Петрас наклонился ко мне, превращая свое ядовитое дыхание в новую форму пыток.

— Тыкай, тыкай, тыкай, — напевал он, сопровождая каждое слово быстрым ударом ножа в разные части моего тела.

Уже прошла неделя, как мы с Каэрой выбрались из реликтовых гробниц, и с тех пор каждый день был как копия предыдущего.

— Это начинает утомлять, восходящий Грей, — заговорил Мэтисон, стоя за спиной истязателя. — Наверняка вы видите зарубки на стене. Избавьте себя от еще двух недель мучений и признайтесь в убийстве лордов Калона и Эзры.

Управляющий Гранбелей держал бесстрастное выражение лица, но при этом постоянно поправлял манжеты рукавов. За последнюю неделю я пришел к выводу, что так Мэтисон показывал свое недовольство.

— Или, — спокойно ответил я, хлопая ресницами и глядя на старика невинными глазами, — вы проявите милосердие и отпустите меня.

Реджис мысленно рассмеялся.

Матисон бросил в мою сторону тяжелый взгляд и снова поправил рукава, после чего обратился к Петрасу.

— Побудьте с ним подольше. Лорд Гранбель был в последнее время крайне... разочарован вашей работой. Ему нужны результаты.

Он развернулся и вышел из камеры, так и оставив меня прикованным к стене в ужасной близости к Петрасу, который еще долго смотрел ему вслед.

— Ну что ж, — наконец заговорил он более низким и мрачным голосом, — ты слышал господина Мэтисона. Сегодня у нас выпала возможность провести больше времени вместе.

***

После очередного часа ожогов, порезов и смрада изо рта Петраса, долговязый алакриец, по-видимому, сдался. Он ушел без лишних слов, свесив руки по бокам, и даже не оглянулся.

«Мне его уже жалко, — признался Реджис, когда истязатель скрылся из виду, — Подыграй ему… хотя бы зарычи или сморщись».

Я вытянул руки и ноги, пока раны быстро затягивались. Проводя каждый день по несколько часов за поглощением эфира из атмосферы, мне удалось покрыть расходы на исцеление многочисленных ран.

«А вот и настал еще один насыщенный день, который пройдет за разглядыванием игрушки, верно? — спросил Реджис, когда я откинулся на раскладушку и достал игрушку-сухофрукт. — Я до смерти хочу выйти и размять ноги».

«Ты же знаешь, что сейчас не время», — вторил ему я в десятый раз.

Фиолетовый коготь вырос из моего пальца, и я просунул его в отверстие у основания плода. Покатав семечко внутри, пока оно не оказалось у отверстия плодоножки, я потянул коготь на себя.

Эфир на мгновение застыл, а затем искривился и потерял форму, подобно мокрой глине.

Я вздохнул, прежде чем попробовать снова.

Когда я научился использовать Шаг Бога под руководством Три Шага, она сумела объяснить мне, как изменить свое восприятие мира и взглянуть на него по-новому. Я не сомневался, что должен существовать какой-то ментальный «трюк» и для придания формы эфиру, но не мог уловить его сути и топтался на месте.

Впрочем, это успокоило мой разум и позволило полностью сосредоточиться на призыве эфирного когтя. Я несколько часов пытался выковырять семя, и, хотя каждая попытка при этом заканчивалась неудачей, меня это не расстраивало. Мне казалось, что это правильно, будто Три Шага так и задумывала.

Однако рано или поздно мне нужно было признать, что с игрушкой на сегодня хватит и стоит вернуть ее обратно во внепространственную руну.

Как только я потерял концентрацию, в голову начали лезть мысли о Тессии. В настоящее время у меня не было никакого желания сталкиваться с ними, поэтому я попробовал занять себя чем-то другим.

По привычке я достал реликвию наблюдения. Она была тусклой и безжизненной, ведь я снова использовал ее всего день назад, чтобы проверить как дела у моей сестра и мамы. Сперва я попытался найти Тессию, но, как и прежде, ничего не вышло. Затем я наблюдал за тренировками Элли с Хелен, пока сила камня не угасла.

