Сильный грохот потряс универмаг. 

— … 

Окровавленный Камидзё Тома упал с эскалатора. Его сознание было затуманено, а сам он сильно истекал кровью. Всё тело горело, и он мог поклясться, что вкус крови становился всё сильнее с каждым вдохом. 

Он был на пределе. 

Он так и не получил ни вакцины, ни антидота. Победы над Анной Шпренгель не дало того, что могло спасти его. 

Оставшиеся немногочисленные сотрудники нерешительно выглянули, чтобы проверить источник шума, но, увидев окровавленного парня, закричали и бросились прочь. 

— Что ты делаешь? — спросил Сен-Жермен. 

Его дальнейшее существование означало, что жизнь Камидзё Томы будет продолжать истощаться, как того и хотела Анна Шпренгель. Однако парень скатился с эскалатора не для того, чтобы добраться до аптеки или больницы. 

Он, шатаясь, добрался до продуктового отдела в подвале универмага, прислонился к стеллажам, таща себя вдоль них и сбрасывая товары на пол, и пробрался в зону, где чувствовался холодный воздух. 

Он пытался найти кое-что совершенно обычное: агар-агар. 

Он схватил его и рухнул с полкой на пол. 

Его вырвало большим количеством крови. 

У него не было ни времени, ни сил, чтобы смешивать порошок с водой. Его равновесие уже было нарушено, и, хотя он ещё видел, он с трудом понимал, где верх, а где низ. Он схватил готовую упаковку блочного желатина, чтобы попробовать кое-что, прежде чем потерять сознание. 

Он не знал точных условий, но эта штука использовалась не только для приготовления пищи и сладостей; она также использовалась как питательная среда для выращивания микробов в чашке Петри. Он знал, что в ней не может быть других микробов, поэтому он засунул пластиковый контейнер в большую микроволновку, используемую для разогрева жареной курицы, продаваемой у входа в магазин, повернул ручку и насильно простерилизовал его жаром. 

Камидзё заговорил, словно выталкивая воздух из лёгких. 

— Если я умру… 

— … 

— Ты тоже умрёшь, если останешься в моём теле. 

Да. 

Нахождение вакцины или антидота могло бы спасти Камидзё Тому, но он не считал это идеальным решением. 

— Если бы ты мог захватывать мёртвые тела, люди относились бы к тебе иначе. Возможно, они бы просто боялись тебя, а может, благодарили бы за то, что ты помогаешь им помнить умерших. 

— Это было бы бессмысленно, — Сен-Жермен отверг саму идею. — Я не могу поддерживать свои собственные мысли, не используя чужой мозг. 

— Кх. 

Анна Шпренгель всегда намеревалась сделать его расходным материалом. 

Неважно, выжил бы в итоге Камидзё Тома или Сен-Жермен, это никогда не сохранило бы её интерес. Она бы бросила их, и они оба были бы уничтожены. Вероятно, именно это делало эту затею «безопасным развлечением» для неё. 

Другими словами, кто бы ни победил, у Анны Шпренгель не осталось бы ни одного экземпляра. Что бы ни случилось, она ничего бы не получила. Возможно, у неё была какая-то иная цель, помимо Камидзё и Сен-Жермена. 

Но он был не в том состоянии, чтобы выяснять, что это могло быть. 

Была другая проблема, которую он должен был решить. 

Которую он должен был решить своими руками. 

— Я уйду, — сказал Сен-Жермен. 

— Погоди. 

Он почувствовал, как жар уходит из его тела. 

Нет, он медленно, как слизень, перемещался в определённую точку его тела. А именно, на ладонь его правой руки. 

— Это твоё тело, так что будет правильным вернуть его в исходное состояние. 

Он знал, что пытается сделать Сен-Жермен. 

Imagine Breaker, по-видимому, не мог полностью его нейтрализовать, потому что он продолжал размножаться внутри тела Камидзё, но это изменилось бы, если бы Сен-Жермен остановил неконтролируемое распространение и направил себя к своему величайшему врагу. 

Вероятно, это был вариант, который даже Анна не рассматривала. 

— Но что будет с тобой? — спросил Камидзё. 

— Если я останусь в этом теле, то продолжу разрушать его изнутри. Эспер не может избежать побочных эффектов использования магии. В какой-то момент это станет чересчур, и ты умрёшь. Так что, что бы я ни выбрал, мне не избежать уничтожения. 

— Если ты делаешь это только потому, что не можешь этого избежать, значит, ты сам не хочешь этого!! Любое живое существо, в какой бы форме оно ни было, будет обеспокоено, если узнает, что скоро умрёт!!» 

