— Так и есть! Запретный плод, он самый сладкий. Подумай, какой вид порнографии самый популярный. Тот, в котором нарушаются табу, где происходит что-то безнравственное или даже больное. Чем возмутительнее, тем популярнее! Чёрт, мысль о том, как ты проникаешь в неё в порыве страсти, сносит мне крышу. Когда я думаю об этом, мои трусики насквозь промокают, понимаешь?

— Так ты уже фантазировала об этом?! Как я занимаюсь сексом с дочерью?!

— И не только с ней. С Руби тоже.

Я крутил головой, не веря в услышанное:

— И как часто ты о таком думаешь?!

— Дэн? Алло, гараж! Это же не реальность. Это просто фантазии. Фантазии! Ты же никогда не потеряешь контроль в РЕАЛЬНОСТИ! Если ты когда-нибудь поцелуешь другую женщину, я думаю, я умру от сердечного приступа, – она схватила себя за левую грудь, симулируя боль в сердце. – Дэн! Это серьёзно! Звони в скорую!

Она задергалась в конвульсиях, и это было так комично, что я не смог сдержать смех. Я отвлёкся от мыслей о том, как теряю контроль с Мишель и Руби.

Когда она закончила спектакль, то снова села на кровать.

— Давай просто наслаждаться этими шалостями и фантазиями, пока есть такая возможность. А потом найдём что-нибудь другое, интересненькое. У меня до сих пор записан номер Дженсенов, знаешь ли.

Она специально издевалась надо мной, потому что знала, что я ненавижу саму идею свингерства. Так же, как секс с другой женщиной казался мне неприемлемым, секс Минди с другим мужчиной я бы просто не вынес. Я заливался холодным потом от одной такой мысли. Минди была всей моей жизнью, моим счастьем, моей родственной душой, и мысль о том, что я могу её потерять, была слишком болезненной, чтобы даже думать о ней. Я пошутил:

— Доигралась, я не вызову тебе скорую.

Пока я пытался отвлечься от негатива шутками, она заметила, как я напрягся от упоминания телефонного номера. Она засюсюкалась:

— Оууу, извини, пупсик. Я тебя защищу. Твоя вредная жена тебя расстроила. Я заставлю её извиняться перед тобой очень, очень, очень, ОЧЕНЬ сильно.

После первого "очень" она взяла в руку мой эрегированный член. С каждым последующим "очень" она скользила ручкой по моим восьми дюймам плоти вниз и вверх. На последнем "очень" она сжала его крепко, но игриво.

Она резко опустилась под одеяла, но я всё ещё её слышал:

— Писечка Минди до сих пор болит после твоих подвигов этим вечером. Но что ещё Минди может сделать, чтобы её любимый муж отвлёкся от дурацкого телефонного номера? Надо подумать. Оу, а это что? Дэн, ты принёс бейсбольную биту в постель? Нет, оно тёплое. Хммм. Черт, а здоровое, как бита! Оно влезет мне в ротик? Мммм... Давай-ка попробуем...

Я закрыл глаза и отдался наслаждению от минета. Она была очень умелой. Но даже пока она мне отсасывала, мои мысли были неспокойными. Я думал и о ней, и о Мишель. Их лица были так похожи, что мне казалось, я вижу Мишель, а потом снова Минди. Они поочерёдно виртуозно сосали мой член.

Но в финале, когда я был близок к оргазму, я ясно увидел лицо. Это было лицо Мишель.

Я застонал, чувствую бурлящую сперму, которая вот-вот вырвется наружу. Постфактум я подумал, что чёрт возьми, ничего хорошего мои фантазии не предвещают!