Лаборатория была пропитана запахом озона и застоявшегося кофе.

Приборы гудели. Колбы булькали. Где-то в углу капала вода из прохудившейся трубы — кап, кап, кап — методично, как метроном чьего-то безумия.

И посреди всего этого стоял он.

Учёный.

— СКРООО!!!

Крик разорвал тишину лаборатории и отразился от каменных стен, заставив несколько пробирок жалобно задребезжать на полках. Белый халат развевался — хотя никакого ветра не было и в помине. Это была просто... энергия. Та самая энергия человека, у которого в голове созрел план.

Великий план.

Безумный план.

Его план.

— Я создам самое сильное оружие, — произнёс он уже тише, но от этого не менее зловеще. — Оружие, которому не смогут противостоять другие города. Они все... все подчинятся мне.

Пауза.

Он медленно обвёл взглядом лабораторию.

Столы. Приборы. Стены, на которых висели исписанные листы с формулами. И — пустое место. То самое место, где раньше висело главное. То, без чего всё остальное было лишь красивой декорацией без смысла.

Чертежи.

Их больше не было.

Учёный подошёл к пустой стене и положил на неё ладонь. Пальцы медленно сжались в кулак.

Восемь лет.

Восемь долгих лет прошло с того пожара. Он до сих пор помнил запах дыма, треск деревянных балок, оранжевое зарево, пожравшее годы работы за считанные минуты. Тогда он успел выбежать. Чертежи — нет.

— Но это не конец, — прошептал он стене. — Это никогда не было концом.

Он развернулся. В глазах горел тот же огонь, что восемь лет назад уничтожил его труды. Только теперь этот огонь был его.

Управляемый. Холодный. Целеустремлённый.

— Сначала — чертежи, — сказал учёный, и в голосе его не было больше ни крика, ни безумия. Только твёрдость человека, который уже всё решил. — Я восстановлю их. По памяти, по фрагментам, по крупицам. А потом...

Он улыбнулся.

— ...потом города узнают моё имя.

Кап. Кап. Кап.

Вода продолжала капать в углу.

Лаборатория Катскэ снова начинала работу.