Чтобы вогнать рогатину в твердую землю, потребовалось немало сил. Тонкие и маленькие пальцы Тяня, многих из которых к тому же недоставало, напрягались до предела. Точность удара оставляла желать лучшего. Рогатка прижала гадюку к почве, однако слишком далеко от головы. Змея все еще удерживалась петлей, но после первой же попытки юноша утратил веру в надежность этого приспособления. Он живо представил себе, как тварь вырывается на свободу, извивается и вонзает в него свои длинные тонкие клыки. Выход оставался только один: переломать хищнице позвоночник сразу за деревянной развилкой и при необходимости продвигаться дальше к самому черепу.

Работа выдалась жестокой и кровавой. Тянь даже не поморщился, когда хруст позвонков разнесся по берегам пруда. Убийство крыс или лисиц сопровождалось куда большей грязью, поэтому расстраиваться было совершенно не из-за чего. После первого же удара змея выглядела мертвой, но мальчик решил не рисковать. Он вытащил рогатину из грязи, протащил ее по траве прямо до самой петли, протолкнул удавку вперед с помощью деревяшки и повторил операцию по дроблению костей. На этот раз практик был уверен в гибели гадюки. Оставалось нанести последний сокрушительный удар по голове, после чего можно было подвешивать добычу.

Изготовление бечевки из коры являлось делом нехитрым при условии знания нужной породы дерева. Требовалось лишь обтесать камень до получения достаточно острого края, срезать кору, соскоблить ее внутренний слой и разбить заготовку в волокна. После этого оставалось только начать скручивание. Процесс отнимал уйму времени и наводил тоску, но Тянь давно привык к подобным занятиям. Юноша рассудил о необходимости большого количества веревок и потому заготовил их впрок.

Заклинатель привязал свежий змеиный труп рядом со старым, перекинув шнур через высокую ветку. Подобная мера вряд ли отпугнет птиц или самых настырных падальщиков, но это было гораздо лучше полного отсутствия защиты. Покончив с делом, мальчик снова посмотрел в сторону пруда. Настало время для третьего захода и новой птицы. Предыдущая приманка совершенно выбилась из сил и больше не годилась для охоты.

Наступила ночь, и Тянь прекратил охоту. За день ему удалось добыть десять гадюк, однако при разведении костра он продолжал хмуриться. Незадолго до этого юноша осторожно забрался на ветку дерева, нависающую над краем пруда, и заглянул в воду. По самым скромным прикидкам там оставались еще десятки ползучих тварей. Отлов поодиночке приносил плоды, но продвигался до безумия медленно. Несмотря на приобретенную сноровку, процесс не являлся безопасным. Стратегию следовало менять.

Мальчик некоторое время обдумывал ситуацию, вороша новорожденное пламя тонкими прутиками. Если змей накопилось достаточно, не пора ли переключиться на поиски способа сбора лотосов? Можно забраться на ту самую ветку и попытаться вытянуть цветы с помощью лассо. Затея казалась хлопотной, но у него наверняка хватит сил забросить бечевку достаточно далеко для захвата хотя бы одного растения. Стоило проверить саму работоспособность этого метода.

На ужин пошли жареные птицы и немного диких трав. Вкус оказался восхитительным, ведь чудеса кулинарии по-прежнему умудрялись превращать обыденное в нечто чарующее. Тщательно затушив костер, юноша уснул в гнезде из опавшей листвы. Он даже не заметил легкой улыбки, застывшей на собственном лице. Пока изможденное тело погружалось в объятия сна, практик находил прошедший день по-настоящему веселым.

Наступило утро, принесшее с собой свежую решимость. Тянь скрутил еще немного древесной коры. Лотосы росли далеко от ветки, на которую он собирался забраться, поэтому требовалось сплести достаточно широкую петлю, способную накрыть раскидистые листья. Закончив приготовления, мальчик вскарабкался на дерево и забросил свою импровизированную снасть.

Бросок оказался неудачным. Второй раз тоже ушел в молоко. На третьей попытке часть петли зацепила листья, но не смогла обхватить их целиком. Четвертый раз снова обернулся промахом. Потребовалось целых двенадцать попыток, прежде чем веревка наконец надежно обхватила лотос.

С высоты прекрасно просматривались плавающие кругами змеи. Шлепки и волочение веревки по воде явно вызвали у них крайнее раздражение.

