Говорят, давным-давно в этих землях проживал иной народ. Своего предводителя у него не было, но однажды издалека пришла женщина благородного происхождения. Она поселилась среди местных и понесла в своем чреве Сына Небес — того, кто стал первым императором этого края.
Женщину звали Си Ван Му, Мать Императоров. Поговаривали, что она была бессмертной, а ее глаза видели даже сквозь тьму безлунной ночи — благодаря этой способности она вела за собой людей.
Пожилой евнух читал книгу мягким, успокаивающим голосом. Примерно половина учениц слушала с интересом, в то время как остальные уже клевали носом — или изо всех сил боролись со сном. Мао Мао не могла их упрекать: даже ей с трудом удавалось сдержать зевоту.
Свою наблюдательную позицию травница заняла снаружи, за стеной классной комнаты. Насколько можно было судить, внутри находилось около двух десятков учениц — много это или мало, девушка затруднялась определить. Служанка посчитала, что для подобной задумки людей вполне достаточно — но вот евнух, стоявший рядом, выглядел явно разочарованным.
— Господин, они вас увидят, — заметила Мао Мао, когда лицо Жэнь Ши уже было готово показаться в оконном проеме. Вряд ли хоть кто-то смог бы сосредоточиться на учебе, зная, что на него смотрит столь прекрасное создание.
— Мне сообщали, что поначалу здесь было всего около десяти учащихся, — утешающе сказал Гао Шунь. — Так что их число определенно растет.
Они стояли около школы для служанок, которая открылась во внутреннем дворе благодаря усилиям Жэнь Ши. Поначалу молодой человек хотел сделать вывеску, чтобы во всеуслышание объявить о появлении учебного заведения, но Мао Мао его отговорила — девушка считала, что лишний шум только все усложнит. В итоге открытие прошло тихо, без какой-либо огласки.
Для размещения школы переоборудовали одно из наименее разрушенных зданий в северной части Заднего дворца. Раньше строение использовалось во время визитов иностранных послов, так что его состояние было вполне приличным и выглядело оно весьма достойно.
Среди учениц травница заметила Сяо Лань. Та, сонно потирая глаза, пыталась уделить внимание и учителю, и книге перед собой. Девчушка уже освоила множество повседневных слов и переходила к разбору несложных историй. Текст, только что прочитанный евнухом, повествовал об основании страны — эту легенду слышал каждый хотя бы раз в жизни.
Травницу не особенно интересовали такие занятия, но отказать Жэнь Ши, который позвал ее оценить свое детище, девушка не смогла. Впрочем, было бы не совсем честно говорить, что Мао Мао вовсе не проявляла любопытство. Здесь училась Сяо Лань, присутствовали и другие знакомые служанки — если план евнуха сработает, внутренний двор со временем может преобразиться до неузнаваемости.
— Господин Жэнь Ши, пора, — напомнил о времени его помощник.
Прекрасный евнух был человеком занятым; с неохотой он отвел взгляд от плода своих стараний. Казалось, Жэнь Ши с удовольствием понаблюдал бы за ученицами еще немного, но его звали дела.
— Что собираешься делать дальше? — спросил он Мао Мао.
— Я бы хотела остаться тут подольше, если можно. Посмотреть, как все идет.
— Хм. Если заметишь что-то неладное — сразу докладывай.
Служанка медленно поклонилась.
Когда урок подошел к концу, появилось несколько евнухов. Они принесли выпечку и стали раздавать ее ученицам, которые пожирали сладости глазами. Травница нашла Сяо Лань и подошла к ней.
— О, Мфао Мфао, — промычала та с набитым ртом — выглядела она так, словно вот-вот подавится. Мао Мао поспешила попросить одного из евнухов принести воды, но к тому моменту, как он вернулся, Сяо Лань уже хлопала себя по груди.
На столе, рядом с книгой, по которой занималась девушка, виднелась узкая полоска песка. Служанкам предоставляли учебные материалы, но бумага и кисти стоили недешево — если бы каждая ученица получила их в постоянное пользование, средства школы иссякли бы очень быстро. Так что для практики здесь использовали небольшие емкости с песком. На указательном пальце Сяо Лань остались его крупицы — явное свидетельство усердной работы. Да, девчушка выглядела порядком измотанной, но травница решила не акцентировать на этом внимания.
Служанка взяла кружку, которую протянула ей Мао Мао, отпила и с облегчением выдохнула.
— Как твои успехи? — поинтересовалась девушка.
— Хи-хи, еще работать и работать. Я хотела спросить учителя вот об этом, — ответила Сяо Лань и ткнула пальцем в страницу, расположенную немного дальше той, что читали на уроке. — Я ведь не особо умная… Если не буду забегать вперед, никогда не поспею.
С этими словами служанка отправила в рот последние крошки и запила их еще одной кружкой воды.
