Руби скрестила руки под огромной грудью.

— Да! Очевидно, что ты не понимаешь философии и этики рабынь члена. Мы должны выкладываться по полной! Ни дрогнуть, ни колебаться, когда речь заходит о том, чтобы твой член... – она обеспокоенно посмотрела на мой член. – О нет! Посмотри, Мишель! Как иронично. Мы болтаем о том, как нужно служить папочкиному члену, а сам член в это время такой твёрдый, но мы ничего с ним не делаем!

Они легли вниз и продолжили вместе отсасывать мой пенис.

Затем они начали по очереди ласкать моё сладкое место. Единственным недостатком было то, что мне было так приятно, и я находился на грани оргазма так долго, что они смогли облизать уздечку лишь несколько раз. Я понял, что достиг черты, и единственным способом избежать оргазма было взять длинную паузу. А я не хотел этого.

Я ещё обдумывал это, когда моё тело всё решило за меня, и я пересёк точку невозврата. Так получилось, что в тот момент мне сосала Руби, так что я выпустил свою сперму прямо в её рот.

Не стоит и говорить, Руби была очень счастлива. Она с восхищением смотрела на меня и аккуратно проглатывала мою сперму, как только я выпускал её. Я заметил, что она мастурбировала свой клитор. Поэтому её оргазм наступил одновременно с моим. Я чувствовал, как её губы тряслись от крика вокруг моего члена. Это было прекрасно. Мишель тоже мастурбировала себе. Она бурно кончила, глядя на нас с Руби.

Мне нравилось, что всё получилось именно так, ведь вчера я дважды кончил в рот Мишель. Хорошо, что удавалось соблюдать баланс.

Но когда всё закончилось, Мишель пожаловалась:

— Руби, я понимаю, что тебе было очень приятно проглотить всю папочкину сперму, но ты должна думать и об остальных. В следующих раз, хотя бы на средине процесса, отодвинься и дай ему разукрасить твоё лицо. Хорошо? А ещё лучше, если он разукрасит НАШИ лица. Это не только выглядит сексуально, но и подходит под третье правило рабынь члена.

— Делись членом, – процитировала Руби эту нерушимую истину. – Хорошее замечание. Облом, ведь классно было бы, если бы ты начисто вылизала мои соски и сиськи. Нет ничего лучше, чем слизать сперму папочки с сосков, а потом продолжить ему отсасывать. К тому же, я обожаю, когда папочка метит свою территорию!

— Да, – добавила Мишель. – А потом мы бы поцеловались взасос, потёрлись нашими сиськами друг о друга, а папочка бы смотрел на нас, и его член снова встал бы. А затем мы бы отсасывали ему ещё несколько часов. А потом всё повторилось бы снова!

Они захихикали, радуясь этой перспективе.

Я покачал головой и спросил:

— Кстати, вам не кажется, что пришло время рассказать мне немного больше о ваших загадочных правилах? Хотя бы, сколько их всего?

— Пока что четыре, – ответила Мишель. – Мы можем добавить новые по ходу дела, но мы не хотим создавать их слишком много для каждой мелочи. Мы за широкие принципы. Как в Конституции: там написано о свободе слова, а не о штрафах за неправильную парковку. Мама, Руби и я разработали их вместе. И сейчас у нас, в порядке важности...

Перед тем, как она продолжила, Руби похлопала её по плечу, показывая, что она тоже хочет поучаствовать. Мишель улыбнулась. Девочки гордо выпрямились, приобняв друг друга за плечи и выпятив массивные груди вперёд. Они процитировали правила хором:

— Удовлетворяй член, не ревнуй, делись членом, жена в приоритете.

Минди не обманула, когда сказала о правиле "жена в приоритете". Правда, она преподнесла это как правило номер один. Я был рад, что существовали правила, потому что я был под угрозой того, что они могли бы монополизировать моё время и сексуальную энергию, а всё из-за их силы юности и страсти.

Когда они закончили, то расслабились и завалились на кровать. Мишель добавила:

— Многое дорабатывается в процессе. А ты что думаешь? Есть какие-нибудь пожелания?