— Разве лотосы не должны плавать? Что же держит его там, внизу? — вслух удивился Тянь, начав тянуть на себя веревку и наблюдая, как после затягивания удавки растение с трудом поднимается из воды. Юноша нахмурился, поскольку улов оказался гораздо тяжелее ожидаемого, и, хуже того, он отчетливо чувствовал, как стебель крепко цепляется за что-то на дне пруда.

Заклинатель продолжал равномерно натягивать шнур, отклоняясь назад для помощи рукам силой спины и поясницы. Кисти Тяня могли казаться слабыми, но остальные мышцы тела не уступали им в крепости. Внезапно он почувствовал, как что-то с треском рвется, и резко отшатнулся, судорожно сжимая ветку ногами для предотвращения падения, которое могло закончиться куда хуже простых ушибов. Лотос показался из пруда, волоча за собой кажущийся бесконечным корень. По прикидкам мальчика, длина отростка составляла не менее двух метров, причем нижняя часть оказалась оторванной. Должно быть, он уходил еще глубже под воду.

Вода под растением внезапно забурлила. Гадюки выпрыгивали на поверхность и вонзали клыки в лотос, не разжимая челюстей ни на мгновение. Другие особи впивались в тела своих сородичей, повисших на стебле. Тянь подавил испуганный вскрик и на секунду замер. Вытаскивать живых ядовитых тварей не было никакой возможности. С другой стороны, на изготовление этой веревки ушла прорва времени. Юноша мучился сомнениями целую секунду, после чего без сожалений швырнул шнур в воду.

Практик наблюдал за копошащимися внизу змеями, чувствуя себя довольно скверно. Зрелище кусающих друг друга гадюк приносило ему определенную мстительную радость. Безумие происходило исключительно в зоне непосредственной близости от вырванного лотоса. Тянь внезапно пожалел о своей поспешности с выбрасыванием всей веревки. Было бы весьма любопытно посмотреть на реакцию тварей при забросе цветка в другую часть пруда.

Странное выражение скользнуло по лицу Тяня. Подобный эксперимент обещал стать весьма познавательным. По-настоящему захватывающим.

Изготовление новой веревки заняло несколько часов. К концу работы мальчик изрядно проголодался, но предпочел проигнорировать урчание в животе. Отчасти из-за привычки к постоянному голоду, отчасти из жгучего желания проверить правильность своей догадки. Он снова забрался на ветку и попытался зацепить ближайший лотос. На это ушло пятнадцать изматывающих попыток, но в конце концов петля легла на цель. Приятным побочным эффектом этой борьбы стало то, что все плавающие поблизости змеи пришли в состояние неописуемого бешенства.

Тянь вытаскивал растение так быстро, как только осмеливался. Он почувствовал, как корни зацепились, а затем лопнули. На сей раз юноша просто откинулся на ветку, за долю секунды выдернув веревку на лишний метр над поверхностью воды. Заклинатель не останавливался ни на мгновение, стараясь поднять добычу до того, как гадюки успеют отреагировать. Несколько тварей попытались допрыгнуть до цели, но промахнулись. А затем они набросились друг на друга.

Юноша втащил цветок вместе с корнями на свою ветку. Он здраво рассудил, что корневище, вероятно, являлось самой важной частью, поскольку лишь оно получило серьезные повреждения. И все же в экспериментах не было ничего дурного. На этот раз мальчик прихватил с собой острый камень с единственной целью: изрубить добычу на мелкие куски. Как только стебли были измяты и отбиты о древесный ствол, он бросил их в пруд. Практик пустил в ход весь лотос целиком, позаботившись о максимальном радиусе разброса приманки.

Благоухание лотоса сводило с ума. Мальчик едва боролся с искушением просто откусить хотя бы кусочек, но стойко держался. Змеиное мясо тоже отличалось приятным вкусом и неплохо утоляло голод.

Дожидаться результатов пришлось недолго. Вода стремительно забурлила от сплетающихся в клубки и кусающих друг друга гадюк. Твари явно руководствовались принципом «умрешь ты или умру я», не допуская иных вариантов. Хаос бушевал минут десять, после чего постепенно сошел на нет. Тянь улыбнулся. Веревка осталась при нем. Юноша терпеливо выудил очередной лотос и повторил весь процесс заново. К третьему разу плеск в водоеме полностью прекратился.