Мао Мао решила прогуляться вместе с Сяо Лань. Они покинули класс и прошли по крытой галерее в соседнее здание, где находился кабинет учителя. По пути травница бросила взгляд на пруд — тот самый, что послужил фоном на недавнем ночном приеме. За водоемом возвышалось старое святилище — здание, очевидно, стоявшее здесь еще со времен основания внутреннего двора. Его архитектура резко отличалась от того, к чему привыкла Мао Мао: вытянутое с севера на юг строение было узким и длинным. Стены и крыша не показывали признаков обветшания — за зданием явно ухаживали.
«Интересно, проходят ли здесь еще какие-нибудь ритуалы?» — подумала служанка. В конце концов, миновав святилище, они оказались перед кабинетом учителя.
— Простииитеее, — протянула Сяо Лань. — Можно мне на пару минут?
Приветствие вышло не самым элегантным, но старый евнух лишь добродушно улыбнулся и пригласил девушек войти. Сяо Лань, по-видимому, сразу ему приглянулась — по своей природе она располагала к себе окружающих, и пожилой мужчина говорил с ней с такой теплотой, словно перед ним стояла родная внучка.
— Не припоминаю, чтобы видел твою подругу раньше.
— Я просто за компанию, — спокойно ответила Мао Мао.
— Понимаю, понимаю. Тогда присядь сюда, если не возражаешь, — с легкой улыбкой сказал евнух. Травница послушно подошла и села на стул. Из окна ей открылся вид на здание, мимо которого они проходили раньше. Каменные колонны стояли плотным рядом, так что казалось, будто внутреннее пространство было замысловато разделено на отдельные комнаты.
— Заинтересовалась святилищем? — спросил учитель.
— Немного. Просто не могу отделаться от мысли, что архитектура у него какая-то… странная.
Это было в духе Мао Мао: если что-то привлекало ее внимание, девушка тут же становилась одержима. Травница буквально впилась взглядом в строение, даже не осознавая этого.
— Святилище возвели те, кто жил здесь задолго до нынешней династии. Когда госпожа Си Ван Му, Мать Императоров, стала правительницей, она решила не запрещать людям исповедовать свою веру. Напротив, она сама обратилась к традициям местного народа — и благодаря ей эта вера только укрепилась.
Си Ван Му — та самая женщина из мифа об основании государства, который старый евнух читал в классе. Она же считается матерью первого императора. Существует множество трактовок этой истории: одни утверждают, что легендарная личность явилась из давно исчезнувшей страны, другие — что она бессмертная, сошедшая на землю из небесных чертогов.
— Каждый, кто желал властвовать над этими землями, должен был пройти через святилище. Лишь избравший верный путь достоин стать правителем — таков был завет Си Ван Му первому императору.
Ее сын справился с испытанием и первым взошел на трон.
— Очень интересно.
— Правда? Говорят, именно из-за этого святилища столицу и решили перенести сюда, — старик улыбнулся, будто предаваясь воспоминаниям. — Однако это место уже десятки лет простаивает без цели. Иногда я думаю — доведется ли мне еще хоть раз увидеть, как его используют по назначению?
— Что вы имеете в виду?
— Ну… — евнух ответил не сразу. Вместо этого он протянул Сяо Лань письменные принадлежности, великодушно позволив ей воспользоваться его собственной кистью. Девочка взяла инструмент и нахмурилась, стараясь правильно держать древко. Казалось, беседа ее совсем не интересовала.
— Всех старших братьев прошлого императора унесла эпидемия. Ситуация была плачевна — почти все мальчики и младенцы мужского пола тогда погибли. В императорском роду просто не осталось наследников.
Вот как трон получил предыдущий император — самый младший из сыновей. Однако столь необычные обстоятельства породили неприятные слухи: якобы императрица-регент, мать единственного оставшегося в живых принца, приложила руку к «эпидемии».
Мао Мао не могла не отметить, что рассказ собеседника звучал не очень-то уважительно по отношению к императорской семье. Однако в голосе евнуха не было ни злобы, ни иронии. Он говорил как исследователь, беспристрастно излагающий факты.
В этот момент Сяо Лань уронила кисть в тушечницу. Капли разлетелись во все стороны, и на щеке юной ученицы появился узор в виде горошка.
Обряды посвящения были делом привычным, но именно этот вызывал у Мао Мао живой интерес. Пока она разглядывала святилище, евнух смотрел на травницу — понять, о чем он думал, не представлялось возможным.
— Должен признать, я рад, что кто-то еще хочет разузнать об этом древнем месте, — негромко произнес учитель. — Сейчас мало кто горит желанием слушать подобные сказки. Ведь это… было слишком давно.
Пожилой мужчина тоже выглянул наружу.
— А раньше им кто-то уже интересовался?
— Да. Был один человек… врач, работавший здесь много лет назад. Настоящий чудак. Всякий раз, когда у него выдавалась свободная минутка, он бродил по внутреннему двору с точно таким же лицом, как у тебя сейчас.
В памяти Мао Мао сразу всплыла знакомая фигура.
— Его случайно не Ло Мэнь звали?
Глаза евнуха расширились от удивления.
— Ты его знаешь?