— Нет. Существующие четыре правила уже расплавили мой мозг.

Это было именно так, особенно сравнение с Конституцией. Очевидно, они принимали свои правила всерьёз, и я не знал, мне плакать или смеяться.

Девочки захихикали.

Я спросил:

— А разве правила два и три не одно и то же?

Мишель охотно объяснила:

— Не совсем. Ревность это чувство. Делиться членом – это физическое действие. Кто-то из нас может лизать твой член на пару с другой рабыней, и всё равно чувствовать ревность и нежелание делиться. Мы много говорили об этом и пришли к выводу, что это возможно, только если мы будем вести себя, как команда.

Руби добавила:

— Делиться членом это нечто большее, чем просто победить ревность. Это философия, в которой два рта лучше, чем один. Три рта лучше, чем два. Четыре сиськи лучше, чем две. И так далее. Чем больше рабынь будут работать, тем приятнее будет тебе. И всё сводится именно к тому, чтобы служить тебе и удовлетворять тебя, хозяин!

Я переводил взгляд с одной дочки на другую. Боже мой! Господи Иисусе на беговой дорожке! Они такие прекрасные! Такие красотки! Они могли бы заполучить любого парня, какого захотели бы. Но почему я?! Я не хозяин. Но почему они так во мне уверены?!

Я не хотел задавать им эти вопросы, потому что они бы начали ныть и жаловаться.

Вместо этого я невинно спросил:

— Эти правила применимы к любому члену?

Они посмотрели на меня так, будто на моей голове начали расти рога.

Руби повернулась к Мишель и вздохнула.

— Он просто не понимает нас! Как будто мы собираемся трогать какой-то другой член! Вообще! – она яростно жестикулировала. – Суть, еб твою мать, в том, что мы полностью преданы только тебе и только твоему члену! Мы любим ТЕБЯ! Мы любим подчиняться ТЕБЕ! Мы любим служить ТВОЕМУ большому, толстому члену! Это неприменимо к любому другому человеку! Меня тошнит от мысли, что я буду трогать какой-то другой пенис!

Она тяжело и громко вздохнула.

Её эмоциональная реакция поразила меня. Ведь Руби редко ругалась и расстраивалась.

Мишель ответила:

— Да, он идиот, но он наш идиот. Дай ему время. Часть него, наверное, до сих пор думает, что разговоры о рабынях члена это какой-то прикол, и через несколько недель мы потеряем к ним интерес.

Именно так я и думал.

Она продолжила:

— Ну, раньше мы быстро теряли интерес, так что я его понимаю. Прикол в том, что он не понимает, что наше рабство это не хобби, и не каприз. Это наша сущность!

Руби театрально сжала кулак на груди.

— Тогда нам не остаётся ничего, кроме как быть лучшими пышногрудыми обожающими папочку и его член рабынями, какими мы только можем быть! Навсегда! Мы убедим его в этом множеством продолжительных, мастерских минетов! Не говоря уже о сексе с сиськами, анальном сексе, вагинальном сексе и многом другом!

— Да! – Мишель ударилась с ней кулачками, и девочки посмотрели друг на друга решительными взглядами. – Конечно, мы будем делать всё это.

Она сказала это с абсолютной уверенностью.

— Правда, – согласилась Руби. – То, что он такой тупоголовый, мотивирует меня сосать ему ещё усерднее, чтобы до него наконец-то дошло.

Мишель кивнула.

— Верное решение.

Драматическая минутка подошла к концу, и Руби слезла с кровати. Она сказала мне:

— Теперь, когда мы все знатно кончили, я должна, наверное, спуститься вниз и поздороваться с мамой. Заодно проверю, что там происходит. Но помни... когда я вернусь обратно... – она выпятила груди вперёд. – Папочка, эти дыньки ждут, когда же ты трахнешь их!

Мишель тоже поднялась. Затем девочки выпорхнули из комнаты, голые и счастливые, как и всегда.

Я крикнул им вслед:

— Не забудьте позвать подружек!

— Хорошо! – хором прокричали они в ответ.

Я лежал в кровати и не понимал, я проснулся, или это всё был один приятный, влажный сон.