Разумеется, Тянь соблюдал предельную осторожность. И все же бережливость брала свое. Он выловил столько змеиных туш, сколько сумел отыскать, и развесил их высоко на деревьях. Птицы уже становились проблемой, но пока еще терпимой. Мальчик крайне осмотрительно зашел в пруд, безостановочно внушая себе, что его дыхательные техники способны превратить яд в лекарство, поэтому в случае укуса все наверняка обойдется. К счастью, проверять эту теорию на практике не пришлось. Заклинатель бережно извлек из воды двадцать целых лотосов вместе с корнями, а также четыре десятка змей.

— Этого достаточно, дедушка?

«Более чем достаточно. Благодаря твоей сообразительности это место теперь считается безопасным, насколько вообще можно применить сюда это слово. Молодец! Очень, очень хорошо сработано! Отличная дисциплина, прекрасная работа головой. Ты проявил как осторожность, так и готовность рискнуть в решающий момент. Ты действительно заставляешь этого старика испытывать глубокое удовлетворение от осознания того, что время на твое обучение не было потрачено впустую. Я горжусь тобой, Тянь».

Тянь почувствовал, как дедушка обнимает его, и понял, что все приложенные усилия окупились сторицей. Каждое мгновение стоило того. Слышать искреннюю радость и гордость наставника, чувствовать его одобрение было высшей наградой.

«Поскольку ты так отлично справился, мы сможем устроить поистине грандиозную стряпню во время твоей первой перековки тела. Что, к сожалению, ради максимальной эффективности расхода моей энергии...»

— Ты уже несколько раз упоминал энергию, дедушка...

«Если я начну это объяснять, затраты энергии разорят меня на несколько столетий вперед. Просто воспринимай ее как еду. Тебе ведь требуется определенное количество пищи для поддержания сил на охоту или переходы по лесу, верно? Вот и мне тоже нужна "еда". Я не могу вдаваться в подробности ее добычи или использования, но знай: чем больше я помогаю тебе, тем больше "еды" потребляю. Именно поэтому я ищу способы помочь тебе справляться самостоятельно».

Тянь услышал смех дедушки. Обычно его смех звучал весьма приятно, но время от времени он казался мальчику слегка жутковатым. Нынешний случай относился именно к таким.

«К слову о еде, пришло время варить Суп очищения Тяня. Копай яму, добрый внук. Вырой хорошую глубокую яму, в которой сможешь лечь, оставив достаточно свободного пространства по бокам. Мы будем разделывать змей, и нам необходимо проследить, чтобы вся их кровь стекла прямо в это углубление. Обязательно сохрани желчные пузыри. Я покажу тебе, как они выглядят. Для самого супа они не обязательны, но сами по себе служат превосходным укрепляющим лекарством. Нам также понадобится змеиный яд, плоть, кости и практически все остальное».

— А как же корни лотоса?

«Лотосы пойдут в ход целиком».

— И как мы соединим все это вместе?

«Суп очищения Тяня является весьма интересным блюдом. Не существует двух одинаково приготовленных котлов, и чаще всего все сводится к настроению повара и наличию доступных ингредиентов. За время этого путешествия ты успел изготовить самые разные лекарства и снадобья. Ты даже проглотил сокровище для закалки тела. А еще ты знаешь несколько отличных, пусть и базовых, дыхательных упражнений. Комбинируй их так, как тебе заблагорассудится».

— Дедушка...

«Разберись с этим сам, Тянь. Правда. Так будет только лучше. Но будь готов. Если сделаешь все правильно, тебе станет больно. Чертовски больно. Возможно, это будет худшая боль в твоей жизни. Она не продлится вечно, но и быстро не отступит. Так что у тебя есть выбор... Тянь? Тянь. Куда ты пошел? Неужели ты... ты уже копаешь. Почему ты уже начал копать?»

— Мне ведь нужно сделать это, чтобы стать сильнее, верно? Это единственный способ увидеть мир, есть нормальную горячую пищу и обезопасить себя от гигантских кошек и метателей камней? — Тянь ни на секунду не прекращал орудовать своей копалкой.

«Ну... строго говоря, не единственный способ, однако с практической точки зрения ты прав».

— Значит, выбор состоит между тем, чтобы стерпеть боль и стать сильнее, или же страдать и сдохнуть как очередной кусок мусора на свалке. Возможно, в конечном итоге я умру в любом случае, но уж лучше быть сильным, чем оставаться отбросом. Так что значит какая-то боль по сравнению с этим?