Три недели до слушания дела пролетели в монотонном ритме.

С рассветом меня избавили от привычных пыток Петраса и Мэтисона, и даже позволили омыться в холодной воде, чтобы смыть кровь и грязь, накопившиеся за три недели в подземелье Гранбелей. Видимо, не хотели, чтобы было уж совсем заметно, что меня морили и пытали.

Ада, к моему облегчению или к сожалению, больше не приходила. Но я знал, что рано или поздно мы встретимся на суде.

Я сидел, скрестив ноги, на полу и крепко сжимал в одной руке игрушку из сухофрукта. Указательный палец другой руки оброс изогнутым когтем фиолетового эфира, который сейчас обвивал семя внутри плода, отчаянно пытаясь вытащить его.

Я уже десять секунд удерживал форму когтя, но семя не поддавалось. Прошло двадцать секунд. Затем тридцать. Палец начал болеть и дрожать, и я чувствовал, как коготь теряет форму.

Наконец, спустя почти сорок секунд, эфирный коготь рассеялся, а семя так и осталось прочно застрявшим внутри сухофрукта.

— Что это?

Глаза резко распахнулись и уставились на Мэтисона, смотрящего на меня сквозь решетку. Я так сосредоточился на удержании формы эфирного когтя, что не услышал, как он подошел.

Я взмахнул рукой, убирая игрушку из виду и пряча ее во внепространственную руну, затем сложил ладони вместе.

— О... ты об этом? — невинно произнес я, медленно поднимая средний палец, который прятал в ладони.

Реджис громко рассмеялся.

Мэтисон нахмурился и отошел в сторону, позволяя четырем рыцарям Гранбелей открыть дверь моей камеры и войти, чтобы окружить меня. Самый высокий из них завел мои руки за спину и надел наручники.

— Обыскать его, — приказал Мэтисон, и тот же рыцарь тщательно меня осмотрел, но, разумеется, ничего не нашел. Он пожал своими закованными в броню плечами, глядя на управляющего.

— Надеюсь, вам весело, восходящий Грей, — тихо сказал он. — Я лично с нетерпением жду момента, когда эта раздражающая ухмылка слетит с вашего самодовольного лица.

— Можем мы уже идти? — спросил я. — Я бы не хотел опоздать.

Мэтисон поправил манжеты своих рукавов и прошел вперед, ведя нас по лестнице и через роскошные залы особняка. Несколько слуг выглядывали из разных комнат, когда мы выходили из поместья Гранбелей, но единственным знакомым лицом, которое я заметил, был Петрас. Он сидел на бочках у задней двери, через которую меня вывели.

Я одарил его веселой улыбкой, проходя мимо.

— Мы пролили столько крови, пота и твоих слез вместе, что я почти буду скучать по тебе.

От моих слов мучитель практически съежился от стыда, а Мэтисон презрительно усмехнулся.

«Вот это удар ниже пояса», — осуждающе произнес Реджис.

Я закатил глаза.

«Уж прости меня за нехватку сочувствия к парню, который три недели потрошил меня».

«По твоей реакции и не скажешь, что тебя три недели пытали, словно Петрас устраивал тебе спа-процедуры, — заметил Реджис. — Но это неважно. Что-то ты слишком уж бодр, учитывая, куда тебя ведут».

Я почувствовал неподдельное любопытство, исходящее от маленького клубка тепла — моего компаньона.

«Еще немного, и я обращу это проклятое место в пепел. Посмотрим, что там у Аларика на уме, но ноги моей здесь больше не будет».

«Чур, я забиваю Мэти на себя», — заявил Реджис.

Несколько еще более тяжело вооруженных и бронированных гвардейцев Гранбелей встретили нас у дома, после чего меня сопроводили к другой повозке, похожей на ту, в которой меня сюда привезли.

Лорд Гранбель стоял у двери, сложив руки за спиной. Он поднял подбородок, когда я приблизился.

— Это ваш последний шанс признать свои преступления, восходящий Грей. Признайте вину, и я постараюсь смягчить приговор. Если же вы предстанете перед коллегией судей и будете настаивать на своей невиновности, то назад пути нет.

Я встретился взглядом с алакрийский аристократом.

— Благодарю за ваше чудесное гостеприимство, Титус.

Он стиснул зубы, пока мы обменивались взглядами, но в конце концов махнул рукой, и меня грубо затолкнули в повозку.

На этот раз внутри сидели два рыцаря, каждый с обнаженным клинком, направленным на меня. Даже если один из охранников окажется Алариком, он не сможет раскрыть себя, поэтому я молчал. По большей части.

Вздохнув, я откинулся на сиденье.

— Могли бы хотя бы назначить мне повозку с окнами.

Один из охранников неловко поерзал на узкой скамье напротив меня, которая явно предназначалась для багажа, а не для закованного в броню рыцаря.

— Должен признать, ваше общество гораздо приятнее, чем созерцание стен моей мрачной камеры и очаровательного Петраса, — пожал я плечами.

Другой охранник подавил смешок, а первый поднял клинок так, что острие уперлось мне в горло.

— Умолкни.

