Фу Цзю прекрасно знала, что госпожа Фу не была близка с дочерью.

Ведь память прежней хозяйки тела была в ее полном распоряжении.

Та Фу Цзю не знала истинных причин, почему должна одеваться как парень, и сильно расстраивалась из-за этого.

Она винила во всем мать, упрекала её в алчности.

Отец давал Фу Цзю все, чего она желала тогда, когда мать контролировала все её действия, и просила относиться к Фу Сюэр с настороженностью.

Та Фу Цзю не прислушивалась к материнским словам, и даже заявила, что госпожа Фу самый безнравственный человек в мире. Она считала её злой!

Их отношения матери и дочери были неловкими с самого детства девочки, и не поменялись даже когда Фу Цзю выросла.

Теперь, чтобы госпожа Фу ни сказала, дочь только фыркала в ответ.

Госпожа Фу была выходцем из деревеньки, она просто не знала, как что-то можно изменить.

После того, как Фу Цзю пошла в школу, она стала обижать мать все больше и больше, упрекая мать в том, что та не умеет себя вести в обществе, что не знает даже кэтикета поведения за столом и очень громко чавкает.

Ведя себя так прилюдно, Фу Цзю позорилась перед одноклассниками. Выказывая неуважение к собственной матери, Фу Цзю теряла лицо перед ровесниками.

Она даже заявила, что, если бы её мать умела одеваться как как мама Фу Сюэр, и, если бы она не была такой толстой, отец бы их не бросил.

Все больше и больше вещей всплывало в памяти – Фу Цзю коснулась лба: «эта девочка была идиоткой».

Фу Цзю вошла в комнату, где женщина средних лет разговаривала по телефону, крепко сжав его пухлой рукой.

- Здравствуйте, господин Чжан? Это я, Хунхуа, родительница Фу Цзю. Можем ли мы обсудить инцидент, который устроил мой сын? Да, да, да, вы правы. Это все моя вина, я плохо его воспитала.

Фу Цзю слышала голос директора школы из динамика телефона. Он отчитывал её мать так, словно она была неразумным ребёнком.

Он говорил:

- Вы, деревенщины, не умеете воспитывать детей. Чего вы теперь от меня ждете при такой-то огромной проблеме?

У каждого человека было достоинство.

Хэ Хунхуа, мать Фу Цзю, ненавидела, когда ее называли деревенщиной. Но так делало большинство встречаемых ею людей.

Фу Цзю вспомнила продавца, который позволил себе говорить с её матерью свысока.

Хэ Хунхуа дала ему отпор.

- Что не так с деревенщинами? Крестьяне зарабатывают деньги и поддерживают свои семьи ручным трудом. Я дала вам меньше денег или что еще? Я плохо к вам отнеслась? Смотрите на выходцев из деревень свысока? Если вернуться назад на три поколения, ваши предки сами разве не в деревне жили?

Та уверенная в себе Хэ Хунхуа выглядела как героиня исторического романа.

Но сейчас, чтобы спасти образование и будущее дочери, Хэ Хунхуа на протяжении всего телефонного разговора извинялась и извинялась, со всем соглашаясь.

Все ради дочери.…

Фу Цзю не могла понять ее чувств. Она вырвала телефон из рук своей матери, вторую держа в кармане.

Хе Хунхуа обернулась и с удивлением её оглядела.

На другом конце телефона директор продолжал болтать, распаляясь все больше:

- Ну, на самом деле, не всё так безнадежно, и ваш сын может вернуться в школу. Только этот семестр наполовину закончен. Вам придётся оббегать много людей на всех уровнях образовательной системы. Вы, деревня, вероятно, не знаете порядок действий, но во всех школах так. А знаете что, если хотите, чтобы он вернулся на учёбу, можете сделать пару полезных вещей – например, материализовать свою искренность. Не все могут просто учиться в хороших школах, верно?

В глазах Фу Цзю после этих слов проявился лёд. На ее прекрасном лице показалась резкость, которой раньше никогда не было. С ее серебряными волосами она выглядела словно король вампиров ночью.

- Вы правы. Мы, крестьяне, не знаем вашего дерьма. Но открыто просить родителей о взятке? Хех, директор Чжан, вы работать не хотите или как?