Четыре фрейлины, которые всегда сопровождали Супругу Юй Е, были исключительно трудолюбивы. Конечно, Нефритовый дворец невелик, но они обычно вчетвером поддерживали в нем порядок. Служанки из шанциня – Управления по домашнему хозяйству, который был ответственен за поддержание чистоты в комнатах – иногда приходили, но, в общем и целом, фрейлины справлялись и сами. Кстати сказать, это выходило за рамки того, чем обычно занимались придворные женщины.

Все это означало, что новенькая, Мао Мао, могла только проверять еду. Кроме Хун Нян, никто из фрейлин не просил ее что-либо делать. Может быть, им было неловко, что ей досталась самая неблагодарная работа, а может, они просто не хотели, чтобы она вторгалась на их территорию. Какой бы ни была причина, даже когда Мао Мао решалась им помощь, они всегда вежливо ей отказывали, отмахиваясь: «А, не беспокойся об этом» – и заталкивали ее обратно в комнату. 

«И как я должна тут обживаться?»

Оттуда ее вызывали дважды в день на обычные приемы пищи, один раз для послеобеденного чая, и каждые несколько дней для проверки питательного ужина, подаваемого во время визита Императора. И все. Хун Нян была достаточно благосклонна и старалась найти для Мао Мао небольшие задания, но они всегда оказывались несложными и не занимали ее надолго.

Вдобавок к постоянным дегустациям, она вдруг поняла, что и ее обычное питание стало более изысканным. К чаю всегда предлагались сладкие угощения, и оставшиеся всегда отдавали Мао Мао. А из-за того, что теперь она больше не работала без устали как муравей, все эти дополнительные питательные вещества откладывались на боках. 

«Меня будто на убой откармливают».

Назначение на новую должность привело к еще одному обстоятельству, которое не сильно нравилось Мао Мао. Она всегда была худой, поэтому если бы попавший в организм яд привел к истощению, это было бы сложнее заметить. К тому же, смертельная доза яда всегда пропорциональна весу человеческого тела.

Мао Мао считала, что не может пропустить яд, настолько сильный, чтобы причинить серьезный вред ее организму, и к тому же, была совершенно уверена, что сможет пережить дозу токсинов, смертельную для обычного человека. Однако люди вокруг не разделяли ее оптимизма. Они видели в ней всего лишь маленькую, хрупкую девушку, чья жизнь при дворе стала разменной монетой. Им было ее жалко. И поэтому они кормили ее рисовой кашей конджи¹, даже когда она была сыта, и давали больше овощей на обед.

«Они напоминают девушек из борделя». 

Мао Мао хоть и была безразличной, скрытной и нелюдимой, но по какой-то причине женщины обычно обожали ее и всегда находили лишнее лакомство или кусочек чего-нибудь для нее.

Хотя Мао Мао не осознавала этого, причина, по которой люди были к ней так благосклонны, все же была. Вдоль ее левой руки тянулась коллекция шрамов. Порезы, проникающие раны ножом, ожоги и следы, напоминавшие многочисленные уколы иглой. Иначе говоря, для окружающих Мао Мао выглядела как миниатюрная, тощая девушка с бесчисленными ранами на руке. Ее предплечье было часто забинтовано, а лицо – бледно, и время от времени она теряла сознание. Люди просто со слезами на глазах думали, что ее отстраненность и сдержанность были результатом обращения в прошлом. Они были уверены, что она подвергалась насилию – но они ошибались. 

Мао Мао сделала все это сама.

Ей было крайне интересно изучать воздействие различных лекарств, болеутоляющих и других смесей непосредственно на себе. Мао Мао принимала маленькие дозы ядов, приучая к ним свое тело, и, что уж скрывать, даже позволяла укусить себя ядовитым змеям. Что касается обмороков, что ж, она могла допустить ошибку при расчете дозы. Именно поэтому раны были сосредоточены на ее левой руке: она была предпочтительнее ее правой, ведущей конечности.

Ни одна из этих ран не возникла из-за каких-либо мазохистских наклонностей. Все они служили исключительно для удовлетворения интересов девушки, чей пытливый ум был полностью сосредоточен на лекарствах и ядах. Единственным, кто умел с ней обращаться был ее отец. Да, именно он научил Мао Мао грамоте и стал ее первым наставником в области медицины, в надежде показать ей иной жизненный путь, кроме проституции. Пусть он и растил ее в квартале красных фонарей. К тому времени как он понял, что его ученица слишком усердствует, было уже слишком поздно, и слухи о нем уже распространились. Было несколько человек, кто понимал, что происходит. Большинство же людей смотрели на отца Мао Мао косо. Ни на секунду никто из них не мог представить, что девушка ее возраста может сама причинять себе вред во имя экспериментов.

Со стороны ситуация казалась предельно ясной: после долгих издевательств со стороны отца бедное дитя было продано в задний дворец, где ее должны были принести в жертву, ради обнаружения яда в пище супруги императора. Поистине печальная история.

О которой, впрочем, главная героиня и не подозревала.

«Такими темпами я превращусь в свинью!» Как раз в тот момент, когда Мао Мао начала переживать по поводу такой возможности, к ее бедам добавился незваный гость.