Старик Ло Мэнь выглядел совершенно обычным, даже здравомыслящим человеком, но на деле вовсе таковым не являлся. Если бы он действительно был нормальным, то вряд ли стал рассаживать лекарственные травы по всему внутреннему двору.
«Ох, наверное, не стоило его упоминать», — подумала служанка.
Все же этот человек был изгнан как преступник. Возможно, лучше было бы и вовсе не называть его имени. Однако, судя по всему, старый учитель не испытывал по отношению к бывшему дворцовому лекарю никакой неприязни. Мао Мао откровенно призналась, что Ло Мэнь — ее родственник, и что теперь он зарабатывает себе на жизнь работая аптекарем.
Евнух взволнованно посмотрел на травницу. Сяо Лань тем временем сосредоточенно вглядывалась в свои кривоватые иероглифы.
— Понятно, — сказал собеседник. — Да, Ло Мэнь…
Возможно, он даже дружил с ее приемным отцом. Мао Мао хотела еще порасспрашивать учителя, но им пора было идти. Девушка забрала с собой Сяо Лань — та бережно спрятала грубый, неподатливый, полный иероглифов листок в складки одежды, — и они вместе вышли из школы.
Два дня спустя его величество посетил Нефритовый дворец. Травница, как обычно, исполнила свои обязанности дегустатора и уже собиралась уйти, когда правитель остановил девушку.
— Чем могу быть полезна? — спросила Мао Мао. Если император решил поговорить, вероятно, дело касалось тех самых иллюстрированных «пособий» или чего-то в том же роде. К сожалению, теперь распространять можно было только те материалы, что прошли цензуру, и просто так передавать подобные вещи его величеству уже не представлялось возможным. Служанка думала, что Жэнь Ши мог отнести их императору лично.
— Я сейчас собираюсь в Святилище Выбора. Хочу, чтобы ты сопровождала меня.
А? Мао Мао едва не выдохнула вслух, но вовремя прижала ладонь ко рту.
Что вообще здесь происходит?
Они шли по направлению к северной части Заднего дворца сквозь ночь при свете фонаря, сопровождаемые двумя евнухами — телохранителями его величества, — а также Гао Шунем и Жэнь Ши. Вид последнего был озадаченным — похоже, его тоже позвали внезапно.
«Что же задумал император?» — гадала Мао Мао. Северная сторона дворца никогда не отличалась оживленностью, а ночью здесь стояла почти зловещая тишина. Единственное, что утешало девушку — из кустов и теней деревьев не доносилось никаких звуков, которые бы говорили о запретной любви.
Когда группа людей подошла к святилищу, там уже стоял старый евнух, с которым травница беседовала пару дней назад.
— Я ждал вас, — произнес он, почтительно склонившись. Император кивнул мужчине, погладив бороду — предмет своей гордости.
— Могу я войти еще раз?
— Вы вольны входить столько раз, сколько пожелаете, ваше величество.
В словах евнуха сквозила едва прикрытая провокация, и у Мао Мао от этого волосы на затылке встали дыбом. Император, продолжая возиться со своей бородой, оставался абсолютно спокоен. Зато Гао Шунь и другие евнухи не могли скрыть своего недовольства. Лишь Жэнь Ши не нахмурился — он пристально вглядывался в здание, словно обдумывал что-то важное.
Старый учитель открыл двери святилища и пропустил императора внутрь.
— Хотите взять кого-нибудь в качестве своих спутников? — поинтересовался евнух. В его тоне вновь проскользнула едкая насмешка.
— Эти двое вполне подойдут, — ответил император и с легкой ухмылкой посмотрел на Жэнь Ши и Мао Мао.
«В чем тут дело?» — раздраженно подумала служанка, заходя в святилище. Она еще могла понять, почему его величество выбрал Жэнь Ши: тот проводил церемонии и всякое такое, поэтому привык бывать в подобных местах. Но Мао Мао? Зачем понадобилась она?
— Женщинам ведь не запрещено сюда входить? — тихо спросила она у учителя.
Тот широко улыбнулся:
— Как ты помнишь, и Си Ван Му, и императрица-регент были женщинами.
Травница ничего не ответила — лишь опустила голову и пошла следом за мужчинами.
Сразу за входом открывалось просторное пустое помещение. Из него далее вело три двери разного цвета, а над ними виднелась надпись: «Не входи в красную дверь».
Девушка прищурилась. Слева направо шли: синzя, красная и зеленая двери. Краски были чистыми и яркими — похоже, обновляли их регулярно.
— Какой путь выберете? — осведомился старый евнух, поглаживая подбородок.
Император почесал затылок и направился к синей двери.
— В прошлый раз я пошел через зеленую. Теперь можно попробовать эту.
— Конечно, господин.
Процессия вошла в синюю дверь, миновала узкий коридор и оказалась в следующей комнате — новая надпись и опять же три варианта. Мао Мао слегка наклонила голову. Иероглифы гласили: «Не входи в черную дверь». На этот раз перед ними находились ярко-красная, черная и белая двери. Стены и колонны были довольно грязные, но вот створки выглядели так, словно их совсем недавно красили.