— … 

— Давай попробуем даже самые маленькие возможности, которые сможем найти. Это может выглядеть как самоубийство, но должен же быть другой вариант! Если есть хоть самый слабый лучик надежды, ты не можешь бросаться в этот тупик!! Это решающий момент. Мне всё равно, что сделали все остальные Сен-Жермены. Та версия тебя, что здесь, сражалась, чтобы защитить Академ-Сити! Ты не должен терять веру потому, что это «правильно»! 

— Но если я так поступлю… 

— Заткнись!! Какой прок от идеалов, которые не могут защитить всех? Мне всё равно, если это будет выглядеть эгоистично. Я не отвергну этот выбор, так что протяни руку!!!!!! 

Последовала тишина. 

Но значение тишины несколько изменилось. 

Это была гораздо более мягкая тишина. Другое существо внутри него, возможно, улыбалось. 

— Зачем ты говоришь такие вещи? Именно это заставляет меня хотеть защитить тебя от дальнейшего вреда со стороны других. 

— … 

— Анна Шпренгель может и считает себя всезнающей, но я совершу здесь нечто, чего она не смогла предсказать. Эспер, я освобожу тебя от игры этой женщины. Позволить тебе жить счастливее, чем кто-либо ещё, будет величайшей атакой против неё. 

Камидзё Тома не имел возможности выбора в этом вопросе. 

Это было микроскопическое самоубийство с помощью Imagine Breaker. Возможно, он мог бы остановить его, отрубив себе правую руку, но у него не осталось сил, чтобы добраться до рыбного и мясного отдела со специальными ножами и прочим оборудованием. Простая попытка взять обычную упаковку агар-агара поставила его на колени. 

Если бы он сделал этот шаг сразу, без колебаний, возможно, он смог бы спасти здесь жизнь. 

Он сожалел об этом решении. 

Окончательный выбор полностью оставался за Сен-Жерменом. 

— Это правильный поступок. 

— Но… 

— Уничтожать своё собственное тело неправильно. 

Слова Сен-Жермена, казалось, отвергали то самое действие, который он совершал, но он нарушил свои принципы ради парня, которого собирался оставить позади. 

Он, конечно, боялся. 

Любая форма жизни, даже желающая умереть, почувствует страх, когда момент настанет. 

И всё же… 

— И нет нужды оплакивать наше расставание. 

Он знал, что это ложь. 

Но этот маг любил устраивать маленькие представления, которые развлекали людей и дарили им мечты. 

Поэтому он выбрал двуличие. 

— Что бы ни случилось со мной здесь, по всему миру разбросано множество других Сен-Жерменов. Я самозванец, который обманывает даже себя, меняя воспоминания и идеалы. Великий маг, граф Сен-Жермен, уже бессмертное существо, преодолевшее пространство и время, как ты помнишь. 

Камидзё Тома слушал каждое его слово. 

Потому что считал, что это будет правильным по отношению к нему. 

И когда этот могущественный маг закончил говорить, Камидзё Тома повалился вперёд. 

Он достиг своего предела. 

Этот парень получил свой рождественский подарок. 

Ему была дарована жизнь. 

♦

Акселератор сидел в холодной тёмной комнате. 

#1 Академ-Сити и новый Председатель Совета директоров находился в камере предварительного заключения. Белый монстр ждал предъявления обвинения и суда. Всё для того, чтобы очистить тёмную сторону города, не допуская никаких исключений. 

В камере было тихо. 

Здесь гарантировались лишь самые основные права. Помещение должно было отапливаться, но этого, казалось, было недостаточно, чтобы устранить холод, просачивающийся сквозь бетон. 

Но это всё равно было гораздо лучше душной тьмы. 

Это был естественный мир. 

Это был мир таким, какой он есть на самом деле, а не тёплое, но каким-то образом искажённое, чувство безопасности. Казалось, оно медленно и беззвучно притупляло здравомыслие. 

Никто не хочет быть окружённым решётками, но, когда вы знаете, что это было началом достижения истинной свободы, это было не так уж плохо. Это что-то вроде яйца, защищённого твёрдой скорлупой. 

Затем он услышал шаги. 

Они были очень тихими. 

Соседняя камера, должно быть, была занята. 

Маленькая девочка, выглядевшая всего на десять лет, улыбнулась, разговаривая с ним через прутья решётки. 

— Здравствуй, начальник научной стороны. Знаешь, кто я? 

— … 

— С таким великим титулом, как Председатель Совета директоров, с тобой не так-то легко связаться. Даже генеральному директору R&C Occultics пришлось прийти к тебе напрямую. 

Он цокнул языком. 

Он всегда мог согнуть прутья и атаковать соседнюю камеру, но это означало бы нарушить правила, которые он для себя выбрал. Если бы он создал новое исключение, любой, кто знал бы этот секрет, мог бы использовать это для разработки следующей формы тьмы. 

Настало время его дипломатического дебюта в качестве нового Председателя Совета директоров. 

