звучала особенно пронзительно.

Сун Кэ застыла от неожиданности и больше не решалась шалить. Она так и осталась стоять на месте полная надежды, беспомощно сжимая в руках виноград, и после долгого томительного ожидания наконец поняла, что А-Мин и правда не хочет с ней контактировать. С поникшей головой она поплелась обратно домой.

...

Войдя в дом, Сун Кэ, не теряя ни секунды, сорвала со спины свёрток и развернула его на столе. Постепенно обнажилось длинное узкое содержимое — перед ней предстал меч династии Тан. Величественный и холодный клинок, сохранившийся с эпохи погибшей цивилизации.

Сун Кэ широко раскрыла глаза, её пальцы жадно обхватили рукоять меча, во взгляде читался детский восторг.

Налюбовавшись им, она достала из-под стола толстый альбом и скрупулёзно принялась зарисовывать клинок, сверяясь с каждой деталью. Все понравившееся оружия Сун Кэ тщательно запечатлевала на бумаге, чтобы в любой момент можно было вернуться и заново пережить восторг первых мгновений знакомства. Но вкусы её были слишком разносторонни, а увлечённость — безгранична, поэтому альбом неумолимо толстел с каждым новым добавленным эскизом.

В эпоху новой цивилизации подавляющее большинство холодного оружия окончательно утратило практическую ценность, постепенно превратившись в музейные экспонаты и объекты археологических исследований.

Сун Кэ была белой вороной. В то время как альянс вовсю продвигал новейшие виды вооружений, её совершенно не интересовали эти технологии. Лишь холодное оружие погибшей цивилизации заставляло её сердце биться чаще. Этот клинок был новым приобретением её наставника. Только ценой невероятных усилий, победив в схватке всех старших учеников, она вырвала разрешение взглянуть на него — и то лишь до завтра. Если бы не строжайший запрет мастера перед уходом с горы, она бы непременно заснула сегодня в обнимку с лезвием!

Что же до её наставника, то именно он был причиной, по которой она должна каждый день трудиться в поте лица и проделывать путь в двадцать километров туда и обратно.

Сун Кэ с детства обладала необычайным даром, её сверхъестественная сила заставила её дедушку принять решение: ей суждено было освоить боевые искусства. Годы скитаний с дедушкой по разным уголкам мира закончились, когда они наткнулись на древнюю школу боевых искусств в Юэшань (район E166). Это заведение, чья история насчитывала не одну сотню лет, возглавлял Чжан Тин — впоследствии её мастер, человек с таинственным прошлым.

Юэшань относилась к экологическим ландшафтам, непригодным для постоянного проживания. После недолгих раздумий дед решил поселиться с ней в ближайшем районе F177, известный своим хаосом и грязью. С тех пор они больше не меняли место жительства.

Спустя получасовой кропотливой работы над эскизом, Сун Кэ лениво потянулась и поднялась с пола.

Комната была голой, в ней находились лишь несколько больших стандартных предметов мебели, делающих пространство ещё более опустелым. Сун Кэ прошла на кухню, там она вскипятила воду и подготовила огромную тарелку простой лапши, щедро посыпав её колечками зелёного лука. В качестве дополнения — два целых роскошно приготовленных яйца.

С миской лапши, которая была больше её лица, Сун Кэ возвратилась в гостиную.

Она причмокивала лапшой, бросая жадные взгляды на тандао, лежащий на столе, затем снова уминала порцию, после чего тоскливо скользила глазами по альбому.

«П.п: Тандао — меч династии Тан.»

Самое то для аппетита!

Сун Кэ была сиротой, которую подобрал её дедушка. У неё не было ни родителей, ни братьев с сёстрами, она была одной-одинёшенькой.

Когда несколько лет назад её дедушка умер, Сун Кэ пришлось учиться жить самостоятельно. Она, неспособная выстраивать межличностные отношения, постепенно опустилась до общения с соседской священной майной — единственным существом, терпевшим её общество.

 Потому что она с самого рождения заикалась.

Закончив с лапшой и вымыв тарелку, Сун Кэ вернулась на пол, достала потрёпанный планшет, оставленный дедом, и погрузилась в чтение.

Этот планшет был последним заданием, которое оставил ей дедушка перед смертью: минимум час занятий каждый день.

 Из-за жизненных препятствий ей пришлось бросить школу в середине обучения. Но в эпоху стремительного развития новой цивилизации, когда мир за окном менялся не по дням, а по часам, старик опасался, что внучка вырастет невеждой, окончательно оторванной от реальности. Чтобы этого не случилось, он завещал железное правило: ежедневные занятия — минимум для того, чтобы не отстать от других.

Сун Кэ, порывшись в разбитом планшете, нашла из какого-то забытого места файл под названием «Физика элементарных частиц и продвинутая микробиология» и с горькой покорностью принялась за чтение.

Над головой покачивалась сенсорная лампа, заливая комнату тёплым жёлтым светом, от которого веки сами собой тяжелели.

Сун Кэ всегда клевала носом над учебниками, но сегодня было особенно тяжело — веки словно намазали клеем, предательски слипаясь с каждым движением.

Возможно, она переела — тело налилось тяжестью, а сонливость растекалась по конечностям, превращая их в ватные подобия самих себя.

“Бум!“

Вдруг в ушах раздался грохот.

Оглушительный грохот заставил Сун Кэ вздрогнуть настолько резко, что она кувыркнулась вперёд, ударившись головой о пол. Спустя несколько мгновений она медленно поднялась, потирая макушку.

Она продолжала тереть макушку, но вдруг сообразила несоответствие — её голова, в конце концов, не была стальной, так откуда же взялся этот оглушительный грохот?

Сун Кэ открыла глаза и огляделась.

Перед ней открылась шокирующая картина: окно было проломлено огромной дырой, а пол усыпан осколками стекла, искрящимися в тусклом свете. Холодный ночной воздух врывался внутрь, отчего её кожа покрылась мурашками.

Снаружи идёт град?

Бросив давно потухший планшет, Сун Кэ резко поднялась, чтобы осмотреться.

На подоконнике корчился расплывчатый тёмный силуэт, судорожно дёргаясь в лунном свете.

Сун Кэ повысила бдительность, и с особой осторожностью приблизилась...

Чёрная священная майна неестественно дёргала крыльями, её бывшие гладкие перья теперь торчали клочьями, обнажая пятнистую кожу с язвами. Глаза-бусинки, обычно блестящие, теперь были покрыты мутной пеленой, и их тусклый взгляд упорно следил за чем-то впереди.

Птица разинула клюв, издавая хриплый и неестественный звук — не то мольба о помощи, не то угрожающее рычание. Но самое жуткое открылось внутри: два ряда неровных зубов, острых как иглы, заляпанных чёрной липкой кровью. 

Это А-Мин!

Сун Кэ крепче вцепилась в подоконник.

Не успела она опомниться, как майна конвульсивно дёрнулась несколько раз и затихла, а голова бессильно опрокинулась вниз.