— Присматривать за этим местом — моя обязанность. Стоит лишь подумать, что сюда больше никто не заглянет, как обязательно найдется желающий войти, — сказал старый евнух, демонстративно пожимая плечами. Было ясно, что именно он и подкрашивал двери.
Император погладил бороду и выбрал красный ход. Далее открылся еще один коридор, потом еще одна комната, и снова — три пути и одна загадка. Мао Мао уныло думала о том, сколько же еще таких помещений им предстоит пройти. В здании не было окон, так что свежий воздух не мог развеять здешнюю духоту.
Травница была права: планировка святилища оказалась довольно запутанной. Порой они шли в обратном направлении или вдруг поднимались на один пролет лестницы — и так до тех пор, пока девушка окончательно не перестала ориентироваться. В какой-то момент она заметила, что некоторые комнаты соединяются между собой через общие двери.
«Видимо, это надолго».
В отличие от нетерпеливой Мао Мао, Жэнь Ши рассматривал обстановку с непривычно серьезным видом. «Не входи в синюю дверь», — гласила новая надпись. Перед ними были синяя, фиолетовая и желтая двери. Его величество выбрал желтую.
— Кажется, это последняя, — сказал он. Дверная створка со скрипом отворилась, и за ней оказался лишь один проход. Там, где обычно располагалась надпись с указаниями, значилось: «Императорское дитя, однако не дитя Матери Императоров».
Фраза звучала странно, но смысл был очевиден: испытание провалено.
— Как в прошлый раз, да? — Император, казалось, прятал горькую улыбку за густой бородой. Жэнь Ши внимательно наблюдал за ним. — Что это, если не воля небес.
— Ваше величество шутит. С давних пор святилище было закрыто, и только я один остался за ним присматривать. Воля небес тут ни при чем. — Учитель спрятал руки в рукава и склонил голову. По его поведению можно было понять: несмотря на то, что его сделали евнухом, внутри он сохранил несгибаемую гордость. Вероятно, мужчина следил за этим местом долгие годы, и когда здание оказалось в пределах внутреннего двора, даже согласился на кастрацию, лишь бы продолжить свое дело.
Император неукоснительно выполнял все указания надписей. И все же… где-то он ошибся?
Евнух открыл перед правителем дверь.
— Выход здесь, господин, — сказал старик.
Мао Мао и остальные, расстроенные, вышли наружу.
По какой невообразимой причине император был отвергнут? Девушка мысленно перебирала события, загибая пальцы и вспоминая, какие двери он выбирал. Чтобы все как следует обдумать, служанка присела и веточкой начала чертить в пыли порядок пройденных комнат — насколько могла вспомнить. Травница понимала, что в присутствии правителя это выглядело не слишком учтиво, но все равно продолжала свое занятие.
— Уверен, Ло Мэнь бы понял, — заметил учитель.
«Мой старик понял бы?» — удивленно подумала Мао Мао. Что этот евнух имеет в виду? Что загадку, которая встала перед ними, смог бы отгадать ее приемный отец? С одной стороны, это звучало как дружеская подсказка, а с другой — в словах собеседника слышалось: «Твой старик бы справился, а вот у тебя ничего не выйдет». Девушка знала, что лекарь был человеком выдающимся, но оттого становилось еще обиднее, что ее саму так легко сбрасывают со счетов.
Короче говоря, Мао Мао кипела от злости.
— Говорите, мой приемный отец догадался бы?
— Не знаю наверняка. Возможно, — неожиданно уклончиво ответил евнух.
Ло Мэнь бы понял… Значит, ключ к разгадке в его опыте. Познания старика были обширными, но особенно хорош он был в медицине. Неужели в этом направлении и надо думать?
Жэнь Ши и император выжидающе смотрели на травницу. По ее позвоночнику пробежал озноб. «Как же хочется, чтобы они прекратили». Могут сколько угодно глазеть на нее с надеждой в глазах, но девушка не была своим приемным отцом и не могла так быстро найти ответ. И это раздражало. Однако в то же время что-то не давало ей покоя.
«Три двери, три цвета… Как они связаны?»
— Я императорское дитя, однако не дитя Матери Императоров. Ты понимаешь, что тут имеется в виду? — спросил правитель.
«Мать Императоров? — задумалась Мао Мао. — Си Ван Му?»
Да, она же мать первого императора — именно о ней говорилось в древних легендах местного народа. При этом в них никогда не упоминался отец. Логично, если бы государственный строй был матриархальным. Однако сейчас, в стране, где жила травница, наследование передавалось от отца к сыну.
Служанка снова прокрутила в голове слова из последней надписи:
«Императорское дитя, однако не дитя Матери Императоров».
Может ли в этом высказывании скрываться что-то большее?
«Возможно ли, что выражение "императорское дитя" относится именно к отцовской линии?»
Говорят, мальчик получает от отца то, что дает ему право на власть. В то же время в матриархальной системе девочка наследует от матери то, что делает ее достойной правительницей.