— Сегодня вы позднее обычного. — обратилась супруга Юй Е к вошедшему в комнату посетителю.

Им оказался похожий на нимфу евнух, на этот раз в компании одного из своих приближенных. Прекрасный юноша, очевидно, совершал регулярный обход покоев высших супруг. Мао Мао проверила на яд принесенные угощения, а затем незаметно встала за Супругой Юй Е, которая сидела, откинувшись на спинку кресла. Мао Мао была вместо Хун Нян, отправившейся перепеленать принцессу. Хоть эти мужчины и были евнухами, но даже так им не разрешалось встречаться с императорской супругой без присутствия фрейлины.

– Да, пришло сообщение, что восставшее племя варваров было успешно подавлено..

– Неужели? И что из этого следует? – глаза Юй Е светились от любопытства; этого слуха было более чем достаточно, чтобы всколыхнуть интерес птицы, запертой в клетке, коей и являлся по сути задний дворец. Хотя она была любимицей императора, Юй Е все еще была юна, должно быть, старше Мао Мао не более, чем на два-три года.

– Я не уверен, что это уместно обсуждать в присутствии такой дамы, как Вы…

– Я бы не была здесь, если бы не могла вынести и прелестей, и ужасов этого мира, – смело возразила Юй Е. 

Жэнь Ши кинул на Мао Мао быстрый оценивающий взгляд. Он настоял на том, что в этой теме нет ничего интересного, но продолжил говорить о мире за пределами птичьей клетки.

⭘⬤⭘

Несколькими днями ранее, после получения информации о том, что варварское племя снова замышляет недоброе, на границу был выслан отряд воинов. В целом, вся страна жила в мире, но проблемы, подобные этой, временами нарушали ее спокойствие. 

Воины успешно и без существенных потерь оттеснили обратно к границе варварских разведчиков, рискнувших проникнуть на территорию. Неприятности случились на обратном пути. Еда в лагере была испорчена, и больше десятка мужчин слегли с пищевым отравлением, остальные были сильно деморализованы. Испорченную провизию они получили в ближайшей деревне прямо перед битвой с варварами. Хотя территориально поселения в этой области и принадлежали стране Мао Мао, но исторически они имели связи и с варварскими племенами.

Один из офицеров, возглавлявших войска, взял под стражу деревенского старосту. Несколько жителей, пытавшихся сопротивляться, были убиты на месте за сговор с врагом. Остальные жители деревни узнают свою судьбу после того, как будет решено, что делать со старостой.

⭘⬤⭘

После того, как Жэнь Ши кратко описал произошедшее, он сделал глоток чая. 

«Это просто возмутительно». 

Мао Мао хотелось обхватить голову руками. Ей хотелось бы никогда не слышать эту историю. В мире так много вещей, незнание которых делает счастливее. Евнух заметил ее нахмуренный лоб и обратил свое красивое лицо к ней.

«Хватит пялиться на меня».

Ах, если бы только желания становились явью.

Губы Жэнь Ши нежно изогнулись, когда он уловил ее выражение лица. Можно было подумать, что он испытывал ее своей улыбкой. 

– Хочешь что-то сказать? 

Это был все равно что приказ поведать свои мысли, так что ей пришлось подбирать слова.

«Может то, что я скажу, покажется им бессмысленным», - подумала она. Но одно было совершенно ясно: если она не скажет ничего, как минимум одна деревня исчезнет с карты приграничных территорий.

– Я высказываю только свое личное мнение, – сказала Мао Мао и взяла из стоявшей рядом вазы ветку рододендрона, на которой не было цветов. Это была та самая ветка, на которой Мао Мао несколько дней назад оставила свое послание. Она сорвала с нее лист и положила его в рот.

– Вкусно? – спросила Супруга Юй Е, но Мао Мао встряхнула головой.

– Нет, госпожа. Прикосновение к нему может вызывать тошноту и затрудненное дыхания.

– И все же оно побывало у тебя во рту, – произнес Жэнь Ши, изучая ее взглядом.

– Не беспокойтесь, – сказала Мао Мао евнуху, кладя ветку на стол. – Но как вы видите, даже здесь, внутри заднего дворца, есть ядовитые растения. Яд рододендрона находится в листьях, но другие растения могут содержать токсины в ветках или корнях. Некоторые выделяют яд при горении, – этих намеков, подозревала Мао Мао, должно быть достаточно, чтобы привести евнухов и умную Юй Е к правильным выводам. Несмотря на сомнения в необходимости продолжать, она все же добавила: 

– Солдаты в полевых условиях заготавливают дрова и делают палочки для еды из местной древесины, не так ли?

– Ах, – сказал Жэнь Ши.

– Но это… – добавила Юй Е. 

Это означало, что жители деревни были наказаны несправедливо.

Мао Мао смотрела, как Жэнь Ши задумчиво тер подбородок.

«Не знаю, насколько важная птица этот Жэнь Ши…»

Но она надеялась, что он сможет чем-то помочь, пусть и незначительно. Хун Нян вернулась вместе с принцессой Лин Ли, и Мао Мао покинула комнату.

Примечания:

1. Конджи — обобщающий термин для разных азиатских блюд из разваренного риса. По консистенции конджи напоминает густой суп или жидкую кашу.