«Как думаешь, у Гранбелей всех специально учат быть такими козлами, или они уже с опытом берут?» — поинтересовался Реджис.

Я едва сдержал смех.

— Тебе смешно? — охранник, приставивший клинок к моему горлу, провернул короткий меч и ударил меня рукоятью в угол рта. — Еще раз пикнешь — я тебе этой же железякой все зубы выбью, мразь.

«Ага. Сразу видно, хороший человек», — подумал я, проводя языком по уже затягивающейся ране и ощущая вкус крови.

— Вритра, он и правда псих, как все говорят, — пробормотал второй стражник. Голос у него был молодой и звучал довольно нервно.

«Значит, ни один из них не Аларик», — подумал я, холодно глядя на рыцаря.

— Ты слышал слухи, Роффе? Говорят, этот восходящий тут такую бучу поднял. Некоторые наши ребята думают, что он из высокородных, и...

— Может заткнешься? — рявкнул Роффе, тот, что меня ударил. — Мы тут охраняем, а не языками чешем, как девки из академии.

Второй рыцарь замолчал.

«Значит, кто-то распускает слухи? Это точно дело рук Аларика, — подумал я, нахмурившись. — Что этот старый пьяница задумал, решил потягаться с названным родом?»

«Защищает свои инвестиции, наверное», — предположил Реджис.

«Надеюсь, он понимает, во что ввязался», — подумал я, пытаясь устроиться поудобнее, хотя с руками, связанными за спиной, это было нелегко.

Остаток поездки в повозке миновал незаметно. Вскоре мы остановились, и снаружи донесся троекратный стук в дверь. Роффе дважды постучал в ответ, и дверь открылась.

Не дожидаясь, пока меня силой выволокут наружу, я сам спрыгнул на землю, чем заставил ближайших ближайших рыцарей в броне отступить и обнажить оружие.

Взглянув мимо них, я окинул взглядом здание, к которому меня привезли. Даже не имея возможности сравнить его с чем-либо знакомым, это массивное сооружение всем своим видом кричало о том, что здесь вершится правосудие.

Мрачное каменное здание поражало своей причудливой отделкой: витражные стекла мерцали в стрельчатых окнах, скалящиеся рогатые горгульи склонялись с карнизов и свирепо смотрели на всех приближающихся, а сотни тонких черных металлических шпилей устремлялись к бессолнечному синему небу.

Матесон вышел из-за плеч двух стражей, что окружали повозку.

— Величественно, не правда ли? — сказал он, глядя вверх на здание суда. — Словно сама справедливость правителей, высеченная в камне.

Я хмыкнул, вызвав раздраженный взгляд управляющего.

— Заведите этого преступника внутрь! — рявкнул он.

Меня подтолкнули и повели вперед, под сводчатый вход в величественный зал. Внутреннее убранство суда не уступало внешнему великолепию: пол из резного мрамора, парадная лестница на площадку второго этажа из того же темного железа, что и шпили, и огромная фреска во весь потолок.

На фреске был изображен мускулистый, по пояс обнаженный мужчина с пепельной кожей и мощными рогами, обвивавшими голову словно корона. Он возвышался над множеством значительно меньших и схематично нарисованных людей. Сверху на них опускались разноцветные светящиеся частицы, которые с ликованием впитывала толпа, устремившая к нему взгляды. Картину окружало кольцо рун.

Агрона, дарующий магию алакрийцам...

«Интересно, а та часть, где Агрона миллиард лет пытал и экспериментировал над алакрийцами, нарисована с обратной стороны?» — поинтересовался Реджис.

— Под неусыпным оком Верховного Правителя вершится суд над всеми, — прочел изогнутые руны Мэтисон.

Я хотел было ответить что-то колкое, но толчок от Реджиса остановил меня.

«Что такое?»

«Помни, ты сейчас алакриец. Не стоит тебе опускаться до оскорблений Агроны на людях, особенно здесь».

Я задумался на мгновение: «М-м... Верно подмечено».

Сгорбленная особа в плотных черных одеяниях с золотым символом на груди подошла и обменялась парой фраз с Мэтисоном. Я не мог разглядеть ее лица, скрытого в тени капюшона, но почувствовал на себе изучающий взгляд.

На символе был изображен меч с подвешенными к гарде весами, что, очевидно, указывало на принадлежность этого человека к судебной власти.

Он жестом велел нам следовать за собой и повел процессию стражников, Матесона и меня по длинному коридору с высоким сводчатым потолком, в конце которого виднелись две массивные каменные двери, каждая не менее десяти футов в высоту и четырех в ширину.

По мере нашего приближения двери распахнулись сами собой, являя обширный зал суда, где могло разместить по меньшей мере несколько сотен человек.

Зал напоминал амфитеатр: полукругом поднимались ряды скамей из черного дерева, окружая площадку у прямой стены. На площадке стояли пять высоких кафедр с золотыми символами, как на одежде служащего, а перед ними — одинокий стул из витого черного металла.