На императорский трон всходили только прямые наследники по мужской линии. Бывало, правда, что женщины тоже занимали престол, но, насколько знала Мао Мао, они не передавали власть дальше.
Если предположить, что кровь Си Ван Му все же сохранилась в династии… Каким образом это могло произойти?
Внезапно девушка вспомнила историю прошлого императора. Он был последним сыном в роду — старшие братья умерли в юном возрасте во время эпидемии, очистив младшему путь к трону. То, что он оказался единственным выжившим, породило мрачные слухи — поговаривали, будто правящая императрица могла быть причастна к смерти остальных.
«Возможно ли, что..?»
Мао Мао перевела взгляд со старого евнуха на императора, потом на Жэнь Ши и шагнула вперед, встав прямо перед последним.
— Господин Жэнь Ши, братья прежнего правителя были рождены от разных матерей?
Внезапный вопрос застал молодого человека врасплох, однако он быстро ответил:
— Насколько мне известно, принцы были от разных матерей, но те женщины приходились друг другу сестрами. Двоюродными сестрами предыдущего императора, кажется.
— Значит, близкие родственники.
Когда речь шла о знатной крови, браки с сестрами и другими членами семьи были обычным делом. К примеру, даже супруга Ли Хуа приходилась императору не такой уж дальней родней.
— Могу я спросить кое-что еще? — неуверенно произнесла Мао Мао.
— Что?
— Боюсь, это прозвучит довольно неуважительно.
Реакция могла быть разной — за такую дерзость порой и на месте казнят.
— Говори, — приказ исходил не от Жэнь Ши, а от самого императора.
Травница сделала глубокий вдох и выпалила на одном дыхании:
— Может ли быть так, что значительная или даже большая часть тех, кто наследовал трон, имела слабое зрение?
На этот вопрос более явно отреагировал не Жэнь Ши и даже не император, а старый евнух. Девушка ухмыльнулась.
— Слышал, многие из них плохо видели, но у предыдущего императора зрение было хорошим, — ответил его величество.
Его слова лишь укрепили подозрения Мао Мао. Она снова взглянула на здание рядом.
— Можно ли пройти его еще раз?
— Думаешь, что справишься? — с легкой насмешкой отозвался учитель. — Женщины приходили в святилище и раньше, но они всегда являлись принцессами или наложницами. Тебе позволили войти в прошлый раз, но вот вопрос — пустят ли тебя повторно? Особенно, если ты собираешься подсказывать, какую дверь выбрать.
Травница была слишком худощавой, чтобы даже в шутку называться прекрасной принцессой. Очевидно, что повторное посещение святилища ей не светит. Император расхохотался:
— В таком случае, быть может, сделать тебя моей наложницей? Надеюсь, когда Ло Хань об этом узнает, я останусь жив.
«Вы, конечно же, шутите», — подумала девушка.
— Вы, конечно же, шутите, — сухо произнес Жэнь Ши, шагнув вперед и заслоняя Мао Мао. — Подумайте, как отреагируют другие супруги.
— Правда, правда! — его величество, покатываясь со смеху, потрепал служанку по голове. Травница привыкла видеть правителя непринужденно отдыхающим в Нефритовом дворце, но сейчас он вел себя как-то иначе — более расслабленно, что ли.
«Думаю, он надо мной издевается».
Вероятно, так оно и было. Мао Мао знала: девушка должна обладать как минимум тремя чи (1), в груди, чтобы пробудить в императоре хоть какой-то интерес. Супруги Юй Е и Ли Хуа легко соответствовали этому требованию — и даже превосходили его.
Жэнь Ши возмущенно уставился на его величество — в этот момент он напоминал обиженного ребенка… или травнице лишь почудилось?
— Тогда возьми ее себе, — сказал вдруг правитель молодому человеку, а затем повернулся к старому учителю. — В таком случае возражений не будет?
Тот недовольно поморщился, но посмотрел на прекрасного евнуха:
— Вы согласны?
— Если его величество приказывает, мне остается лишь подчиниться. К тому же у девушки есть какая-то идея.
— И мне очень интересно, какая именно, — усмехнувшись, поддержал император.
Старик, явно раздраженный, направился обратно ко входу в святилище. Его величество, напротив, выглядел весьма довольным. Он ткнул пальцем в сторону удаляющейся фигуры, словно говоря: «Идемте».
Они вновь переступили порог. Теперь впереди шел Жэнь Ши, за ним — император, а после старый евнух. Мао Мао следовала сзади, поражаясь тому, что в святилище, по итогу, мог войти кто угодно. В первой комнате Жэнь Ши обернулся к девушке: перед ними находились три двери — красная, синяя и зеленая.
— Какую мне выбрать? — спросил молодой человек.
Травница прищурилась. Надпись наверху предписывала не входить лишь в красную дверь. Служанка медленно указала на синюю. Жэнь Ши без лишних слов толкнул створку — это оказался тот самый путь, которым пошел император в прошлый раз. Старый евнух приподнял бровь.
В следующей комнате девушка выбрала белую дверь — и удостоилась второй приподнятой брови.
