Я взялась за реабилитацию по-настоящему. Серьезно.

Конечно, я и раньше исправно выполняла упражнения, но теперь я выкладывалась изо всех сил. Так, что физиотерапевт, наблюдавший за мной, начал беспокоиться. Я хотела обрести здоровое тело больше, чем когда-либо.

Из-за Ёнху. Благодаря Ёнху.

Из-за того, что я была в таком состоянии, я не собиралась отпускать его подобной чепухой вроде "возможно, найдется кто-то лучше меня".

С лицом я ничего поделать не могу, но я верну себе ноги. Я решила поверить, что это возможно.

Я хочу снова держаться за руки и гулять по улицам. Хочу снова ходить на свидания, даже в те места, где мы уже бывали.

Я хочу делиться с ним еще большим количеством историй.

Я хочу наслаждаться всем, что делают влюбленные пары, не только поцелуями. Хочу без глупых сомнений строить планы на будущее.

Услышав признание Ёнху, я почувствовала еще большую уверенность, но, как ни парадоксально, мое беспокойство тоже возросло. Ёнху был хорошим человеком, настоящим мужчиной. В этом мог убедиться любой, кто узнал его чуть получше. Я хотела снова встать на ноги до того, как это поймет еще кто-то.

Потому что он мой парень, и он никому не достанется.

Я хочу говорить об этом, стоя рядом с ним, а не лежа в больничной палате.

*Тиск*

Я стиснула зубы и мысленно прикрикнула на свои непослушные ноги.

"Ой-я… Хан Ёнху. Ты точно уверен насчет нее? Посмотри на ее глаза. Выглядит жутковато…"

"Н-ну… Хина. Стараться — это хорошо, но, может, стоит немного сбавить обороты?.."

"Не волнуйтесь, я буду знать меру! Оппа, задержишься немного позже".

Мне не понравилось, что мой брат несет всякую ерунду в присутствии Ёнху, но я была рада, что Ёнху становится ближе к нашей семье.

Потому что мы будем вместе всегда.

Потому что я никогда его не отпущу.

***

Прошел год.

Реабилитация определенно дала результаты.

Я не могла ходить так же легко, как другие, но уже преодолевала небольшие расстояния на костылях, а не в инвалидном кресле. Врачи говорили, что мое состояние — почти чудо.

К счастью, паралич был неполным, и, хотя ощущения были слабыми, я все же что-то чувствовала.

И время, потраченное на, как мне казалось, бесполезные упражнения, прошло не зря — мое тело не окончательно закостенело.

Когда я впервые вышла из палаты на костылях, Ёнху был счастлив так, словно это был его собственный успех.

Изначально он планировал пойти в армию не позже двадцати двух лет, на третьем курсе, но в итоге отложил это ради меня.

На самом деле, мне хотелось сказать ему: "Иди служи, а я тем временем восстановлюсь и встречу тебя уже на ногах". Но у меня не хватило духу.

Как бы тяжело ни было, хоть порой и хотелось плакать.

Я находила в себе силы только потому, что Ёнху поддерживал меня своей улыбкой.

Теперь моя следующая цель — набрать мышечную массу на исхудавших ногах.

Чтобы мне было не так стыдно показывать их Ёнху.

***

Прошел еще месяц.

Почти все свое время я посвящала реабилитации и упражнениям.

И еще я встретилась с родителями Ёнху.

Мы виделись однажды, когда только начали встречаться, но впервые — после аварии.

…Я нервно теребила длинную челку, которую отрастила, чтобы прикрыть шрамы, боясь, что они рассердятся на меня за то, что я отнимаю так много времени у их сына. Я сто раз переспрашивала у Ёнху, все ли в порядке.

Но вопреки моим опасениям,они встретили меня с улыбкой, точно так же, как и при первой встрече. Они беспокоились обо мне, говоря, что мне пришлось нелегко.

Я должна была показать им себя с лучшей стороны.

А в итоге лишь расплакалась и пообещала прийти в следующий раз.

***

Я достигла такого прогресса, что могла выходить на улицу с костылями и значительно набрала сил. Наконец-то мы могли пойти на свидание вдвоем, без инвалидного кресла и помощи родных. Конечно, проводить много времени на ногах было еще трудно, но на следующий день была наша вторая годовщина. Я хотела снова начать отмечать наши даты, пусть и с этого момента.

Мы договорились встретиться не в больничной палате, как раньше, а на улице, неподалеку от больницы. Я приставала к подруге, к маме, к брату, часами выбирая, что надеть.

Я хотела выглядеть для него прекраснее, чем когда-либо.

Закончив приготовления, я от волнения долго не могла уснуть.

С трудом насчитала двух тысяч овец.

Проснулась утром, проспав меньше пяти часов, но голова была удивительно ясной.

Я вышла из дома, услышав от отца, что лицо у меня "светлее цветка".

Я пришла на место встречи и ждала.

Три часа.

Постоянно набирая его номер, который оставался без ответа.

Ко мне подбежал мой брат с побелевшим лицом.

Хан Ёнху погиб.

***

Не знаю, сколько времени прошло.

Я не хотела знать.

Я плакала.

Меня выворачивало наизнанку.

Я рыдала до изнеможения.

Нет, я теряла сознание.

