Наташа, затаив дыхание, крепко-крепко сжимала меня в объятиях, как вдруг вскинула голову с испуганным видом.

— Ах, какая же я дура, совершила оплошность. Должна была называть тебя Андертом.

Я лишь легко пожала плечами.

— Подумаешь, бывает.

Губы её расплылись в ухмылке — точь-в-точь прежняя Наташа.

Время шло, и она стала выглядеть более зрелой, от неё веяло аурой взрослой женщины, но Наташа всё-таки оставалась Ната...

— А грудь у тебя всё такая же мягкая и упругая, Андерт. Ха-а-а... Фантастическое ощущение.

— ...

Она принялась усердно тереться щекой о мою грудь, и когда я с брезгливым лицом отпихнула её, она выглядела крайне разочарованной, хотя и послушно отстранилась.

Но это было только начало.

Этот взгляд, которым она медленно сканировала меня, обходя по кругу... Это явно был взгляд в стиле «тук-тук☆памп-памп», от которого по позвоночнику начал стекать холодный пот.

— Великолепно.

— Тебе не надоело?

— Всё так же, как восемь лет назад! Та же статность! Свободный дух и даже это вечно скучающее выражение лица... Как за восемь лет в тебе не изменилось ни единой черты? Ты словно сошла со страниц моих старых воспоминаний об Андерте.

Ну, это потому, что большую часть этих восьми лет я проспала...

По сути, мой разум не повзрослел и на полгода с момента окончания Магической войны. И то, что это отражается на моём лице и ауре — вещь вполне естественная.

Осторожно потянув за край моей одежды, она увидела шрам у плеча и тяжело вздохнула.

— И этот шрам на месте...

Если уж на то пошло, это тоже своего рода талант — с таким печальным лицом проверять каждый мускул на моём теле.

— Перестань лапать.

— Ах, Андерт... Стоит мне увидеть шрамы на твоём теле, как моё сердце пронзает острая стрела боли.

В этот момент произошло нечто неожиданное.

[Система блокировки извращенцев активирована.]

Эш, взлетев с моей макушки, не раздумывая, клюнул Наташу в тыльную сторону ладони.

— Эш!

Как бы он ни уменьшился, серый сокол остаётся серым соколом.

От беспощадной атаки на руке Наташи осталась царапина. И не просто лёгкий след — из содранной кожи сочилась кровь, что изрядно напугало и меня.

— Погоди. Стой, у меня где-то должна быть с собой мазь.

[Извращенцы вредны для мира. Попытки лапать чужое тело без разрешения заслуживают всеобщего порицания. Я — драгоценный член семьи Дейзи. Мой долг — защищать тело Дейзи.]

— Да замолчишь ты наконец? Вернёмся — получишь у меня, Эш. Кто разрешал нападать на мою подругу?

Я впервые прикрикнула на своего маленького сокола. Возможно, из-за того, что я обычно так себя не веду, да ещё и пострадала старая подруга, чувство неловкости никак не проходило.

— Всё в порядке, Андерт. Мазь не нужна. Такое, если лизнуть, само пройдёт.

Сама пострадавшая Наташа выглядела на удивление спокойной.

— Какая великолепная птица.

— ...

— Ты права. Извращенцы не приносят пользы. Особенно те, что трутся подле Андерта.

[Поскольку цель встала на путь исправления, система блокировки извращенцев отключена.]

— Впредь продолжай так же хорошо защищать Андерта. Если увидишь кого-то подозрительного немедленно докладывай мне, великой герцогине Хейло.

[Мужчина, стоящий за дверью, признался Дейзи в любви.]

— Чего-о?

Наташа, прищурив глаза, развернулась, явно намереваясь немедленно выскочить из тронного зала.

— Кхм-кхм.

Однако стоило главе прислуги кашлянуть в тишине зала, как запал Наташи тут же угас.

«Глава прислуги — её сдерживающий фактор».

Она как ни в чём не бывало подхватила меня под руку и повела обратно.

— Сначала давай уйдём отсюда, Андерт. Нам нужно о многом поговорить. Так много всего, что, ни больше ни меньше, поживи-ка ты в императорском дворце месяца два, а?

— Мечтать не вредно.

Наташа, только что лучезарно улыбавшаяся, как только двери тронного зала открылись, тут же убрала руку и приняла торжественный вид.

Даже походка изменилась. Куда делись её прыжки, лёгкие, как пух одуванчика? Теперь она шла впереди меня твёрдым, уверенным шагом, точь-в-точь как Рафаэль.