— Что привело тебя сюда сегодня? 

— Ничего особенного. Первый сет завершён, так что я использовала свободное время, чтобы развлечься и собрать немного данных. Моё цифровое вторжение прогрессирует довольно гладко, в конце концов. 

— … 

— Но я закончила с этим. Я видела интересную аномалию, но она лишь едва достигла уровня «интересно». Цель второго Сета прямо здесь. Теперь, когда я встретила тебя, моя экскурсия по Академ-Сити, вероятно, окончена. 

— Хватит нести чушь. Как бы ты сюда ни попала и как бы ты это ни интерпретировала, раз ты оказалась за решёткой здесь, ты проиграла. 

— Оу, я уйду, когда наиграюсь. Так что постарайся затянуть этот разговор как можно дольше. Развлекая меня, ты сохранишь мир во всём мире слега дольше. 

— Эй. 

Атмосфера изменилась. 

Это было небольшое изменение, но в его голосе было что-то, от чего шли мурашки у тех, кто его услышал.

И в ответ бесчисленные частицы пыли и грязи собрались в одной точке. Это был грязный кокон, придающий массу потустороннему существу. Полупрозрачный демон возник из ниоткуда. 

— Ты действительно думаешь, что сможешь провернуть такое исключение, пока я управляю Академ-Сити? 

— Хех. 

И всё же она отказалась уступать контроль над разговором. 

Там же собралась ещё одна зловещая атмосфера исходящая от неё. 

— Меня это раздражает. О, как же меня это раздражает. Ты так медленно соображаешь, что мне хочется перегрызть эти прутья и убить тебя прямо сейчас. Тот факт, что ты задаёшь такой невероятно глупый вопрос именно сейчас, чрезвычайно раздражает меня. И при этом люди будут сомневаться в моём интеллекте и утверждать, что я недостаточно хорошо объясняла? Меня бы меньше бесило, если бы я видела сообщение свыше: «проблема на 100% с твоей стороны, так что проверь настройки системы, ничтожный пользователь», когда загрузчик постоянно обрывается и возникают ошибки сервера. Но не волнуйся. Я могу это вынести. Я могу подавить эти чувства. Э-хе-хе☆ Может, мне стоит научиться получать удовольствие от самоограничения. Да, это звучит как отличная цель, согласитесь. Такая светлая и позитивная. Мне нужно научиться наслаждаться чашечкой кофе, ожидая завершения полуночной загрузки. Хотя потом я не смогу уснуть. Эй, где мои аплодисменты? Я только что спасла твою жалкую жизнь, так что, полагаю, я заслуживаю некоторой похвалы. 

Она не чувствовала ни малейшего страха перед лицом #1. Означало ли это, что она была даже более необычной, чем он? 

На этот раз ей удалось сдержаться. 

Но в следующий раз она взорвётся. 

Она уничтожит весь мир, будь прокляты её первоначальные планы. Её улыбка, похожая на пороховую бочку, говорила об этом, пока она продолжала говорить. 

— Ты скоро узнаешь, что есть некто, кого этот город, эта страна и этот мир не могут сдержать. 

— … 

— Хи-хи. На этот раз без глупых вопросов? Умный мальчик. Тебе пора узнать, что твоя власть не абсолютна, самозваный правитель-чадо. Я принадлежу к древней магической каббале розенкрейцеров, которую мировые короли и дворяне, движимые жалкой жадностью, так отчаянно искали, используя свои и народные деньги. Неважно, какой силой ты обладаешь, какой справедливостью или материальными ресурсами ты управляешь; меня ты никогда не сможешь схватить. 

Время тянулось в закрытой камере без часов. 

Старая правительница прищурилась, с любовью глядя на нового правителя. 

И она сделала резкое заявление. 

— Я запустила R&C Occultics не потому, что хотела собственную гигантскую IT-компанию. Это просто современная форма организации, которую никогда нельзя поймать. Так что я уже знаю ответ. Позволь мне прояснить — твоя власть скуёт тебя. Ты не сможешь схватить меня так. Ни за что. 

— Кто ты—…? 

— Не задавай мне вопросов, дурачок. …О, боже. Хи-хи-хи. Извини. Это было грубо с моей стороны☆. Но это завершает второй Сет , так что посторонний вроде тебя больше не может удерживать меня здесь. 

Она рассмеялась. 

И голос хозяйки №1 Храма в Германии звучал с напряжением неразорвавшегося снаряда, пока она, прислонившись к решётке, говорила. 

Она чем-то напоминала человека, который когда-то позволял существовать тёмной стороне, пока он правил и наблюдал за всем в городе. 

Она намекала на назревающие неприятности. 

— Так что я использую своё свободное время, чтобы поживиться данными этого скучного города, новый Председатель Совета директоров.