— Хм, теперь ты идешь другой дорогой, чем я тогда? — заметил его величество, поглаживая бороду и следуя за Жэнь Ши.
В обычной ситуации идти впереди императора считалось бы недопустимой грубостью, но, похоже, ни прекрасному евнуху, ни самому правителю, ни даже старому учителю до этого не было дела. Его величество всегда отличался снисходительностью — возможно, поэтому строгие правила этикета казались ему пустой формальностью.
Мао Мао вела их из помещения в помещение, пока процессия не оказалась в десятой по счету комнате. Здесь формулировка слегка отличалась от привычной:
«Войди в красную дверь».
Перед ними снова находились три двери — белая, черная и зеленая. Красной не было.
— Что это значит? — взволнованно спросил Жэнь Ши. Его можно было понять: ни одна из дверей не могла даже близко походить на нужный вариант.
Травница же была уверена — это последняя часть загадки. Она спокойно указала на зеленую дверь.
— Пройдите через нее, и все станет ясно, — сказала служанка.
Жэнь Ши, похоже, доверял девушке безоговорочно: он без промедления распахнул створку. За ней протянулся коридор, в дальнем конце которого виднелась лестница. Четверо людей начали подниматься по ступенькам, их шаги разносились гулким эхом. Наконец, дверь в конце лестницы отворилась — и в лица им ударил влажный ветер.
Компания оказалась на крыше святилища, достаточно высоко, чтобы оттуда был виден весь внутренний двор. Квадратная площадка явно была спроектирована так, чтобы тот, кто сюда поднимался, чувствовал себя хозяином окружающих земель.
Губы старого евнуха дрожали — Мао Мао так и не поняла, пытается ли он скрыть раздражение или, наоборот, сдерживает улыбку.
— Мои поздравления. Вы выбрали правильный путь, — произнес он, оглядываясь. — В былые времена только избранник Си Ван Му мог стать следующим правителем. Впоследствии таких людей стали называть императорами.
На протяжении веков избранный святилищем обращался отсюда к народу. Учитывая замысел архитекторов, в свое время это здание, вероятно, было самым высоким из всех существующих.
— Иногда случалось, что никто не мог найти верный путь. Тогда кандидаты возвращались в сопровождении наложницы, способной сделать выбор, — старый учитель расстроенно посмотрел на Мао Мао. — Согласно традиции, это удавалось лишь тем, в чьих жилах текла правильная кровь. Но, похоже, в этот раз кто-то просто… угадал.
По всей видимости, евнух остался недоволен подобными методами.
«Говорит так, будто я сделала что-то дурное», — подумала травница, слишком легко поддавшись его провокации. Если она выбирала правильно — что в этом плохого?
— Уроки истории — это, конечно, хорошо. Но, может, ты все же объяснишь, в чем тут дело? Так, чтобы я понял, — сказал император.
— Неужели столь высокая особа снизойдет до того, чтобы учиться у меня? — парировал евнух.
На этот раз брови поднялась у Жэнь Ши, но его величество был слишком уравновешенным, чтобы реагировать на подначку. В конце концов старый учитель произнес:
— Вам стоит слушать не меня — советую спросить девушку.
Он явно собирался свалить все на Мао Мао.
— Ну? — император обратился к травнице.
Дело касалось таких вещей, о которых даже ей было сложно говорить. Подбирая слова, служанка начала свое объяснение:
— Хорошо. Позвольте рассказать, чем я руководствовалась при выборе дверей.
Из первых трех — синей, красной и зеленой — Мао Мао выбрала синюю. Надпись гласила: «Не входить в красную дверь». Логично было бы предположить, что зеленая тоже подходит, но это святилище не для «обычных» случаев.
— Есть люди, которые не смогли бы отличить, какая дверь красная, а какая — зеленая, — произнесла травница.
— Не смогли бы отличить одну от другой? — переспросил озадаченный Жэнь Ши. Его величество выглядел не менее ошеломленным. Такие разные, а с выражением изумления на лицах выглядели удивительно похоже.
— Да, — подтвердила Мао Мао. — В таком случае человек выбрал бы ту дверь, которая, в его представлении, была бы точно не красной.
Оставался лишь синий вариант. Первый этап сразу сократил бы число кандидатов вдвое.
— В следующей комнате все повторяется. Если кто-то не различает ярко-красный и черный (2), он выбирает белую дверь. Так что еще половина оставшихся испытуемых отсеивается.
Кажется, что в каждой комнате есть два правильных варианта, но на самом деле верный только один. В последней части загадки принцип остается тем же: кандидат уверенно узнает черную дверь и белую, так что логично предположить, что оставшаяся должна быть красной. Конечно, на самом деле она не красная, а зеленая. Но тот, кто зашел так далеко, не способен различать красный и зеленый — и не заметит подвоха.
Так, в первой комнате правильный выбор сделает только половина вошедших, во второй останется четверть, и лишь один из пятисот двенадцати сумеет дойти до девятой двери.
— И что все это значит? — спросил Жэнь Ши, все еще сбитый с толку.
