Мао Мао все еще беспокоила эта ситуация. Как и в случае с Цуй Лин, было мучительно неприятно оставлять дело, не разобравшись до конца. Но она понимала: новых сведений не раздобыть, а ломать голову — пустая трата сил. 

Гао Шунь отправился на ночной прием, организованный на лодке посреди озера. Количество сопровождающих слуг было сведено к минимуму, и травницу отправили отдыхать. Она сидела в своей комнате, наслаждаясь прохладным ветерком.

«Эти фейфы», — думала девушка. Они выглядели необычно. И, как кто-то заметил, были новейшей модели. Возможно, их привезли с Запада.

«Запад…»

Мао Мао вспомнила иностранных послов, мечтающих заполучить императора в мужья. Что они делали, когда тайком покидали свои покои? Гао Шунь говорил о женщинах, вынашивающих не детей, а секреты и заговоры. Травница полагала, что послы соблазняли надзирателей для получения новых сообщников. Но было и другое возможное объяснение.

Каждая страна жаждет заполучить новейшее оружие. Но стоит одной нации открыто продать его другой — и начнется война. Значит, на родине послов такой торговли быть не могло. Однако… можно ли совершить сделку тайно, минуя императорский двор?

«Пожалуй, лед под нами еще тоньше, чем я думала (1)». 

С другой стороны, мог быть замешан еще более могучий и влиятельный покровитель.

Неизвестно, что расскажут арестованные сегодня люди — или, вернее, как много они вообще знают. Мао Мао лишь надеялась, что назревающую проблему удастся пресечь в зародыше. Не то чтобы это чувство происходило от великодушного желания счастья для всех, просто мирная обстановка сулила спокойную жизнь и для травницы. 

Она задернула занавеску, собираясь ложиться спать, как вдруг услышала стук. Мао Мао чуть не подпрыгнула от неожиданности, а потом осторожно подкралась и лишь слегка приоткрыла дверь. Снаружи стоял человек, видеть которого ей сейчас совсем не хотелось.

Гао Шунь отбыл на прием, Ма Шань, скорее всего, тоже. Так почему же единственным, кто туда не пошел, оказался именно он?

— Можешь не впускать меня, если не хочешь, — чарующий голос звучал чуть расстроенно. Сквозь щель Мао Мао видела, как Жэнь Ши повернулся и прислонился к стене. — Прости, что напугал.

Девушка не ответила, но оперлась на стену со своей стороны, отзеркалив его позу. Из коридора донесся вздох. Затем, судя по звукам, Жэнь Ши почесал голову, шаркнул ногами от досады… а после волосы хлестнули по стене. «Он что, трясет головой?» Мао Мао не нужно было видеть, чтобы в точности представить, как он выглядел в этот момент. Юноша хотел поговорить, но не мог подобрать слов. Травница чувствовала то же самое.

Раздраженно почесав кончик носа, она произнесла:

— Я вовсе на вас не злюсь. На самом деле извиняться должна я. — Ведь это Мао Мао все время отпускала шуточки про «средний размер». Любой бы потерял терпение. Даже Жэнь Ши. 

Из-за стены послышался смешок.

«Интересно, о чем он думает?»

Мао Мао с трудом понимала чужие чувства — отчасти потому, что никогда ими особенно не интересовалась, отчасти из-за воспитания. Младенцем, в Медяном доме, она жила в окружении заботы, но все думали в первую очередь о работе, и девочку часто оставляли одну. Она могла плакать часами, но никто не приходил успокаивать ребенка, пока работа не была окончена. В какой-то момент, по чужим рассказам, Мао Мао и вовсе перестала плакать. Кажется, просто поняла, что в этом нет смысла.

Стало ли такое детство главной причиной ее хладнокровия или нет, травница не знала. Так или иначе, девушка не воспринимала ни доброту, ни ненависть. Поэтому и смогла вынести враждебную атмосферу Хрустального дворца. Конечно, было неприятно, но такое отношение задевало ее куда меньше, чем кого-либо другого.

Именно поэтому она не знала, что сказать Жэнь Ши — и промолчала. Лишь мучительно подбирала слова. Наконец, произнесла:

— Тут не о чем говорить. Для меня вы всегда будете самим собой, господин Жэнь Ши.