«Опять эта дурацкая ухмылка. Ты снова думаешь о сестре, да?» — спросил Реджис, вторгаясь в мои мысли.

«Ага. Из нее получится очень талантливый маг, представляешь? И храбрый...»

«А ты до сих пор переживаешь насчет ее личной жизни», — хмыкнул Реджис.

Я недовольно простонал.

«Хватит с меня ярлыка «гиперопекающего брата». Я буду... рад, если она найдет хорошего парня, который сделает ее счастливой».

«Скажи это поручням раскладушки, которые ты только что погнул голой рукой».

Я опустил глаза и увидел смятую металлическую трубу, служившей опорой для раскладушки.

«Это ничего не доказывает», — возразил я, выпрямляя толстый поручень.

«Только обещай не заставлять будущих женихов твоей сестры выходить с тобой на поединок и прочую чушь...»

«А это не плохая…»

Шаги с лестницы нарушили наш разговор, после чего я быстро убрал реликвию и встал перед мрачным коридором.

Девушка, стоявшая на другой стороне, была мне знакома. Она изменилась с последнего раза настолько, что я почувствовал укол вины.

— Привет, Ада, — cказал я, сохраняя ровный и спокойный тон и выражение лица.

Младшая из сестер Гранбель подстригла свои длинные светлые волосы короче, чем у меня. Она также похудела, что сделало ее девичьи черты более острыми и зрелыми, но вместе с тем изнуренными и какими-то... неприглядными.

Я не удивился ее визиту, потому что ожидал его. Смерть ее родных и лучшей подруги в реликтовых гробницах была ужасной, но — пусть она и обвиняла меня тогда — она знала, что я не убивал ни Калона, ни Эзру, ни Рию.

Алакрийская девушка ничего не ответила, только наблюдала за мной своими яркими и безучастными глазами.

«Она так и будет пялиться на тебя, и все?» — спросил Реджис. Жутковато, не находишь?»

Я медленно шагнул к двери, стараясь выглядеть не слишком угрожающе, но Ада все равно отпрянула.

— Ада, послушай…

— Нет, — произнесла она осипшим голосом. — Я не хочу слышать и единого слова от тебя.

«Зачем же ты тогда пришла? — спросил я. Если бы у меня получилось достучаться до Ады, то ее род отозвал бы свои обвинения.

— Это ты виноват…

Я ответила, слегка покачав головой.

— Я не убивал их — никого из них. Ты это знаешь, Ада.

— Но это ты! — ее голос сорвался, и я невольно задумался, неужели она так редко пользовалась им после возвращения из реликтовых гробниц. — Ты привел нас в то место. Т-Ты знал, что там нас всех убьют!

Исхудавшее лицо Ады сморщилась, когда она сдержала подступившие к глазам слезы.

— Ты знал… — едва слышно прошеплата она.

Я сделал глубокий вдох. Если честно, я знал, что мое присутствие сделает реликтовые гробницы более опасными для обычных восходящих. И, пожалуй, тогда мне было совершенно наплевать, чем это обернется. Эти алакрийцы были — и остаются — моими врагами. Разве смерть нескольких человек, которые не поспевали за мной, имела значение? Моя цель не заключалась в том, чтобы завести друзей или нянчиться с кучкой магов, которые тут же попытаются меня убить, если раскроют мою личность.

Я вспомнил дружелюбную ухмылку Калона, оберегающий характер и подозрительный взгляд Эзры. Их семья — их род — были из тех, кто имел в подчинении истязателя и тюремные камеры в подвале.

Калон и Эзра со временем, скорее всего, стали бы такими же негодяями, как и их отец.

«Или они могли бы измениться в лучшую сторону ради своего рода, а? — вклинился Реджис бесцеремонно. — Ну… если бы выжили».

«Спасибо за добрые слова», — резко ответил я.

