Седрик не стал кричать «кто там», а подошел и сам открыл дверь. За порогом стоял Альфонсо с крайне недовольным лицом.

— Ты пьян?

— Да, выпил немного. Надо поговорить, брат.

Взгляд Седрика невольно скользнул обратно к кровати. Ему не хотелось оставлять женщину одну в пустой комнате.

— Если разговор долгий, давай завтра. Я устал.

— Я коротко, — отрезал Альфонсо.

Смерив Седрика, который ни капли не выглядел уставшим, обиженным взглядом, Альфонсо оттолкнул его и вошел внутрь. Понимая, что если он откажет, Альфонсо может устроить сцену, Седрик впустил брата в комнату.

— Ну и?

Тон Седрика ясно говорил: «Говори быстрее и проваливай», на что Альфонсо начал с претензией:

— Тебе было весело?

— Что?

— Я спрашиваю, весело тебе было смотреть, как я заблуждаюсь?!

Пары фраз хватило, чтобы Седрик догадался: Маркиз явно проболтался.

— Ты хочешь предъявить мне за свои собственные заблуждения?

Как и предполагал Седрик, накануне Маркиз тайно вызвал Альфонсо и развеял его недоразумение.

«Поразмыслив после твоего ухода, я понял, что мог оставить почву для недопонимания».

«…»

«Насчет твоего брата. Надеюсь, ты не навоображал ничего лишнего? Седрик просто мой идеал. Тот, кто отверг меня, прекрасно зная о моем статусе».

— Ты же наверняка знал. По крайней мере, что из себя представляет Кронпринц. И зная это, отправил меня во дворец?

— Ты говоришь так, словно я тебя в чумной барак послал.

— Разница невелика.

Альфонсо вспомнил продолжение разговора с Кронпринцем.

«Конечно, ты, как брат моего идеала, тоже вызываешь у меня чисто человеческий интерес».

«Я… я…»

«Разумеется, ты считаешь себя гетеросексуалом. Но подумай. Когда человек любит человека, насколько важен пол? Кто-то скажет, что тела мужчины и женщины созданы для любви. Но это поверхностное суждение. И мужчины с мужчинами, и женщины с женщинами могут прекрасно любить друг друга. Ну как? Тебе разве не любопытно? Если захочешь, я с радостью удовлетворю твое любопытство…»

Его позвали якобы поговорить о Седрике, но о Седрике было сказано лишь то, что он натурал. Все остальное время Кронпринц распинался о пансексуальности и пытался склонить к ней Альфонсо. Находясь перед Кронпринцем, Альфонсо пришлось раз десять или двадцать вежливо, но иносказательно отказывать, и отпустили его только тогда, когда от постоянного «ты» у него уже мозоли на ушах появились. Чем больше он думал об этом, тем сильнее закипала злость. Поэтому Альфонсо твердо решил победить на турнире и утереть нос Седрику. И слава победителя достанется…! Однако прежде чем эти тщетные мечты успели оформиться, Альфонсо проиграл в полуфинале, а затем и в матче за 3-е место. Седрик, который не мог знать и не хотел знать о мыслях брата, не скрывая навалившейся усталости, сказал:

— Разве я не дал тебе достаточную компенсацию?

На это замечание Альфонсо пришлось заткнуться. Даже по его ощущениям, награда за простую передачу приглашения была слишком щедрой. Даже если считать это компенсацией за домогательства Кронпринца, обижаться было не на что. Видя, что они вроде бы пришли к согласию, Седрик произнес:

— Ты пьян. Если все сказал, иди проспись.

Однако эти слова снова всколыхнули утихший было гнев Альфонсо.

— Я еще не закончил.

— Что еще?

— Какого черта ты так поступил с леди Элоизой?

При упоминании имени Элоизы усталость навалилась на Седрика с новой силой. Если подумать, Альфонсо и Элоиза чем-то напоминали друг друга.

— Я про церемонию награждения. Ты не подумал, что леди Элоиза ждала этого?

И почему-то Альфонсо пришел посреди ночи, чтобы защищать интересы Элоизы.

— А тебе-то какое дело?

— Как это какое? Кто готовил это мероприятие? Если на нем происходит что-то нелепое, это пятно на моей репутации. И если гости уходят недовольными, это тоже проблема.

Пока Альфонсо приводил разные доводы, Седрик сохранял невозмутимый вид, всем своим видом показывая: «И в чем проблема?».

— Это все?

— Нет. Кстати, о той служанке!

При упоминании служанки скучающий взгляд Седрика мгновенно стал острым. Его глаза на миг метнулись к кровати, где спала она, но пьяный и возбужденный Альфонсо этого не заметил и продолжил:

— Я про Шейлу. Говорят, теперь она твоя личная служанка?

В те времена, когда Альфонсо ошибочно считал брата геем, он сам решил, что Седрик использует ее как ширму, чтобы скрыть свою ориентацию. Но Седрик изначально не был геем. Следовательно, интерес Седрика к Шейле — совершенно не в его стиле — не был никакой ширмой. Седрик не считал нужным что-либо объяснять Альфонсо. Да и вообще, он не мог понять эту манеру Альфонсо лезть в чужие дела. Медленно соображая спьяну, Альфонсо заговорил так, словно сам поражался абсурдности своих мыслей:

— Неужели ты правда ею заинтересовался? Служанкой?..