— Это значит, что всех тех, кого святилище признало достойными — тех, кто доказал свое кровное родство с Си Ван Му, — объединяет одна вещь: они не различают цвета.
Конечно, они определяют кое-какие оттенки (3). К тому же, из-за индивидуальных особенностей восприятия некоторые люди все равно ошибаются, а кто-то тыкает наугад. Но чтобы пройти святилище, достаточно вернуться с человеком, в чьих жилах кровь Си Ван Му течет еще гуще. Именно поэтому наложницам тоже разрешалось заходить внутрь.
— В нашей стране это редкость, но на западе время от времени рождаются люди, неспособные различить красный и зеленый, — продолжила Мао Мао. Отец рассказывал ей, что в стране, где он учился, подобное нарушение встречалось примерно у одного из десяти человек. Причем гораздо чаще у мужчин, чем у женщин. Эта особенность передается по наследству, и, хотя в быту она доставляет неудобства, к ней можно приспособиться настолько, что окружающие и не догадаются о цветовой слепоте.
Вот почему учитель сказал, что Ло Мэнь смог бы догадаться.
— Еще старик утверждал, — сказала девушка, — что чем хуже человек различает цвета, тем лучше у него ночное зрение (4).
Сама травница никогда этого не проверяла, так что не могла быть уверена полностью. С другой стороны, если какой-то признак явно мешает в одной сфере, возможно, он приносит пользу в другой.
— Кроме того, насколько я помню, в легенде об основании страны говорилось, что Си Ван Му прекрасно видела в темноте.
Мать Императоров пришла из далеких краев и принесла с собой редкую черту — неспособность различать цвета. Ей и ее спутникам было нелегко начинать новую жизнь на новом месте — видимо, выходом из этого положения стало замужество. В истории супруг Си Ван Му не упоминается, но логично предположить, что им был местный правитель. В этом не виделось чего-то необычного — браки заключались с чужеземцами ради того, чтобы немного разбавить кровь. А если супругом оказывался кто-то из знати, тем более. Это объясняло, почему наследование вели по мужской линии, при этом подчеркивая принадлежность к роду Си Ван Му.
И все же сама Си Ван Му или кто-то из ее соратников не желали, чтобы наследник определялся только по отцовской крови. Напротив — при сохранении линии местного правителя они придумали способ выделить тех, кто унаследовал кровь Си Ван Му. Так появилось Святилище Выбора.
Время шло — медленно, но верно из истории вымывалась правда о подлинных событиях. Странные люди с непонятными обычаями и вещами пришли на эти земли, а потом, поколение за поколением, смешались с местными. Самый простой способ закрепить свою истину — записать ее. История Си Ван Му была изложена символами, незнакомыми здешним жителям. Те, кто видел прибытие иноземцев, умерли, и выдуманное стало реальностью. Мирный и бескровный захват власти.
«Не то чтобы я собиралась им все это рассказывать», — подумала Мао Мао. Девушка всего лишь объясняла разгадку императору и Жэнь Ши, тщательно замалчивая неудобные моменты. Может, какие-то ее слова и вызовут у них подозрения, но служанка сомневалась, что они станут докапываться до сути. Честно говоря, ей бы этого не хотелось. Оставить все как есть — лучшее решение для всех. Поэтому девушка ловко вела свое повествование, огибая острые углы и избегая тем, которые, по мнению травницы, не стал бы упоминать ее старик.
— То есть ты хочешь сказать, что в моих жилах не течет кровь Си Ван Му? Что моя мать не принадлежала императорской крови — как и моя бабушка, императрица-регент?
Мао Мао покачала головой:
— Святилище указывает лишь на тех, в ком эта кровь точно есть, но не наоборот. Иногда черта, унаследованная от родителя, у ребенка просто не проявляется.
Конечно, всегда остается вероятность, что достопочтенная мать императора была неверна… Но эту мысль травница благополучно оставила при себе.
— В любом случае, если кровь рода становится слишком густой, это может привести к другим проблемам — все братья предыдущего императора умерли от одной и той же эпидемии. Можно предположить, что вместе с ними скончались и многие близкие родственники.
Возможно, это произошло именно из-за того, что все слишком старались соответствовать требованиям святилища.
Когда Мао Мао закончила свое объяснение, раздались хлопки: старый евнух аплодировал.
— Никогда бы не подумал, что эта девушка так хорошо справится с загадкой, — сказал старый учитель — временами он бывал слишком уж нетактичен. — Говорят, Си Ван Му стала правительницей благодаря своей непревзойденной мудрости.
В конце концов, только человек с поистине острым умом мог придумать что-то, подобное этому святилищу, ради сохранения своей крови в поколениях.
— Если хотите слегка разбавить род, почему бы вам не взять кого-нибудь вроде этой девушки?
«Простите?»
Что этот кастрированный дурень себе навыдумывал? Мао Мао едва сдержалась, чтобы не снять туфлю и не запустить ею в евнуха.