Облаченная в темные одежды особа провела нас по проходу между скамьями, которые пока пустовали, и указала на стул. Двое рыцарей силой усадили меня на него, и как по команде тяжелые черные цепи обвились вокруг моих запястий, лодыжек, пояса и шеи. Прикосновение цепей обжигало холодом.

Я осторожно напряг мышцы, стараясь сделать это незаметно, чтобы никто не подумал, будто я пытаюсь вырваться. Цепи тут же сжали меня, словно удав, их ледяная поверхность впилась в кожу, грозя перекрыть дыхание.

Одетый в темные одежды служащий наклонился ко мне так, что наши лица почти соприкоснулись. Из-под тени капюшона на меня смотрела молодая женщина с темными глазами.

— Чем сильнее ты будешь сопротивляться, восходящий, тем крепче станут цепи. Замри, и пусть лишь правда сорвется в этом месте с твоих уст. Ибо лишь те, чья совесть нечиста, дрожат перед судом Высокого Зала.

Чтобы удовлетворить любопытство, я решил расслабиться и посмотреть, не ослабнут ли цепи. Что и произошло.

— Отлично, — сказала она, выпрямляясь. — Суд начнется в ближайшее время. Остальные могут занять места или встать вдоль задней стены.

По залу прокатился лязг и дребезжание — это закованные в тяжелые доспехи стражники перестраивались у задней стены. Не меньше тридцати из них сопровождало мою повозку, и Мэтисон привел в суд всех до последнего.

Слегка повернув голову, я заметил управляющего Гранбелей. Он сидел на ближайшей скамье слева и внимательно меня разглядывал, скользя взглядом по звеньям моих цепей.

Нестройный гомон голосов и приглушенный гул десятков шагов по мрамору заставили его обернуться к задней части зала. Он нахмурился, явно недовольный тем, что там увидел.

Я замер и стал внимательно прислушиваться к тому, о чем большинство шептались у меня за спиной.

— … доказать убийство в реликтовых гробницах. Да что эти Гранбели...

— … волнительно, правда? Никогда прежде не бывал в Высоком Зале...

— … это он? Ого, какой красавчик! Я…

— … кузен слышал от одного из их стражников, будто он и глазом не повел, когда лорд Гранбель его колотил…

Услышав справа тяжелые шаги, я настороженно обернулся. Ко мне шел крупный блондин в сером костюме, и, встретившись со мной взглядом, он улыбнулся.

— Грей, — произнес он густым баритоном и озорно усмехнулся. — Удобно устроился?

— Да как-то не очень, — буркнул я. За его спиной стоял еще один мужчина в несуразном темно-сером пиджаке, явно с чужого плеча.

— Аларик, — удивленно произнес я. — Тебе вообще можно здесь быть?

Бывший восходящий приподнял бровь.

— И кто же, по-твоему, вытащит тебя из этой передряги, если не твой любящий дядюшка?

— Знаешь, если выбирать чисто по внешнему виду, я бы поставил на того джентльмена, который не выглядит так, будто до сих пор отходит от похмелья , — сказал я со слабой усмешкой.

— Вот уж действительно, мой дорогой племянник, — Аларик театрально закатил глаза и кивнул на своего спутника. — Грей, знакомься — Дэррин Ордин. Бывший восходящий, как и я, а когда-то еще и мой ученик. Он взял за правило помогать другим, обделенным судьбой восходящим.

Я снова внимательно оглядел этого человека. Его костюм сидел идеально и был сшит из тончайшей шерсти, явно баснословно дорогой. Если Аларик производил впечатление некогда сильного воина, то этот незнакомец, напротив, словно излучал нерастраченную энергию, что вызывало сомнения об его отставке.

Главным образом, его выдавала манера держаться в обществе: уверенная осанка и непринужденная легкость в движениях. В отличие от него, Аларик в Высоком Зале смотрелся как белая ворона — настолько неуместно и даже забавно он выделялся.

Дэррин скользнул взглядом по скамейкам за моей спиной и слегка нахмурился.

— Повезло мне, чего уж там, — произнес он, снова обращаясь ко мне. — Я просто пытаюсь присмотреть за теми, кто решается стать восходящим, не имея поддержки высоких или названных родов... но обо мне как-нибудь в другой раз, — добавил он, переводя взгляд на высокие кафедры.

Через неприметную дверь проскользнуло пять человек в черных мантиях, похожие на те, что носила наша сопровождающая. Они молча проследовали за кафедры со спущенными капюшонами, являя свои изнеможденные и безрадостные лица.

Человек в центре ударил молотком по столу, и в зале моментально воцарилась тишина. Я слышал приглушенный шум спешащих занять места людей, а затем раздался гулкий удар захлопнувшихся огромных двустворчатых дверей.

— Итак, слушание дела безродного восходящего Грея по обвинению в убийстве, объявляю открытым, — прохрипел судья.

---

Нашли ошибку в главе? Тогда заполните Гугл Форму или анкету во ВКонтакте:

http://shorturl.at/zOSZ0 / https://vk.cc/c9f63H

Охват эпизодов в оригинале 887-888 (2 эпизода)

Над главой работали:

● Кьюджин (Перевод)

Спасибо за внимание. 😊