«Смысл иметь голос в голове, если он не будет открывать другую точку зрения?»

Пока я участвовал в словесной перепалке с Реджисом, Ада тихо наблюдала и судорожно вдохнула.

— И самое ужасное, что тебе все равно. Моя лучшая подруга, мои братья погибли из-за тебя, а тебе все равно.

Я пристально посмотрел на нее и замер.

— Стала бы ты переживать из-за моей смерти? Смерти совершенно незнакомого человека, которого ты встретила всего несколькими днями ранее?

— Заткнись! — выпалила она дрожащим голосом. — Ты чудовище... хуже тех тварей в реликтовых гробницах ... »

— Пожалуй, ты права.

— Если бы тебя там не было, Калон уберег бы нас всех! И если бы я не дотронулась до этого дурацкого зеркала... — Ада замолчала. Ее маленькие бледные руки сжались в кулаки, а плечи задрожали.

Я вздохнул, видя в ней лишь травмированного ребенка, а не внушающую ужас алакрийку, с которой этот разговор был бы коротким.

— В этом нет твоей вины, — наконец вытянул я из себя, сомневаясь в своем праве утешать ее.

Ада вскинула голову, сверкнув покрасневшими глазами.

— Никто не говорил...

— Нет, но ты ведь пришла сюда за этим, верно? Потому что в какой-то момент ты сама перестала верить собственным словам, — я опустил взгляд, вспоминая, как наблюдал за всем происходящим из ключ-камня... застряв и не имея возможности помочь.

Ада нахмурилась, собираясь что-то возразить, но слова застряли у нее в горле.

Я прислонился к стене рядом с дверью и сполз вниз, усевшись на жесткий камень.

— Вопреки тому, что ты можешь думать обо мне после встречи в Реликтовых гробницах, я смог продержаться так долго и забраться так далеко только благодаря жертвам других ради меня.

Я вспомнил, как в детстве Сильвия толкнула меня в портал, а Сильви пожертвовала своей жизнью, чтобы исцелить меня.

— И всякий раз, когда любимый мне человек умирал, я не мог сосредоточиться ни на чем другом, кроме как на поиске виновных. Даже если это значило преследовать тени.

Ада топнула ногой по каменной плите.

— Зачем все это мне рассказывать? В чем смысл?»

Я пожал плечами.

— Затем чтобы ты не чувствовала себя виноватой за то, что выжила.

Ада крепко сжала свою руку.

— Я здесь не из-за чувства вины! Я делаю это, чтобы отомстить за них. За то, что ты с ними сделал!»

Я ждал, пока она накричится.

— Почему ты так смотришь на меня? — слезы свободно потекли по ее щекам. — Почему ты так смотришь на меня!

— Потому что я был на том месте, где сейчас находишься ты, и я никому бы не пожелал проходить через это, — тихо ответил я.

Я слушал ее торопливые шаги, пока она бежала по коридору и поднималась вверх по лестнице, и почувствовал, как на меня наваливается отрезвляющее одиночество.

Оставаясь на земле, я прислонился спиной к холодной стене. Ее шаги становились все тише и тише, а какая-то часть меня надеялась, что она вернется, но другая часть считала, что легче вынести пытки.

Последние шаги эхом пронеслись по коридорам, а затем их место заняла одинокая тишина.

«Где же твои колкие комментарии, Реджис?»

«Хочешь, чтобы я прервал твое самобичевание? — спросил Реджис. — Даже я знаю, когда наступает не лучшее время для неуместного замечания».

Я поднял бровь:

«Разве бывает лучшее время для неуместного замечания?»

«Разумеется, если ты такой же умный и смешной, как я».

---

Нашли ошибку в главе? Тогда заполните Гугл Форму или анкету во ВКонтакте:

http://shorturl.at/zOSZ0 / https://vk.cc/c9f63H

Охват эпизодов в оригинале 882-883 (2 эпизода)

Над главой работали:

● Central (Перевод)

Спасибо за внимание. 😊