«Уф», — подумала Мао Мао, досадуя на саму себя: ведь не хотела даже упоминать его имени. Но все остальное было сказано от чистого сердца.

«В сущности, все сводится к одному — евнух он или нет. И какое мне до этого дело?» Она ведь точно не собиралась туда заглядывать. Служанки это все не касалось.

— Для тебя я навсегда останусь собой? — в чужом голосе странно переплетались радость и горечь. Мао Мао услышала легкий шорох, будто собеседник что-то искал. Затем через дверную щель протянулась рука. Девушка инстинктивно отпрянула.

— Не бойся, — сказал Жэнь Ши. — Я просто хотел передать тебе кое-что.

С этими словами на притолоку опустился сверток. Травница с любопытством потянулась — и их пальцы встретились. Прикосновение было коротким; она даже не успела почувствовать тепло его кожи.

— Я хочу рассказать тебе кое о чем. Пообещал себе, что все объясню, когда наконец отдам тебе это. Ты, наверное, помнишь, что я начал с той медвежьей желчи, — голос Жэнь Ши стал серьезным.

Мао Мао, еще больше заинтригованная, развернула сверток. Внутри лежало несколько желтых камней.

— Я понимаю, что знание может обернуться для тебя проблемами в будущем, — тихо, но твердо продолжал он.

«Это… Это…»

 — Поэтому я хотел, чтобы ты сопровождала меня в этой поездке, — звучало так, будто каждое слово давалось ему с усилием. Но смысл сказанного пролетал мимо ушей травницы.

«О… О…»

— Бычий безоар! — Мао Мао подпрыгнула и воскликнула. 

Такие редкие и драгоценные, они являлись ей во снах — и теперь лежали в руках наяву. Глаза увлажнились, сердце забилось в бешеном ритме, дыхание стало прерывистым.

Дверь распахнулась. Жэнь Ши отпрянул от неожиданности.

— Спасибо вам огромное! — поклонилась травница.

— Да, наконец-то удалось его достать… Эй! Не закрывай! Я еще не договорил…

Но Мао Мао уже скрылась в комнате и не хотела отвлекаться. Она немного покружилась в восторге от своих бесценных безоаров, а губы сами собой растянулись в странной улыбке.

— Хо-хо… хи-хи…

Кто-то, вроде бы, стучался в дверь, но на фоне безоаров этот звук был таким далеким и глухим. Они затмили собой все — даже то, как вел себя Жэнь Ши днем, словно ничего сегодня и не случилось. За оглушительным биением собственного сердца Мао Мао едва ли могла слышать что-то еще. Травница нырнула в кровать и прижалась щекой к камням.

Беззаботно дрыгая ногами, она каталась по постели, перекатывая безоары между пальцами. Одного взгляда было достаточно, чтобы появились силы работать целый месяц без отдыха и сна. Разумеется, это было только ощущение. Попытка такое провернуть точно привела бы к смерти.

Меньше всего на свете Мао Мао заботило, являлся Жэнь Ши евнухом или нет. Как ни крути, служанке сказать по этому поводу было нечего. И все же, она не считала себя настолько бесчувственной, чтобы не оценить такой подарок. Решено: если правда когда-нибудь всплывет наружу и из-за этого у Жэнь Ши начнутся неприятности, Мао Мао сделает все возможное, чтобы ему помочь.

«Если и когда придет время…»

…она сделает его настоящим евнухом.

Где-то на периферии кто-то продолжал колотить в дверь, но до ушей Мао Мао доходил лишь легкий шум, словно издалека.

○●○

Вскоре после возвращения почетного гостя прием завершился. Чиновники уверяли всех, что безмерно волновались, но эти слова были чистой воды подхалимством. Трудно было поверить, что всего пару часов назад эти же люди хихикали и пошло шутили о госте, который решил немного поразвлечься со служанкой.

Гао Шунь переживал за Жэнь Ши — тот выглядел измотанным. Помощник понимал, что в этой ситуации не способен ничего предпринять. «Гао Шунь», подчиненный евнуха «Жэнь Ши», никак не мог прислуживать почетному гостю. Здесь он лишь заменял своего господина и не имел права выходить из роли. Оставалось только надеяться, что сын все поймет и справится сам. Вопрос был лишь в том, можно ли доверять ему в таком деле. 

