Перевод: Astarmina

Нужно было что-то сказать. Если промолчу, это будет означать согласие.

— А-а-а-а... а-а... а...

Я хотела возразить, что это не так, но как дурочка открыла рот и произнесла только «а» семь раз. Я хлопнула ладонью по замерзшим губам, чтобы собраться, и, хоть и с опозданием, возразила:

— Это не так.

— Слишком медленно отвечаешь.

— Я люблю нестандартные ритмы.

Похоже, Риванфель решил, что эта нелепость не стоит ответа, и просто проигнорировал меня. Он отпустил гирю часов, и снова послышался звук движущихся стрелок.

«Как он узнал?»

Может, он внедрил шпиона в королевство? Нет, это невозможно. Никто в королевстве меня не подозревал, и я даже ни разу не использовала эту божественную силу. Моё тело исцелялось само по себе, без необходимости специально применять силу.

— Полагаю, принцесса хорошо знает о ситуации на континенте?

Ещё бы не знать. Сейчас континент, весь этот мир гибнет. Примерно 20 лет назад исчезло Мировое Древо, считавшееся источником жизни. По континенту пронёсся смертоносный ветер. Распространились эпидемии, природные бедствия обрушились на весь континент. Бесконечные засухи и наводнения не давали расти посевам, люди умирали от голода или тонули. В некоторых странах из-за пересохшего климата вспыхивали лесные пожары, в которых сгорали растения, животные и люди. Животные, потерявшие свои места обитания и пищу, спускались в деревни и нападали на людей — такие случаи стали обычным делом. Моря, где вздымались цунами, поглощали торговые и рыболовные суда, и никто больше не хотел выходить в море.

— Знаешь, почему люди жаждут появления святой?

— Не знаю... И вообще, я же говорю, что я не святая.

— Потому что они считают святую даром, любимым богом. И есть группы, верящие, что если вернуть святую к богу, к Семуле, конец света прекратится.

— Ч-что за страшные слова!

— Вот почему искажённая вера так опасна.

Я говорила, что не родилась с этой божественной силой. Мать сказала мне, что эта сила — дар для моей защиты. И что я никогда, никому не должна первой рассказывать о ней.

«Мама, я не первая заговорила об этом. Он сам уже знал!»

В детстве я действительно считала это просто подарком, но сейчас мне трудно понять, как мать могла дать мне такую силу. Но матери, которая могла бы ответить, рядом не было, и лучшим выходом для меня было продолжать скрывать эту силу.

— Если ты сбежишь, я раскрою всем, что ты — святая.

— ...Было бы здорово, если бы появление святой впервые за сотни лет было правдой. Но вы ошибаетесь насчёт меня.

Я продолжала всё отрицать, решительно отвергая его уверенность. Прикусив внутреннюю сторону губы, я надела маску спокойствия на лицо.

— У меня нет такой силы.

— Бесполезно отпираться.

— Зачем мне обманывать Ваше Величество...

— Может, отправимся вместе в храм? Есть способ проверить это напрямую через Верховного Жреца. В отличие от королевства, в империи есть Верховный Жрец.

Ох! Я забыла о Верховном Жреце. У него есть способность определить наличие божественной силы в теле. Если пойти к нему, скрыть правду не получится.

«Надо было сразу бежать, а не отступать в гостевую комнату».

Слишком поздно сожалеть.

— ...Вы сейчас угрожаете мне?

— Угрожаю? Какие страшные слова. Я просто подробно рассказываю о том, что может произойти в будущем.

Может, оглушить императора и сбежать прямо сейчас? Нет, это безумная мысль. К сожалению, моя сила — не сверхъестественная физическая мощь, а божественная сила. Она эффективна не при нанесении ран, а при их исцелении. Если я брошусь на него, пытаясь оглушить, моя голова может улететь далеко. Большинство ран быстро заживает, но если голова слетит мгновенно, я умру до того, как сила успеет исцелить. Видя мою настороженность, Риванфель успокоил меня, словно испуганную кошку:

— Кажется, тут недопонимание. Я не собираюсь отправлять принцессу в храм.

