В тот миг Святой Меч, чьи глаза были плотно сомкнуты, открыл их. Утомлённый взор остановился на моём лице.

— В таком жалком виде, весь истерзанный, ты ещё смеешь проявлять благородство. Я выступлю сам, а ты защищай сэра Рафаэля.

— Нет, выступить должен я. Скоро прибудет магический легион под предводительством Наташи, а моё состояние сейчас, скажем так, не самое лучшее.

Раз я столкнулась со Святым Мечом, значит, точка сбора с магическим легионом перед возвращением в штаб точно была где-то поблизости. Но я размахивала мечом три дня напролёт, и уже полдня как моё сознание балансировало на грани бреда.

- Убей.

Неизвестно, какая беда могла приключиться, поэтому правильнее было держаться как можно дальше от союзников. Ужасающий облик потерявшего контроль одержимого мечом... я не хотела показывать его никому.

— Сэр Андерт, ты всегда был безрассуден.

— ...

— Поразительно. Ты не следуешь чётким убеждениям, как Рафаэль Зенайл. Тогда ответ лишь один... Тебе совсем не дорога жизнь?

— Да разве найдётся в мире человек, которому она не дорога? Просто мне немного не хватает чувства страха.

— Кажется, теперь я понимаю, почему закалённые в боях ветераны войны трепещут перед тобой.

Святой Меч, изрёкший эту непостижимую вещь, пристально посмотрел мне в глаза и спросил:

— Когда война закончится, пойдёшь за мной?

У меня не было времени раздумывать над его истинными намерениями.

— Уже за одну эту речь я благодарен.

Я отвернулась от его непоколебимого взгляда. Во рту почему-то стало горько.

После этого... стоит ли называть это роковым стечением обстоятельств? Для того, кто так храбро поднялся и ушёл, результат был плохим.

Сказалось то, что я не спала нормально три дня — концентрация подвела. Я едва не лишилась руки, но, по счастью, на обратном пути столкнулась со Святым Мечом, что предотвратило трагедию.

Хотя, оглядываясь назад, я сомневаюсь, было ли это просто удачей.

— Не лучше ли было остаться калекой? Сэр Андерт, стоило бы переломать тебе пару конечностей, чтобы ты наконец угомонился.

— Вы же это не всерьёз?

— А разве похоже, что нет?

Хотя я и услышала такие жуткие проклятия… но всё же я не стала одноруким мечником, и на том спасибо.

Так я снова выжила и в штабе командования впервые за восемь лет с момента объявления войны наслаждалась отдыхом.

— В тот день сэр Рафаэль взошёл на высшую ступень, недосягаемую для человеческой плоти. В таких случаях, понимаешь ли, что значат жалкие пятьдесят метров? Он наверняка почует чужое присутствие и за пятьсот метров. Завидую тебе, что ты стал свидетелем такого исторического момента. Ха-ха.

Пятьсот метров. Если так, то он не человек, а просто монстр, разве нет?

— К слову, какие слова оставил тебе в тот день герцог Беркли-Грейтон? Думаю, сегодняшний вопрос связан именно с этим.

— Вы прямо в точку попали.

Может быть, состояние Рафаэля в тот день и было тем самым «анатманом», о котором упоминал граф Роузбелл?

Звучало как весьма правдоподобное предположение. Однако это состояние казалось крайне опасным... Неужели Святой Меч и граф Роузбелл тоже преодолели подобные кризисы в своё время, пока я не видела?

Внезапно я почувствовала на себе его пылкий взгляд, буквально сверлящий моё лицо.

— И почему вы меня так разглядываете с этим подозрительным видом?

Граф Роузбелл, поглаживая свою редкую бороду, ответил взглядом человека, ворошащего не столь далёкое прошлое:

— Сэр Андерт, ты тоже сильно изменился. Кажется, ещё вчера ты размахивал мечом, словно дубиной... Когда я пытался дать тебе, невежде в делах меча, дельные советы, ты всегда оставался безучастным. Ха-ха. И всё же ты выжил вопреки всему, и настал день, когда ты сам пришёл просить наставлений. Время — удивительная штука. Или же война слишком жестока.

— Не говорите так, будто вы старик, которому завтра помирать.

— В моём возрасте не было бы странным уже и внуков нянчить, так кто я, если не старик?

