— Дэн? Дорогой? Просыпайся. У нас проблемы.

Я медленно открыл глаза. Моя жена уже встала, оделась, и трясла меня за плечо.

Минди грустно вздохнула и сказала:

— Дело в Мишель. Она знает, что ты сказал прошлой ночью. Она подслушала наш разговор.

Я резко подскочил.

— Весь разговор?!

— Не весь. Но достаточно. Она плакала всю ночь. Я пыталась с ней поговорить, но она лишь кричит в ответ. Думаю, тебе стоит её увидеть. Она полностью разбита. Она все глаза выплакала. Отказывается выходить из комнаты.

Я ожидал слёзы, но когда Минди сказала, что Мишель кричала на неё, я проснулся окончательно. Мишель не кричит, когда злая. Она будет закипать и огрызаться, но голос не повысит. Минди была очень обеспокоена тем, что происходило с нашей дочкой. Подавленный взгляд жены навевал на меня панику.

Я сказал:

— Ой-ой. Беда. Большая беда. Что случилось с её уважением к нашему личному пространству? Я думал, она была внизу.

— Она была внизу, но это было раньше по времени. Уважение к личному пространству – это не про Мишель. Она возвращалась в спальню, когда услышала крики из нашей спальни, и любопытство взяло над ней верх. Не злись на неё, ладно? У неё разбито сердце, хватит с неё.

— Ладно. Я поговорю с ней. Дай мне минутку, чтобы привести себя в порядок.

Я оделся и пошёл к Мишель. У нас был длинный разговор, и он не был лёгким, так как мне пришлось объяснять, почему сексуальные игры должны прекратиться.

Я говорил много, а вот она обходилась простыми "да" и "нет". Она согласилась прекратить проделки, но это определённо было для неё ударом. Как будто я попросил её придушить щенка. Самой существенной её фразой была: "Если это то, чего ты хочешь, папочка, то я сделаю это".

Весь день она провела в комнате, хныкая.

Минди была на работе, и мне приходилось справляться с Мишель самому. Попа Минди до сих пор болела, и ей пришлось врать коллегам, будто она упала, и поэтому не может сидеть.

Справляться с Мишель получалось плохо. Каждый раз, когда она меня видела, казалось, будто ей в сердце втыкают иглу. Она бы расплакалась, если бы не была уже плачущей. Я просто оставлял её в комнате наедине. Ей было над чем подумать, и, очевидно, она была не готова делиться своими мыслями прямо сейчас.

Я не видел Руби. Минди сказала, что она позвонила ей и сообщила плохие новости. Позже она позвонила Синди и выяснила, что Руби хныкала целый день, прямо как Мишель.

Ситуация в нашем доме напрягала Минди, и она хотела как-то помочь. Она взяла отгул и уже к десяти была дома. В последнее время она так много работала сверхурочно, что никто в офисе даже не возмутился.

Мы с ней обсудили ситуацию. Мы решили, что нам остается лишь ждать, пока Мишель переборет чувства ко мне. Я понимал, что это было болезненно, но верно. Она должна была избавиться от противоестественных чувств ко мне.

Минди предавалась ностальгии. Она говорила:

— Знаешь, я понимаю твоё решение. Но жаль, что проделки закончились. Мне так нравилось смотреть, как она пристаёт к тебе, и я буду скучать по этому шоу. Обещаю, что больше не стану об этом упоминать, но у меня к тебе одна просьба. Можно я запомню всё, что происходило между вами, и воплощу это в своих будущих фантазиях? Я уверена, что воспоминания об этом опыте будут подогревать меня ещё долгое время.

— Я не против. Честно говоря, я думал о том же. Эти мысли будут подогревать меня ещё долгое время. Но события должны окончиться.

— Ты прав. У меня есть ещё один сексуальный секретик.

— Ещё один? Ой-ой.

— Пошли в мой кабинет.

У Минди был личный кабинет на первом этаже. Полки были уставлены книгами по правовой тематике, а на письменном столе стоял компьютер, за которым она работала на дому.

Так я, по крайней мере, думал. Оказалось, не только работой занимается моя жена. Она открыла электронную почту и рассказала мне свой грязный секрет.