— Господин, мне кажется, сейчас вы находитесь в очень важный период своей жизни.

— произнесла Лучель, наматывая пасту на вилку.

Похоже, она прибыла из культуры, где не знали пасты — по крайней мере, тонких и длинных спагетти, — так что поначалу совсем не умела ею пользоваться. Но, будучи девушкой, отлично владеющей своим телом, она быстро научилась, стоило Пан Ювону показать ей всего раз.

И хотя она в точности повторяла движения Пан Ювона, когда это делал он, это выглядело как создание «Расенгана», а когда Лучель — невероятно мило. Поистине удивительное зрелище.

— Важный период?

— Да. А-а-а.

Лучель мило улыбнулась и естественно поднесла вилку к губам Пан Ювона.

Да, я примерно ожидал, что этого не избежать, будь мы на свидании или в людном месте.

Ведь для Лучель прислуживать Пан Ювону — это действие, ради которого ей не нужно оглядываться на мнение окружающих.

На самом деле, когда принесли заказанную пасту, Пан Ювон догадался, к чему идет дело, как только Лучель поменялась с ним тарелками.

Но если он будет лишь принимать угощения от Лучель, у неё самой не останется времени на еду.

Поэтому, волей-неволей, Пан Ювон тоже постарался аккуратно и красиво накрутить пасту на вилку, чтобы покормить её, думая при этом: «Разве это отношения господина и слуги, а не приторная парочка?»

— Ваши способности, господин, очень разнообразны.

— Ням-ням… Это точно. А-а-а.

— А-а-а.

Лучель, словно заранее зная, что он так поступит, с готовностью приняла пасту из рук Пан Ювона, быстро прожевала, проглотила макароны и продолжила:

— Конечно, вы преуспеваете во всём, но времени не хватит, чтобы делать абсолютно всё, что вы можете, и создавать всё, к чему способны приложить руку. Я говорю о времени, необходимом для совершенствования в чём-то одном. А-а-а.

Пан Ювон, старательно пережёвывая пасту, задумался над словами Лучель.

Порой она вела себя сущий зверь, но оттого её острые замечания, бьющие точно в цель, разили наповал.

Впрочем, Пан Ювон и сам во время недавних сражений в Башне с «Мечами проливного дождя» думал: «Но, строго говоря, это ведь ни толком фехтование, ни настоящая магия…»

— Но при этом было бы неразумно забрасывать ваши способности. Даже когда мы исследуем Башню вместе, вы справляетесь практически с любой ситуацией именно благодаря им.

— Да, это так… Не делать того, что можешь, тоже как-то не то, верно? А-а-а.

— А-а-а.

Лучель приняла пасту с таким выражением лица, будто была на седьмом небе от счастья.

Пан Ювон начал подозревать, не потому ли эта девчонка вызвалась прислуживать ему, чтобы принуждать к подобным вещам.

…Неужели она действительно использует такую изощрённую тактику?

— Ням… Поэтому я считаю, что с этого момента вам нужно определить приоритеты и направление развития.

— Приоритеты, направление.

— Да. Определить, что для вас сейчас важнее всего, и развиваться в этом ключе. А направление — это, например, следующее: даже создавая артефакты своими силами, вы можете выбирать из множества вариантов, но я бы хотела, чтобы вы делали их так, чтобы они подспорьем служили именно тем способностям, которые вы хотите сделать приоритетными.

Направление развития способностей.

Для Пан Ювона, который только вчера экспериментировал с новым артефактом, это был очень ценный совет.

Даже те же «Мечи проливного дождя» можно было использовать так, чтобы они больше подчёркивали его фехтование.

Будь то управление ими напрямую для демонстрации мастерства или гармоничное сочетание с Длинным мечом палача в бою.

То же самое и с магией.

У Магического языка бесконечные возможности, и применять ли его в ближнем или дальнем бою — зависит исключительно от воли Пан Ювона.

Речь не об отказе от прочих возможностей, а о том, чтобы сосредоточиться на тех, которые Пан Ювон хочет «усилить» в первую очередь.

— Я считаю, что ваша многогранность — это очень круто, но… иногда лучше быть выдающимся в чём-то одном, чем уметь всё понемногу.

— Как Токко Ён или ты, Лучель?

— Да. И я уверена, что в служении вам я лучше кого бы то ни было.

Лучель улыбнулась, делая вид, будто не понимает, о чём толкует Пан Ювон, хотя прекрасно всё знала.

Пан Ювон невольно рассмеялся, находя это милым, но Лучель сказала с неожиданно серьёзным выражением лица:

— Поэтому вы никогда, никогда не должны меня бросать…!

— Не брошу. Я никогда не собираюсь бросать своих товарищей… вассалов.