С задержанного ранее Лу Юаня сняли обвинения. Тот вел себя как настоящий простак — открыто возмущался и громко заявлял о своей невиновности. Но сейчас выглядел вполне довольным приемом, который должен был сгладить ситуацию. Исчезновение почетного гостя объяснили простым капризом — он якобы ненадолго отлучился и затем спокойно вернулся. Но трудно было заставить всех поверить в такую наглую ложь. В суматохе исчезло несколько придворных, и, похоже, увидеть их вновь удастся еще не скоро.

О новых фейфах следовало разузнать получше. Как именно будут добыты необходимые сведения, Гао Шунь предпочитал не задумываться. В любом случае у него было чем заняться. Этой ночью предстоял прием на лодке в центре озера. Судя по бесконечным запасам вина и толпе пышнотелых женщин, организаторы явно собирались воплотить в жизнь старое выражение: «утопать в роскоши и разврате (2)».

«Уф», — подумал помощник. Формально он считался евнухом — по крайней мере, так гласила легенда. Поддаваться на уговоры женщин он и не собирался: последствия малейшей слабости могли стать катастрофическими. Стоило лишь вспомнить жену, мать его сына Ма Шаня, и всякое желание даже прикоснуться к девушкам мигом испарялось.

К слову о сыне: молодой человек растянулся на палубе. Что именно его сразило — качка, количество выпитого вина, удушливый аромат духов или все сразу, — сказать было трудно. Гао Шунь вздохнул: впереди у парня был долгий путь.

— Должно быть, для евнуха подобное мероприятие невыносимо утомительно, — заметил один из гостей, приближаясь к Гао Шуню. Очевидно, он обратил внимание, что все участие последнего в празднике сводилось к смакованию вина. Женщины на лодке были моложе его собственного сына. — Это же сущий кошмар. Терпеть подобное только из-за того, что навлек на себя гнев правящей императрицы.

От вина собеседник стал излишне разговорчив и дерзок, и в его словах слышалась насмешка.

Впрочем, в одном он был прав. Когда-то Гао Шунь носил клановое имя «Ма» – «Лошадь», но однажды разгневал императрицу-регента. Тогда его постигла одна из самых суровых кар: кастрация и служба во дворце. Лишившись кланового имени, нынешний помощник стал известен как Гао Шунь. Такова была его история.

Однако здесь к нему относились не как к евнуху, а как к члену клана Ма. И именно эту роль было необходимо играть сегодня.

— Все это уже в прошлом, — сказал Гао Шунь. — К тому же, ночь слишком хороша, чтобы коротать ее в моей компании. 

Он умолк и поднял взгляд к небу. Половинка луны сияла удивительно прекрасно. Помощник Жэнь Ши мог бы наслаждаться этим видом, если бы не бесконечная болтовня, хвастливые речи мужчин и кокетливый смех женщин.

— Должен сказать, я несколько разочарован, что наш великолепный евнух не смог присоединиться, — заметил другой гость. Разумеется, речь шла о Жэнь Ши, а не о том, кто сейчас восстанавливался в своей комнате.

— Было сказано, что у него простуда. В этот раз присутствует господин в маске.

— Ха! Полагаю, его прекрасное лицо вызвало бы куда больше хлопот при появлении.

Ходили слухи, будто господин, который никогда не снимает свою маску, в детстве сильно обжег лицо и с тех пор избегал появления на публике. Маска не спадала с него даже в самую изнуряющую жару.

— В любом случае, сейчас он отсутствует. Полагаю, устал.

— Должно быть так, — вежливо ответил Гао Шунь, тщательно скрывая свои эмоции.

Вечерний прием проходил без почетного гостя. Гао Шунь незаметно вылил вино в озеро, наблюдая, как волны бьются о борт лодки. Ему хотелось, чтобы все это скорее закончилось. Сегодня устал не только почетный гость. Его спутница, молодая девушка, сопровождающая Гао Шуня в качестве помощницы, выглядела не менее измотанной. 

Обычная девушка чувствовала бы себя не в своей тарелке после того, как оказалась втянутой в покушение на жизнь важной особы. Но эта молодая служанка смогла бы выдержать и не такое. И все же ее поведение было странным — не похожим на реакцию человека, боящегося за свою жизнь. Обычно она вела себя вежливо (хотя и не чрезмерно) с почетным гостем, но теперь, казалось, вовсе отстранилась от него.

Неужели он ей все рассказал?