Когда я пристально посмотрела на него, готовая укусить при необходимости, он попытался успокоить меня:

— Если бы я хотел этого, то с самого начала привёл бы сюда Верховного Жреца. Точнее говоря, я хочу прямо противоположного.

Я услышала его шаги, приближающиеся ко мне. Одновременно облака, закрывавшие луну, рассеялись. Когда благородный лунный свет проник через стеклянное окно, Риванфель стал более отчётливо виден.

— Я хочу, чтобы никто не узнал, что у принцессы есть божественная сила.

Что-то было не так. Точно помню, что когда мы встретились в полдень, у императора были чёрные волосы. Они были такими глубоко-чёрными, словно само воплощение тьмы, поэтому я хорошо запомнила. Но сейчас, будто впитав лунный свет, его волосы были белыми. Может, я ошиблась раньше? Или, может быть, человек передо мной не тот император, которого я видела днём? Путаница нарастала.

— То есть, я хочу скрыть принцессу и её секрет.

Риванфель начал расстёгивать пуговицы рубашки, медленно приближаясь ко мне. Мой инстинкт не позволял оторвать взгляд от его рук, расстёгивающих пуговицы. В этот короткий момент нелепые мысли пронеслись у меня в голове.

«Почему он вдруг раздевается? Мы же только что говорили о святой. Может, он предлагает использовать божественную силу для... этого?»

Щёлк. Последняя пуговица расстегнулась, и тонкая рубашка упала на пол. Риванфель остановился передо мной, и я, словно загипнотизированная, смотрела прямо в его лицо. Ах, я и раньше это чувствовала, но лицо этого мужчины полностью раскрывает свою истинную красоту, когда смотришь на него вблизи. Если существуют демоны, способные очаровать людей, то этот мужчина определённо один из них — он был опасно красив.

— Я хочу, чтобы принцесса была рядом со мной.

Риванфель протянул руку. Без колебаний он схватил мою руку и притянул к своей груди.

— Ах!

Когда неожиданно моя ладонь коснулась твёрдого, незнакомого мужского тела, удивлённый вздох вырвался сквозь зубы. Удивлённая непривычным ощущением, я опустила взгляд. И тогда увидела печать, выгравированную на его груди, соприкасающейся с моей ладонью.

«Это!..»

Это была печать в виде колючих, подобных терновнику, ветвей, которые, казалось, исходили из области сердца. Риванфель тихо прошептал мне, словно вводя в транс:

— Используй божественную силу, принцесса.

Я стояла с рукой на груди Риванфеля, моргая и тупо глядя на него. Риванфель, видимо решив, что я всё ещё настороже, убеждал меня сладко и мягко, словно сахарная вата:

— Всё в порядке. Обещаю, я не сделаю ничего, что навредит принцессе.

Я бессмысленно смотрела на свою ладонь, лежащую на его груди, а затем слегка наклонила голову.

«Эм... так...»

Такого затруднения никто не мог предвидеть. Потому что даже я его не предвидела.

«Божественная сила... как ею пользоваться?»

Только сейчас я осознала, что не знаю, как использовать божественную силу. Я всю жизнь только пыталась скрывать её, но никогда не использовать. Поэтому, естественно, я не знаю, как ею пользоваться!

— Доверься мне.

Риванфель серьёзно поклялся мне. Сказать «вообще-то, я не знаю, как использовать божественную силу» в такой атмосфере было невозможно.

«Оказывается, мне и не нужно было так стараться скрывать её. Всё равно я не умею пользоваться этой силой».

Вздохнув от собственной глупости, я мельком взглянула на печать, выгравированную на его груди.

«Тело с печатью в виде ветвей возле сердца. Я слышала об этом».

Это была известная история на континенте. На следующий день после исчезновения Мирового Древа весь континент погрузился в великий хаос. Мировое Древо было силой, управляющей жизнью и равновесием. Естественно, когда сила, на которую все полагались, исчезла, равновесие нарушилось, и наступил конец света. В разгар хаоса кто-то закричал:

— Наш бог, Семула, покинул нас!