Громко рассмеявшись, он вкрадчиво спросил:

— Ну как? Кажется, теперь в тебе проснулась жадность до меча?

— Самую малость.

— Хм...

Снова поглаживание бороды.

— Хммм.

Более того, теперь его взгляд стал не просто вкрадчивым, а каким-то глубоким и томящимся.

— Хмммммм.

Интересно, что он хочет сказать, раз так тянет время? Его поведение было необычайно осторожным, но я не стала торопить его, требуя высказаться прямо, а покорно ждала. К счастью, ожидание было недолгим.

— Кхм. Я не настаиваю, это просто предложение, если вдруг... Если ты действительно решил учиться всерьёз, то под моим началом...

В этот момент за спиной ворвался поток воздуха настолько холодный, что по шее пробежал мороз.

— Заместитель командира рыцарей! Прибыла весточка из столицы!

Брови графа Роузбелла мгновенно сошлись на переносице из-за незваного гостя, ворвавшегося без предупреждения.

— Ха? Что ещё за весточка? Я же ясно приказал не входить без спроса, когда я отдыхаю...

— Это письмо от графини!

Когда адъютант поднял бледно-жёлтое письмо, на лице графа Роузбелла, не скрывавшего раздражения, проступили тень удивления и радости.

Испещрённая шрамами рука командующего, жестом попросив у меня прощения, приняла помятое письмо из рук адъютанта. Я наблюдала за этой сценой с каким-то новым для себя чувством.

«Письмо, значит».

Уже наступила та самая пора.

Каждую зиму на передовую Альянса прибывает тайное послание.

В повозке, прибывшей без лишнего шума, были не императорские указы, а тысячи бумажных конвертов. Письма от родных и близких солдат.

Однако письма можно было только получать. В целях безопасности отвечать на них запрещалось, поэтому повозка отправлялась обратно в столицу сразу после разгрузки.

— Пожалуй, я пойду.

— ...М-м? Всё в порядке, сэр Андерт. Я прочту быстро, присядь и подожди. Тут всего пара страниц.

— Нет, я загляну к вам позже. Отдыхайте.

Граф Роузбелл кивнул, не став возражать против моего неповиновения приказу старшего по званию.

Наверное, он принял во внимание мои обстоятельства. Ведь в такой день для Андерта Фагера писем не будет.

Как и ожидалось, снаружи палатки уже царила суматоха, будто наступил конец войны.

Несмотря на горечь недавнего сокрушительного поражения, на бледных лицах солдат расцветали яркие, словно цветы, улыбки.

Я стояла на голой земле, глядя на тех, кто был занят чтением. Солдаты, невольно собиравшиеся кучками, с неутихающим смехом делились домашними новостями.

Столько среди них было рассеянных: один бедолага, увлёкшись чтением на ходу, даже врезался в моё плечо и шлёпнулся на задницу.

— Простите, сэр Андерт!

Я махнула рукой, мол, всё в порядке, и мужчина, отдав честь, поспешно скрылся. Совсем дисциплину растеряли.

Пересекая этот эпицентр шума, я вдруг представила лица своих друзей, оказавшихся в такой же ситуации. Смех невольно вырвался наружу.

«Я прямо вижу, с какими минами они сидят».

Наташе наверняка пришло письмо от одного из её бесчисленных братьев.

Кажется, я несколько раз слышала их имена, но, как и положено императорской семье, они были настолько утончёнными и труднопроизносимыми, что я забывала их через день-другой.

Наташа обычно из-за этого меня изводила. Например:

— Наташа... Ну зачем ты меня донимаешь? Я же сказал, что помню. Как я могу не знать отправителя писем, которые ты получаешь уже три года...

— Вот и скажи, не увиливай.

— ...

— Живо, Андерт. Это приказ принцессы! Назови имя моего старшего брата!

— И...

— «И»?

— И... И… Ищейка?

— ...

— ...

— А-а-ха-ха! Ха-ха-ха! «Ищейка»! Говорю же тебе — Ашнейке! Ах ты, дерзкий Андерт! Как ты смеешь коверкать имя его высочества принца? Знай: я прощаю тебя только потому, что твоё глупое лицо выглядит мило.

— Премного благодарен.

— И всё же это уму непостижимо. Ты действительно тот человек, который не запомнит хотя бы имени, если ему неинтересно. Когда же ты наконец выучишь имена моей семьи...