Девушка была умна, и неудивительно, что решила держаться сдержаннее, осознавая возможные последствия. Однако разница в поведении была едва заметна: кто-то посторонний вряд ли бы что-то понял. Такая выдержка заслуживала похвалы.

Учитывая то, что ожидало почетного гостя впереди, ей было необходимо узнать правду. Гао Шунь сочувствовал этой помощнице, но хорошо понимал, насколько она могла быть полезна. В такой непростой ситуации без козырей было не обойтись, пусть некоторые из них и доставались бесчеловечными методами. И пусть его считают жестоким — с этим он мог смириться.

— Император, наверное, и сам беспокоится, когда он ведет себя подобным образом. А теперь еще все это… — чиновник провел пальцами по бороде и тяжело вздохнул. Существовали негласные правила: кто и за что отвечает. Поднимать этот вопрос было глупо — видимо, в нем говорило вино. — Когда он следующий в очереди на престол…

Тон мужчины едва ли был почтительным. Но кто бы осмелился его упрекнуть? Младший брат императора почти не покидал своей комнаты и каждый раз появлялся на людях в маске. Никто не воспринимал его как политическую фигуру.

Именно он и был почетным гостем, прибывшим на охоту.

Большинство гостей привело сюда нездоровое любопытство: они жаждали взглянуть на принца, ведь подобная возможность выпадала крайне редко. Разумеется, увидеть лицо наследника никто и не рассчитывал. Теперь, после покушения, их интерес вспыхнул с новой силой. Прием был в полном разгаре, несмотря на отсутствие почетного гостя: шумное веселье помогало чиновникам снять напряжение после тяжелого дня.

В воздухе словно витал общий вопрос: «Что же это за человек — императорский наследник?» И теперь многие уже вынесли свой вердикт: некомпетентный. Очевидное стремление члена правящей семьи скрываться от чужих глаз вызвало двоякую реакцию: одни ставили на нем крест сразу, другие предпочитали понаблюдать подольше. Собеседник, обращавшийся ранее к Гао Шуню, явно принадлежал к первой категории.

— Забеременела ли хоть одна из супруг после смерти юного наследного принца в прошлом году? — спросил он. 

Так вот что он хочет знать на самом деле, понял Гао Шунь. Какая из супруг ждет ребенка, мальчика или девочку, — смещение влияния в чью-либо пользу мог полностью перевернуть расстановку сил на политической арене. 

Гао Шунь медленно покачал головой:

— К сожалению, нет. Но у императора немало наложниц, и я уверен: рано или поздно одна из них принесет наследника.

— Понятно, понятно. Когда это случится… — собеседник скользнул взглядом на беседку в центре лодки. Там, не спуская глаз с гостей, восседал дородный чиновник — Цзы Чан, хозяин приема. Родственников других супруг не пригласили, и это было закономерно: охоту организовал именно он. 

Чиновник наконец перестал втираться в доверие и отошел от Гао Шуня. Тот тяжело вздохнул и вновь налил себе вина. Единственным компаньоном мужчины стала прекрасная луна. 

Мысли же унеслись к почетному гостю — Жэнь Ши. Вернее, к Хуа Жуй Юэ.

Хуа Жуй Юэ.

Право носить в имени иероглиф Хуа — «цветок» — было редкой привилегией. На самом деле оно принадлежало лишь двоим: одному — стоявшему на самой вершине власти, и другому — его младшему брату.

Примечания: 

1. В оригинале используется идиома 危ない橋を渡る, которую можно дословно перевести как «ходить по опасному мосту». Мао Мао думает, что мост, по которому они ходят в попытках найти организаторов покушения, намного опаснее, чем казалось.

2. В оригинале автор отсылает к выражению 酒池肉林. Оно берет свое начало из легенды о древнем китайском правителе Чжоу Синь и дословно переводится как «озеро вина и лес плоти/мяса». Согласно легенде, Чжоу Синь вел чрезмерно роскошную жизнь и утопал в излишествах и разврате. В его дворце был огромный бассейн, наполненный вином. Бассейн был настолько велик, что по нему ходили лодки, а в центре располагался остров. На острове росли мясные деревья, и их ветви сгибались под тяжестью стейков. Конечно, дословный перевод выражения намного лучше иллюстрирует шикарный банкет на озере с вином и женщинами.