Те, кто не верил в бога, стенали и спешно молились, а те, кто верил, проклинали предательство. Тогда кто-то предложил людям создать своё собственное Мировое Древо. Это была нелепая чушь. Мировое Древо — сама божественная сфера, которую не могли объяснить никакие знания, даже мудрецы, постигшие всё. Однако один алхимик, хватаясь за соломинку, бросил вызов божественной сфере. Имя алхимика было Женерва. Он назвал свой эксперимент по созданию Мирового Древа «Эксперимент Пердиак».

— Ваше Величество, эта печать — из эксперимента Пердиак...

— Да. Это свидетельство того эксперимента.

Алхимик Женерва извлёк сок из ветвей умершего Мирового Древа. И ввёл этот сок, поглощающий жизнь, словно изголодавшийся хищник, в подопытных. Подопытными были люди. Алхимик Женерва, прикрываясь спасением мира, начал эксперименты на людях. После введения сока в тело человека, Женерва наносил печать возле сердца. Без этого, в момент введения сока, тело человека высыхало, как сухая ветка, и умирало. Но в итоге эксперимент провалился. Вызов божественной сфере закончился жестоким результатом. Все, кому ввели сок, умерли. Словно насмехаясь над печатью, нанесённой человеком, ветвистая печать возле сердца распространялась по всему телу, и, как будто вся жизнь была поглощена, тело высыхало, приобретая странный белый цвет. На континенте, по мирному соглашению, объявили в розыск алхимика Женерву, руководившего экспериментом, и всех его последователей. Но их местонахождение до сих пор неизвестно.

— Почему на теле Вашего Величества эта печать?

— Почему? Потому что я первый и последний человек, выживший в том эксперименте.

— ...Вы не знаете, что участники и исследователи эксперимента Пердиак приговариваются к смертной казни немедленно после обнаружения?

— Прекрасно знаю. Это один из пунктов мирного соглашения, заключённого континентом перед лицом конца света. Я, тогда ещё принц, тоже сопровождал императора.

— Тогда почему вы рассказываете мне об этом сейчас...

Риванфель ответил так спокойно, словно обсуждал сегодняшнюю погоду:

— Итак, принцесса.

Он мягко сжал моё запястье, лежащее на его груди. Горячая пульсация распространялась дальше.

— Теперь, когда мы знаем секреты друг друга, перестань настораживаться и используй божественную силу.

Использовать божественную силу? Я пристально смотрела на грудь Риванфеля и сильно надавила ладонью.

— Пытаешься оттолкнуть меня и сбежать?

Я думала, что если приложить усилие, может, сила сработает, но, похоже, это не так. Решив, что я пытаюсь сбежать, Риванфель обхватил меня за талию и крепко притянул к себе. Как промокшая одежда прилипает к телу, так и я оказалась прижатой к нему без малейшего зазора. Его рука на моей талии держала меня с такой силой, словно никогда не отпустит.

— Подожди...

От испуга моё напряжённое тело непроизвольно напряглось ещё сильнее. И тогда это произошло.

Внезапно моя ладонь стала тёплой, словно кто-то разжёг огонь, и я почувствовала, как тепло распространяется по всему телу. Печать в виде ветвей на груди Риванфеля начала исчезать, словно впитываясь в его тело. И не только это. Белые волосы Риванфеля постепенно темнели, возвращаясь к чёрному цвету.

— Что... происходит...

Словно уже переживал такую ситуацию раньше, Риванфель ни капли не волновался. Он крепко обнял меня за талию и тихо прошептал на ухо, как будто делясь секретом:

— Я же сказал, что хочу, чтобы никто не узнал о божественной силе принцессы. Я хочу, чтобы принцесса использовала эту силу, чтобы исцелять меня, когда я меняюсь каждую ночь.

— Что?..

— Я хочу, чтобы ты использовала свою божественную силу только для меня, находясь рядом со мной.