— Звучит забавно, — отозвался император, — но я не хочу делать Ло Ханя своим врагом. И что даже более важно — прежде, чем я начну рассматривать такую вероятность, ее грудь должна вырасти как минимум на пятнадцать сантиметров!
Во-первых — неужели стратег, этот хитрый лис, и правда успел настолько запугать императора?
Во-вторых — серьезно?!
— Уверен, не все нашли бы это забавным, — заметил старый евнух. Он на секунду посмотрел куда-то вдаль, затем снова обратил взгляд на травницу. — Будьте осторожны.
— Я и сам это понимаю, — ответил император.
— Знаю, ваше величество, — кивнул учитель и повернулся к Жэнь Ши. — Будьте осторожны, — повторил он.
Молодой человек молча кивнул.
«Кто он вообще такой?» — недоумевала Мао Мао. Просто евнух, которому повезло попасть в любимцы императора? Неважно. Девушка чувствовала, что знание вряд ли принесет ей что-то хорошее. «Может, вовсе и не важно, кто он на самом деле». Травнице стоило просто оставить все как есть: меньше знаешь — крепче спишь.
Только вот кое-чего девушка еще не знала… и очень скоро она пожалеет о своей неосведомленности.
Примечания:
1. Чи (尺 ) — китайская мера длины, эквивалентна ≈ 30 см. В разные эпохи, согласно историческим документам, значение колебалось в промежутке от 30 до 34 см. Соответственно, три чи ≈ 90-100 см в обхвате груди. Автор в оригинальном тексте использует также пометку о 90 см, что указывает скорее на то, что использовалась не китайская система, а японская, т.к. этот же иероглиф в японском читается как «сяку» и ближе к ровным 30 см, чем китайский вариант.
2. Читателю может показаться странным, что на одном этапе загадки ярко-красная и черная дверь должны восприниматься одинаково и вместе попадать в категорию неправильных дверей, но вместе с тем на заключительном этапе кандидат ни в коем случае не должен принять черную дверь за красную и остановить свой выбор на зеленой. На самом деле никакой ошибки здесь нет. Дальтоники не видят разницы между цветами — упрощая, можно сказать, что они видят проблемные цвета оттенками серого. Раз нет цвета, они могут ориентироваться только на насыщенность — на то, насколько темным или светлым кажется им серый цвет. И вот ярко-красный — цвет очень насыщенный, с высокой сатурацией. Можете открыть фотошоп и нарисовать что-то ярко-красное (цвет должен быть с высокой насыщенностью!), а потом перевести рисунок в чб. То, что раньше было красным, станет практически черным. А обычный красный и обычный зеленый при отъеме цвета будут примерно одинаково серыми, и дальтоник неизбежно запутается.
3. В норме у людей есть три типа цветочувствительных пигментов, каждый их них улавливает свою длину волны — короткую (синий цвет), среднюю (желтый/зеленый) и длинную (красный). Их спектры восприятия частично перекрываются, но традиционно в названии отражают цвет, на который приходится пик чувствительности пигмента. Каждый пигмент кодируется своим геном. Если ген неактивен, пигмент у человека не синтезируется, и соответствующая часть спектра воспринимается некорректно (вы ведь помните, что спектры разных пигментов перекрываются, то есть сигнал о цвете все же обрабатывается, просто неверно). В зависимости от того, какой пигмент отсутствует, человек будет плохо различать тот или иной цвет. Например, пациент не различает оттенки синего, но при этом хорошо видит красный и зеленый. Однако такая ситуация — редкость. Дело в том, что ген синего пигмента расположен на аутосоме (это неполовая хромосома, у любого человека она представлена в двух копиях). Если на одной ген дефектен, то его, как правило, компенсирует другая хромосома. Но с генами зеленого и красного пигмента все сложнее — они расположены на Х-хромосоме, которая представлена в двух копиях у женщин, и только в одной — у мужчин. Поэтому дальтонизм по зеленому и красному спектрам чаще встречается среди лиц мужского пола. И по той же причине дальтонизм по этим цветам так редок среди женщин. Обычно они являются носительницами, в популяции должна поддерживаться какая-то невероятно высокая частота дефектного гена, чтобы признак проявлялся у большого числа женщин (ну, в случае нашей истории это достигалось за счет близкородственных браков). Дисклеймер: я многое упростила в целях экономии места! Если стало интересно — почитайте подробнее в специализированной литературе. Заодно можете глянуть, кто такие тетрахроматы.
4. У нас есть не только цвето-, но и светочувствительные пигменты. Они намного более чувствительны к небольшому количеству света, так как воспринимают любую длину волны, в отличие от цветных пигментов, которые улавливают только часть поступающего света и потому очень требовательны к освещенности. Кстати именно поэтому в сумерках мы перестаем видеть цвет. В сетчатку глаза не напихаешь всего и побольше, надо выдерживать баланс между цветным дневным зрением, и сумеречным черно-белым. Но вот дальтоникам в этом плане повезло — недостаток цветочувствительных пигментов компенсируется избытком светочувствительных, и они действительно лучше видят в темноте.