Просыпалась — и в памяти снова мелькал Ёнху, и я снова заходилась в плаче.

Я уже не понимала, жива ли еще. Стоило ненадолго прийти в себя, как в голову лезли черные мысли.

Ёнху попал под машину, спасая маленького ребенка.

Лучше бы он не спасал того незнакомого мальчишку.

Лучше бы я не настаивала на встрече в тот день.

Лучше бы я сама занималась реабилитацией, а его отправила в армию.

Еще лучше — лучше бы я порвала с ним, не в силах справиться с чувством вины и благодарности.

Лучше бы я вообще тогда не заболела.

Или лучше бы умерла в тот день сама.

Тогда бы он не погиб, помогая мне и тратя на меня все свое время.

Ёнху был бы жив.

И мы могли бы сейчас жить счастливо, снова любя друг друга.

Боже… прошу…

Пожалуйста.

Верни его.

Я так по нему скучаю…

***

Я открыла глаза.

Зрение было затуманенным, словно я плакала во сне.

У меня не было ни причин, ни желания жить без Ёнху. Наверное, лучше было бы просто умереть.

Не приводя в порядок свои мысли, я поднялась с кровати. Я бессмысленно огляделась в поисках чего-нибудь острого и вдруг почувствовала неладное.

Мое поле зрения было широким.

Это был не тот узкий мир, который я видела одним глазом последние два года. Передо мной была моя комната, в которую я почти не возвращалась после аварии, и та самая широкая картина, которую я уже забыла, когда видела в последний раз.

*Бам!*

"Ахахаха!!! Ли Хина-!! Твой брат пришел в увольнение!! Ты чего еще спишь?.. Ты что, плакала?"

С грохотом ворвался мой брат в военной форме и с почти бритой головой.

Тот самый брат, который демобилизовался еще до моего последнего года в старшей школе.

***

Началась полная неразбериха.

Здоровое лицо, здоровые ноги.

Я носилась по дому как сумасшедшая.

И только увидев встревоженные лица родителей и брата, я наконец смогла осознать.

Что мне снова восемнадцать лет. Возможно, все, что я пережила, было просто сном.

Нет, это не могло быть сном.

Успокоив дрожащие руки, я набрала номер Ёнху, который помнила наизусть.

[Набранный вами номер не существует…]

Услышав автоответчик, я на мгновение опешила, но потом вспомнила слова Ёнху. Он говорил, что сменил номер, когда поступил в университет и купил новый телефон. Я быстро это вспомнила, потому что в больнице постоянно перебирала в памяти все наши разговоры.

Я подумала было поехать к нему домой, но он упоминал, что они переезжали. Разумеется, я не знала их старого адреса. Все, что я помнила, — это его школа.

Я отчетливо помнила название и расположение мужской старшей школы, которая находилась довольно далеко от моей.

***

В один из будних дней я пришла к школе Ёнху.

По дороге я по крупицам вспоминала наши беседы.

Что он не носил очки до самого окончания школы. Что до второго года он не особенно усердствовал в учебе, но никогда не пропускал обязательные дополнительные занятия.

Впрочем, обязательные занятия заканчивались в восемь вечера, а после восьми оставались только те, кто хотел заниматься дополнительно. Ёнху же всегда уходил ровно в восемь.

Собрав воедино эти отрывочные воспоминания, я стала ждать, перебирая их в голове.

Я стояла в стороне от школьных ворот, мимо которых проходили толпы учеников. Надетая на голову шляпа скрывала мое лицо, а глаза без устали выискивали в толпе Ёнху.

Я приходила к школе каждый вечер несколько дней подряд.

И наконец...

Я нашла его.

Его волосы были гораздо короче, чем в университете, и очков на нем не было, но я узнала его с первого взгляда.

Это был Ёнху.

В тот день, когда я его увидела, слезы хлынули сами собой. Мне захотелось сразу же броситься к нему и обнять, но я едва сдержала этот порыв.

Ведь сейчас Ёнху меня не знал.

От этой мысли сердце сжималось от боли, но в то же время я видела в этом шанс, данный мне свыше.

Я узнала его на два года раньше, чем в прошлой жизни. У меня появилось столько же времени, чтобы любить его, сколько он потратил на меня впустую.

Успокоив сердце, я стала потихоньку узнавать о нем все.

Я тайно следовала за ним.

Запоминала его дорогу домой.

Его нынешний адрес.

Звук его голоса, когда он разговаривал с друзьями.

Его улыбку, такую же, как в университетские годы.

Я ждала около десяти дней, искала момент, когда он будет возвращаться один.

Мое сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди.

Я подошла к нему, когда он шел немного рассеянно, будто уставший.

Что сказать?

Как начать наши отношения заново?

Как сделать так, чтобы он увидел меня в лучшем свете?

Я продумывала все до мелочей, но когда Ёнху обернулся и посмотрел на меня, все мысли вылетели из головы.

Мне хотелось поскорее начать.

Наши свидания, нашу любовь.

"Ты будешь со мной встречаться?"

"Синчхонджи? Спасибо, нет".

…Такой реакции я не ожидала.

Но что бы ни случилось, я тебя никогда не отпущу.

Я люблю тебя, Ёнху.

Сейчас.

И буду любить в будущем.