Заметив, как при слове «товарищ» её глаза хищно блеснули, он поспешно исправился на «вассал», и на её личике вновь появилось выражение: «Ну ладно, на этот раз прощаю.»

Было опасно, ещё чуть-чуть — и общественная симпатия, с таким трудом завоёванная через канал «Ребеллион», могла быть растрачена из-за обвинений в непристойном поведении!

Пан Ювон спокойно принял предложенную ею пасту и начал приводить мысли в порядок.

«Лучель хочет, чтобы я выбрал чёткую концепцию. Быть универсалом — это хорошо, но нужно стать универсальным игроком, у которого есть одна выдающаяся область.»

Способности Пан Ювона основаны на его силе, но их можно разделить на несколько направлений.

Первое — это боевые искусства, включая фехтование и технику культивации.

Хотя способность видеть суть вещей помогает легче понимать боевые искусства или их тонкости, честно говоря, это было далеко от прямого использования его силы.

Второе — элементальная магия и Магический язык (после того как он в изобилии отобрал концепты у ледяных гигантов, к ним добавились еще и проклятия).

Это как раз та сфера, на которую напрямую воздействует его главная сила — Код Вавилонии.

В частности, Магический язык представляет собой уникальную магическую систему, обладающую невероятной, несравненной ни с чем другим гибкостью и удобством.

Правда, если говорить начистоту, в случае с Магическим языком понятие «навыка» или «мастерства» практически не имело значения.

Хотя эта магия сильно зависит от его жизни, души, магии (хёнги), Всевидящего ока, Всеслышащего уха и Всегласящих уст, сами эти концепты растут стремительно и независимо от заклинаний.

Если сравнивать это с чем-то другим, то это как огнестрельное оружие.

Как только привыкаешь стрелять и повышаешь точность, сила выстрела не изменится, пока не обновишь само оружие или боеприпасы.

Элементальная магия и проклятия напрямую зависят от уровня мастерства: он постоянно занимается с Ю Миной и Селлоном, оттачивая их… но в сравнении с Магическим языком они не могли служить его главной силой да и связь с концептом у них была слабее.

Третье — это, безусловно, создание артефактов и вассалов.

Это тоже область, где его сила используется в полной мере.

Теперь все созданные им артефакты — включая Тике, полностью переоборудованную для боя — отличались огромной мощью, а в столкновениях с Иректо и доцентом Фарелом Ева и вовсе совершила настоящий подвиг, переломив ход сражения.

Однако, если сосредоточиться только на создании слишком мощных артефактов, можно упустить возможность развивать собственную боевую мощь Пан Ювона.

Стоило четко определиться с линией поведения: штамповать толпы вассалов-артефактов, поручая всю грязную работу им, а самому держаться в тени, либо же использовать артефакты лишь как подспорье, возглавляя битву лично.

«Даже в этом исследовании я мог бы набраться опыта ближнего боя, скрещивая мечи с гигантами, или же просто уничтожить их всех масштабной магией.»

Пан Ювон тщательно обдумал всё (всё это время они с Лучель продолжали кормить друг друга) и вскоре пришёл к выводу.

— В критический момент человеку нужна сила, чтобы защитить себя. А встретить столь прекрасного наставника, как Токко Ён, в нужный час — огромная удача. Пожалуй, сделать упор на боевые искусства будет самым верным решением.

— Я тоже так думаю, господин.

Лучель просияла.

Наверное, она тоже ждала этого ответа.

— Боевые искусства — это область, на которую моя сила влияет меньше всего. Именно поэтому я считаю нужным сосредоточиться на них. Честно говоря, в остальных направлениях даже скромные усилия приносят колоссальный результат. Впредь я сделаю так, чтобы и магия, и артефакты служили подспорьем для моего боевого искусства.

Конечно, он не собирался полностью отказываться от других возможностей.

Например, масштабные площадные заклинания, которые можно сотворить лишь с помощью элементальной магии, предстоит и дальше неустанно совершенствовать.

Бывают задачи, которые невозможно решить его телом, а только с помощью артефактов.

Просто он расставил приоритеты между тремя способностями.

«Нужно постараться добиться более глубокой гармонии Мечей проливного дождя с боевыми искусствами. Здорово, что теперь я могу управлять двенадцатью клинками одновременно, но… придется начинать всё сначала.»

Пан Ювон твёрдо решил это и сделал глоток воды, а Лучель, которая была поглощена созерцанием его профиля, вдруг тихо улыбнулась и сказала:

— Раз уж так решено, пожалуйста, не увлекайтесь слишком сильно той женщиной.

— …А?

— Я о Мире, старшекурснице с факультета создания артефактов. Разве обязательно проводить с ней ночи напролет ради создания артефактов?

— …

Ой.

Странно.

