Я задумался над тем, что сказал. Я это серьёзно? Я спросил Минди:

— А вообще, не знаю... Это дурацкая идея, да?

Минди казалась заинтригованной.

— Нет, вовсе нет. Я думаю о Мишель. Она такая своенравная, и, в то же время, она тебя обожает. Дело не в физической боли, а в самом факте того, что она вынуждает тебя это сделать; я думаю, так до неё действительно дойдёт. Но давай всё-таки подождём ещё день-два. Возможно, она уступит твоему ультиматуму.

— Да, возможно. Но я слабо в это верю. Она очень упрямая. Интересно, откуда это в ней?

Минди улыбнулась.

— Ладно-ладно, от меня, я признаю это. Но и ты такой же, хвастун. Мы, Куперы, от своего просто так не отступаем.

Она посмотрела на меня глазами, полными любви:

— Давай продолжим разговор позже. Это первый раз за неделю, когда я вернулась домой и не была захвачена тобой с порога. Хватит болтовни: давай займёмся любовью!

К этому времени мы закончили ужинать. Я был настолько воодушевлённым, что отнёс её в спальню на руках!

И, боже мой, мы занялись любовью! Я был таким заведённым из-за того, что Мишель и Руби сделали со мной сегодня, что я почти побил свой личный рекорд по продолжительности секса. Я получил несколько ярких оргазмов и убедился, что Минди получила их тоже, как всегда. Когда мы лежали рядом после секса, полностью измотанные, мой мозг снова захватили размышления о проблемах.

Я решил, что чем быстрее начну действовать, тем будет лучше. Я оделся и позвал Мишель к себе.

Когда Мишель зашла в нашу спальню, я был в шортах и футболке, а Минди всё ещё лежала голая, натянув одеяло под самое горло.

Я заметил, что Мишель постоянно принюхивалась с любопытством. Это озадачило меня. Неужели она действительно не знала, чем была "вкусная фигня"? Запах спермы, витавший в воздухе, дал её ответ? Я решил гнать от себя подобные размышления, иначе я мог сойти с ума.

Я озвучил Мишель свой ультиматум. Она должна была рассказать мне, что она замышляла, когда разговаривала с Лизой на кухне. До тех пор она будет нести наказание. То есть, она большую часть времени будет под домашним арестом, а Руби будет запрещено приходить к ней в гости.

Это была не столько реальная проблема, сколько дело принципа. Я должен был показать ей, кто босс. Если не сейчас, то когда-нибудь нам всё же придётся принять меры, так как она постоянно бросает вызовы нашему родительскому авторитету.

Мы ждали её реакции. Мы не упомянули о порке, так как это только поощрило бы её. Она бы представила эротическую порку, не иначе. Мы отложили идею отлупить её в долгий ящик под названием "план Б".

Мишель перепробовала всё: плакала, умоляла, льстила, опять плакала, смотрела щенячими глазами, и снова плакала. И очень много хандрила.

Но я был твёрдым, как скала.

К сожалению, она была такой же. Это потревожило меня. Я высоко оценил её упрямство: моя дочь действительно умела стоять на своём даже в безвыходной ситуации. Думаю, она, как и я, понимала, что авантюра, связанная с Лизой, это просто прикрытие. На самом деле, я хотел заставить её носить нормальную одежду и остановить сексуальные домогательства. Если она сдастся, то прекратит свои попытки соблазнить меня.

И Руби повторит за ней, потому что Руби всегда за ней повторяет.

Одним из позитивных эффектов нашего противостояния было то, что сексуальные проделки прекратились. Мишель было трудно флиртовать со мной в нормальной одежде, которую она была вынуждена носить. К тому же, её миньона Руби не было рядом. Но я думаю, что в первую очередь сыграло то, что она была не в настроении для подобных вещей.

Я знаю, какой Мишель может быть. Она была не из тех, с кем стоило играть в русскую рулетку. Потому что она никогда не трусит. Наше противостояние грозило затянуться надолго.

На следующий день холодная война продолжалась. Зная упрямство Мишель, мы с Минди решили, что лучше отлупить её как можно быстрее. Согласно нашему плану, Мишель должна быть первой. Если бы Руби присутствовала, это удвоило бы сексуальное напряжение. Но если это сработает, то я отшлёпаю Руби следующей.

Я всё ещё сомневался. Но то и дело думал: "Почему нет?" В конце концов, Мишель сама сказала мне недавно: "Папочка, ты должен положить нас на свои коленки и показать, кто здесь главный! Укроти своих строптивых дочерей". Возможно, она была права. Возможно, моя младшенькая действительно нуждалась в экстремальных воспитательных мерах.

Моим самым большим опасением было то, что порка могла стать слишком эротической. И тогда это уже будет не сдерживающая мера. Поэтому Минди должна присутствовать и следить, чтобы всё было чинно.

Во вторник, после угрюмого ужина в компании хлюпающей носом Мишель, мы с Минди решили поговорить. Мы пришли к выводу, что стоит поскорее прибегнуть к порке. Я и жена поднялись наверх в спальню Мишель, и застукали ту за компьютером. К счастью, она была одета в относительно нормальную одежду: облегающие синие джинсы и топ без лифчика. Всё это было на грани нарушения установленного мною дресс-кода.

Мы рассказали ей о предстоящей порке и обосновали, почему мы вынуждены так поступить.