Честно говоря, это выглядело смешно.

Наташа, похоже, заметила мою реакцию.

— ...Гм. Прошу, не смейся. Инастасия меня отчитала, так что ничего не поделаешь. Она при каждом удобном случае учит меня проявлять власть... В её словах есть правда, так что я стараюсь следовать советам.

Инастасия... Кто это был?

Знакомое имя? Но такое откровенно благородное имя...

А.

— Как поживает экономка?

Наташа, легко шагавшая по галерее, обернулась и наклонила голову вбок.

— Экономка? ...А, точно! У Инастасии ведь было такое прошлое. А-ха-ха-ха. Я совсем об этом забыла! То, что моя сестра, блистающая в высшем свете, когда-то была экономкой в доме Вэзервудов.

Она ещё долго хохотала, болтая о том о сём, но перед императорской гвардией снова напустила на себя серьёзность. И как только рыцари скрылись из виду, прошептала мне:

— С Инастасией всё хорошо. Наследный принц тоже растёт достойным мужчиной. Сейчас их, к сожалению, нет во дворце, так что встретиться будет трудно.

Окон в коридоре становилось всё меньше, и яркий дневной свет начал постепенно отступать.

— Пожалуй, на этом с приветствиями покончено...

Если мне не казалось.

Путь, по которому мы шли, становился всё темнее.

— Теперь я просто обязана спросить. Андерт, ты пропал со связи на всё это время из-за Бедствия Риина?

Её пронзительный взгляд из тени требовал ответа. Тот же вопрос, что и у дворецкого-убийцы.

«Дворецкий сказал, что пришлёт старейшину Маликопса».

Раз он не упомянул способ связи, значит, старейшину должны были направить прямо сюда, в императорский дворец.

Дворец — место не для каждого, но, видимо, «Серое Копьё» и императорская семья делят некие секреты, связанные с Вэзервудами.

— ...Наташа, ты знаешь, в какой ситуации оказались Вэзервуды?

— Разумеется. Старейшина вашего рода пришёл к нам, объяснил ситуацию и попросил о помощи. Это было как раз тогда, когда дурная слава Риина только начала доноситься до Пен Лоты, так что мы отреагировали максимально быстро. К счастью, обошлось без жертв.

Первым делом императорский двор разместил своих соглядатаев поблизости от особняка Вэзервудов.

Говорят, что ещё год назад весь Мидвинтри считался зоной особого наблюдения, и там в засаде находились рыцари ордена Беркли-Грейтон.

К счастью, после того первого нападения Риин больше не появлялся у Вэзервудов, и возле особняка остались лишь несколько наблюдателей.

— Поэтому в тот день, когда ты вернулась в особняк, весть об этом тут же долетела до дворца. Было ясно, что если приставить к тебе хвост, ты нас сразу раскусишь, поэтому мы решили отправить гвардию в Бришур и забрать тебя, как только представится случай. ...Хоть теракт и стал неожиданностью.

Говоря это, Наташа с усталым видом потёрла веки. Видимо, разбор последствий теракта в Бришуре дался ей нелегко.

Постепенно темнеющий обзор в какой-то момент полностью поглотила тьма.

— Это тайный проход императорского дворца, ведущий наружу. Лабиринт, в котором из-за барьеров невозможно использовать магию. Следуй за моим голосом. О! Хочешь, возьму за руку?

— Обойдусь.

Лабиринт был длинным, но по сравнению с тайным ходом, ведущим в Каллепу, вполне терпимым.

Щёлк.

В какой-то момент Наташа открыла дверь.

В хлынувшем свете показался старый деревянный дом. Окон не было, так что понять, где мы, было невозможно, но, судя по тишине вокруг, это была окраина города.

Знакомый старик поднялся со стула и поприветствовал меня.

— Старейшина Маликопс.

— ...О, милостивая Каллепа.

Ничего не ответив, он подошёл, взял меня за руки и принялся без конца вздыхать с облегчением.

— Живы! Какое счастье, виконтесса Вэзервуд. Что вернулась целой и невредимой... Хе-хе. У этого старика Маликопса прямо гора с плеч свалилась.

— Почему ты так постарел?

— Даже это грубое замечание мне в радость.

Для старика четыре года — срок немалый. Я молча созерцала лицо Маликопса, ставшее похожим на вяленое мясо, и села на стул.

— Как раз было дело к тебе, старейшина, так что момент удачный.

— Какое дело?..

— Я слышала, что мои родители могут быть живы. Расскажи мне всё, что знаешь.