Я посмотрел на каждую из них по очереди, прежде чем продолжить. Все они были слишком пристыжены, чтобы встретиться со мной взглядом дольше чем на секунду или две.

- Позвольте мне сперва установить некоторые предпосылки. Я очень счастливый, ведь у меня есть гарем, состоящий из таких любящих, добрых и красивых женщин. Я люблю вас всех больше, чем можно выразить словами. Я люблю секс, который у нас есть, больше, чем можно выразить словами. Я действительно живу благословенной, очаровательной жизнью.

- Тем не менее, - продолжил я, - я не стремился стать хозяином гарема. Это что-то вроде того, что просто случилось со мной. Наверное, это связано с каким-то сочетанием вашего плана, - я посмотрел на Мишель и Руби, которые, как обычно, сидели рядом, - и твоих кукеанских наклонностей, - я посмотрел на Минди. - Вы трое были главными движущими силами в том, чтобы навязать мне это. И я очень благодарен, правда. Всё обернулось к лучшему.

Я продолжал смотреть на Минди, пока говорил:

- Тем не менее, это часть долгосрочной тенденции, и мне не нравится эта тенденция. А именно, Минди, ты делаешь то, что считаешь лучшим, а потом преподносишь это мне как свершившийся факт. Так уж случилось, что большую часть времени у тебя имеются довольно хорошие идеи, которые делают нашу жизнь лучше. Но всё же, это не то, как должен функционировать брак. Я был слишком мягкотелым, позволяя тебе всё время идти творить что захочется, потому что это был путь наименьшего сопротивления для меня, и это всегда казалось достаточно удобно.

- Теперь, когда ты на этом куквеанском пике, я чувствую себя твоей марионеткой на веревочке. Конечно, большинство мужчин убили бы, чтобы иметь жену-куквеанку, которая любит, чтобы он трахал других женщин, но у этого есть и большая обратная сторона. Я не говорю, что мы должны полностью измениться. Я люблю весь этот секс! Не говоря уже о любви и дружбе, которые формируются и растут. Но некоторые изменения необходимы. Вы должны быть жестоко наказаны за то, что манипулировали мной, подталкивали меня, шпионили за мной и многое другое.

Видя, как все вздрогнули при моем упоминании «и многое другое», я задумался, что ещё они могли такого сотворить.

Я перевел взгляд на отвратительную парочку:

- Что касается вас двоих, то мне вряд ли нужно что-то говорить. Все знают, что вы обе печально известны своенравием. Но ты, Мишель, ты хуже всех! Вы вдвоем толкаетесь, толкаетесь и толкаетесь, как избалованные маленькие дети. Вы всегда пытаетесь добиться своего. И это потому, что вы избалованы! Мы с Минди изо всех сил старались не баловать вас, девочки, и мы работали с Синди над этим тоже, но мы не могли контролировать то, что происходило в школе и с вашими друзьями, и всё остальное. Благодаря своей великолепной красоте, не говоря уже о харизме, вы привыкли добиваться своего. Вы обе. А Минди, Синди и я, вероятно, были слишком мягкими, несмотря на все наши усилия. Мы слишком сильно любили вас, чтобы стать по-настоящему жесткими, как нам было нужно.

Удивительно, но озорницы не пытались ничего сказать в свою защиту. Обе они выглядели очень испуганными, кроткими и печальными, как и Минди.

- Как оказалось, вы двое больше всего хотели заняться со мной сексом.

Я очень внимательно наблюдал за ними. Их глаза были опущены, так что они не смотрели на меня, потому что я уверен, что если бы они смотрели, то не сделали бы того, что я увидел, когда направил на них своё обвинение: обе девушки улыбнулись.

Конечно, это была не большая очевидная ухмылка от уха до уха, а скорее подергивание вверх уголков их губ. Без сомнения, они гордились собой и тем, как сексуально соблазнили меня!

- Более того, по какой-то странной причине вы хотели стать моими сексуальными рабынями, которых мы теперь называем рабынями члена. Вы буквально приучили свои сердца, умы и особенно тела жить ради страсти, похоти и секса! Всё со мной и для меня! Похоже, что ваша цель номер один - быть во всех смыслах этого слова порабощенными моим членом и яйцами! Вы хотите, чтобы я использовал вас для своего удовольствия так же, как и для вашего собственного!

Я наблюдал, как Руби и Мишель переглянулись, и увидел, что их похотливые улыбки стали шире. Я вроде как ожидал этого, но было несколько странно видеть, что моя тирада против них на самом деле заводила их.

Я всплеснул руками и раздраженно ахнул:

- Как я мог устоять перед этим? Особенно с учетом того, что вы почти всё время балуете меня таким интенсивным сексуальным удовольствием, страстью и энтузиазмом. Все вы. Но только потому, что то, чего вы хотите, и то, чего хочу я, совпадают большую часть времени, это не значит, что я должен позволять вам всё время беспредельничать. Иногда то, чего мы хотим, вступает в конфликт. А потом вы всё время топчитесь по мне. Вы называете меня своим «хозяином» и утверждаете, что вы мои рабыни члена, но на самом деле вы не это имеете в виду.

С этими словами Мишель уже не могла молчать. Она посмотрела на меня и запротестовала:

- Мы действительно это имеем в виду! На самом деле, для нас нет ничего важнее! Ничего! Мы не просто играем, и для нас это не просто как временное увлечение. Это по-настоящему и навсегда! Мы считаем себя прежде всего рабынями твоего члена, пока не умрем. Это то, кто мы есть. Это то, что мы делаем. Это самая важная вещь в нашей жизни!

Руби ничего не ответила, но решительно кивнула.

- Иногда мы действительно бываем непослушными, - добавила Мишель, - но это потому, что ты так медленно соображаешь. По сути, большую часть времени ты не знаешь, что для тебя хорошо. Если бы мы не «толкали, толкали и толкали», ничего этого не случилось бы! Ничего подобного! Когда мы ослушивались тебя, у нас были на то веские причины!