— И об Айре из Специального класса, с которой вы пишете магическую диссертацию… Пан Ювон делает ставку на боевые искусства, так что, полагаю, нет нужды так усердствовать в магических изысканиях. Диссертацию вполне можно написать без излишнего фанатизма.

Лучель явно говорила это из искреннего беспокойства за него.

Почему же кажется, будто она ревнует к другим женщинам, с которыми он общается, и пытается манипулировать его мыслями и действиями?

Подозревать её, когда она так искренне заботится, — это уже перебор, даже для него.

Но Пан Ювон не мог не спросить.

— …Лучель, ты что, ревнуешь?

— Да, ужасно! Мне так обидно, что я спать не могу…!

Лучель была очень честна.

Нет, ну надо же, так ловко подвести к этому, а в конце выдать всё с потрохами.

— Я не хотела вас обманывать… К тому же, если вы сами считаете, что это нужно вам, я бы всё равно не посмела вас остановить…

— Лучель, ты такая милая.

Хотелось бы добавить к этому пять восклицательных знаков, но он сдержался, чтобы не привлекать внимания.

Вместо этого он ответил ей со всей искренностью:

— Спасибо, что так заботишься обо мне, Лучель.

— Господин…!

— Конечно, поначалу я думал, что всё это лишь из-за «преданности», возникшей полупринудительно.

Он высказал мысли, которые могли показаться довольно мелкими.

— Гос… подин?

Лучель замерла.

Но Пан Ювон не отступал: по сути, он и затеял сегодняшнее свидание с Лучель именно ради этих слов.

Он окружил столик заклинанием звукоизоляции и барьером, дабы никто не мог подслушать их или помешать, после чего продолжил:

— Я полагал, что ты притворяешься, будто испытываешь ко мне романтические чувства, лишь бы преодолеть «Сердце-горнило» и вырасти над собой. Ведь только так ты могла добиться моей защиты и поддерживать хорошие отношения.

— Господин, я…

— Если первая пуговица застегнута неверно, можно расстегнуть ее и перестегнуть заново, но в человеческих отношениях так не работает, верно? Раз уж ты связана со мной преданностью, избавиться от подобных подозрений начисто для меня попросту невозможно. Можно сделать вид, что их нет, но это всего лишь игра. А мне не хочется притворяться перед тобой.

Лучель сообразила, что Пан Ювон не просто отмахивается от ее чувств, и, уняв возражения, молча внимала дальше.

— Но ведь если я подозреваю тебя, это не значит, что я тебя выгоню, верно?

— Господин…?

— Поэтому… я решил принять тебя целиком, включая всё это.

И её ожидание было вознаграждено.

— Короче говоря, я решил думать и поступать так, как мне удобно.

— Господин!

Лучель широко открыла глаза и вскочила с места.

Удивительно, но, хотя это была не боевая ситуация и она не активировала концепт гиганта, у неё прорезались звериные уши и хвост.

— Так что, Лучель, отныне ты не смеешь ни ненавидеть меня, ни тяготиться мной, ни отвергать. Что бы я ни делал, ты должна кивать и принимать это. Таковы правильные отношения между господином и вассалом. …Ясно?

— Да, да…! Это именно то, чего я хотела…!

Честно говоря, произнося это, он сам чувствовал себя последним мерзавцем, но Лучель, растроганная до слез, со стоном бросилась в его объятия.

В то же время он заметил, как концепт преданности в её теле, который до этого вяло держался на отметке 6, внезапно перевалил за 10.

Всё-таки… как я и ожидал.

На лице сама собой появилась кривая усмешка.

«Токко Ён как-то говорила, что Лучель нравится, когда я давлю… Её отношение было одинаковым с самого начала. Она действительно хотела, чтобы я сказал именно это.»

«Я не хочу притворяться перед тобой» — наглая ложь.

Пан Ювон — не «настоящий мужчина.»

Он ещё не до конца избавился от образа мышления современного человека с Земли.

Но пусть уверенности до конца и не было, стоило присмотреться к поведению Лучель: несмотря на все путы преданности, в ее словах и поступках сквозило столько всего, что не поддавалось иному объяснению, кроме как искренней романтической симпатией к Пан Ювону. Так что и его собственное раздражение заметно улетучилось по сравнению с первыми днями их союза.

Но… пусть уверенности и не было, если присмотреться к поведению Лучель, то, несмотря на все условия, включая преданность, в её словах и поступках было столько всего, что невозможно было объяснить иначе, как романтической симпатией к Пан Ювону, так что и у него самого стало меньше неприязни по сравнению с тем, когда они только связали себя узами господина и слуги.

«В любом случае… это было долго.»

Ровно месяц минул с тех пор, как они связали себя узами господина и вассала.

Их отношения наконец-то приобрели подобающий вид.

— Так что теперь, если я буду гулять с другими девушками, не смей злиться.

— Это… это зависит от ситуации!

А, ну конечно.