По тону это звучало так, будто это еще невероятнее, чем если бы Седрик был геем.

— Значит, и то дело… и тогда тоже…? Нет, тогда это точно была другая служанка. Но все же!..

Альфонсо начал произвольно сопоставлять факты из прошлого.

— Помнишь, ты присылал письмо, когда учился за границей? Что ты там писал? Чтобы я особенно следил за служанками Джудит? Это тоже было из-за Шейлы? Значит, уже с тех пор…? Ха, бред какой-то.

Несмотря на молчание Седрика, пьяный Альфонсо продолжал болтать сам с собой, то выдвигая теории, то поражаясь им. Однако догадка Альфонсо была верна. Именно в то время Седрик решил дать волю своему желанию обладать Шейлой. За два года до возвращения Седрик составил проект трудового договора, отправил его в поместье и приказал всем слугам подписать его, а затем составил список персонала. Обнаружить в этом списке имя Шейлы не составило труда. Перед отъездом на учебу он случайно услышал ее слова.

«Я собираюсь продержаться в этом поместье минимум пять-шесть лет».

Это было в тот день, когда Джудит устроила служанкам страшный разнос. Седрик услышал, как Шейла отвечала другой служанке, когда он уходил, уладив ситуацию. В любом случае, после составления списка он ежемесячно получал отчеты о нанятых и уволенных слугах, поддерживая список в актуальном состоянии. И через регулярную переписку с семьей он дал указание Альфонсо: Следить за дисциплиной среди слуг и особенно следить, чтобы никто не смел приближаться к служанкам Джудит. Он не собирался мешать свободной любви Шейлы, но хотел предотвратить ситуации, когда дворецкий или кто-то с ничтожной властью будет использовать свое положение, чтобы домогаться ее. К тому же, незадолго до этого произошел похожий инцидент.

— Честно говоря, тогда я не придал этому значения. До этого у служанки Джудит уже были проблемы, так что я подумал, это из-за того случая. А потом и вовсе забыл. Все равно после того инцидента дисциплину подтянули, и какое-то время было тихо.

Альфонсо тоже вспомнил тот случай, о котором думал Седрик. На первый взгляд, обычный роман между служанкой и дворецким. Но они занимались сексом в разных уголках поместья, подрывая моральные устои. Большей проблемой был характер дворецкого. Он и раньше кичился своей должностью, которая яйца выеденного не стоила. А потом дошел до того, что, скрывая факт своей женитьбы, домогался служанки. Тогда, вместо нерешительного Бернарда, порядок в поместье навел Седрик. Он уволил дворецкого в назидание остальным и запретил романы между слугами внутри поместья. Эбони, служанку, оказавшуюся в центре скандала, он не увольнял, но она сама ушла, не выдержав косых взглядов. В общем, Альфонсо думал, что предостережение связано именно с этим. Особенно неуместно, если в скандал будет втянута личная служанка Джудит. Как объяснить такое юной леди? Да и если служанка, которая с таким трудом приспособилась к характеру Джудит, вдруг уволится из-за такого, это тоже станет проблемой.

«У нее и так состояние не очень…»

Если подумать, Альфонсо вспомнил о письме Седрика только из-за Аллена, чье состояние было не лучше, чем у Джудит. В суматохе перед возвращением Седрика Альфонсо увидел, как Аллен пристает к Шейле, и в голове тут же всплыло наставление брата. Подумав: «Ну да, она довольно миленькая», Альфонсо вмешался и спас Шейлу от неприятностей. Хотя они с Седриком постоянно препирались, поручения брата он выполнял неукоснительно. Для него, второго сына, это был единственный способ выжить в этом доме.

— Да, она красивая. Я помню, что ты говорил, поэтому тоже присматривал за ней, так что знаю. Но она всего лишь служанка. Это же бред. Тем более ты, а не кто-то другой?

Альфонсо снова завелся и начал распаляться. Но Седрик понимал, о чем говорит брат. Для Седрика, получившего то же воспитание, что и Альфонсо, иметь личные чувства к служанке тоже было нонсенсом.

— Отвечай! Что ты собираешься делать? Сделаешь ее своей любовницей?

— Любовницей? Ты думаешь, я заведу себе такое?

Только когда прозвучало слово «любовница», Седрик твердо ответил. Хотя это прозвучало как вопрос, это было четкое заверение, что такого никогда не произойдет. Получив удовлетворительный ответ, Альфонсо наконец успокоился. И добавил напоследок:

— В любом случае, если заставишь леди Элоизу плакать, я этого так не оставлю. Понял?

Бросив это в одностороннем порядке, Альфонсо с грохотом захлопнул дверь и ушел.

«Альфонсо и Элоиза?..»

— Блядь.

Представив эту тошнотворную картину, Седрик тихо выругался.