***

Время, когда солнце, стоявшее в зените, начало потихоньку клониться к закату. Женское общежитие первокурсников на Лорд-Хау.

Сэмири и трио сестер Ян — то есть Премьер-министр Пак Нети, О Сири и Исис — собрались в кружок, поставив стулья друг напротив друга.

Причина, по которой эти четверо собрались в отсутствие старшей сестры Сети, была проста.

На стуле лежало нечто полупрозрачное.

Это был плащ-невидимка такого размера, что под ним могли свободно поместиться двое, а если постараться — то и трое.

— Вау, блин… Что это такое?

Третья из сестер-жертв, Нети, потрогала Плащ-невидимку и посерьезнела. Обычно она не упускала случая отпустить шуточку, но, столкнувшись с бесценным сокровищем, невольно притихла.

Реакция остальных сестер была не лучше. Четвертая, Сири, отошла подальше, боясь наступить на плащ, а младшая, Сис, теребила свои светло-зеленые волосы, поглядывая на него искоса.

В общем, пока внимание сестер было приковано к плащу, Сэмири заговорила:

— Ну, как видите, я позвала вас сегодня из-за этой вещи.

Сестры одновременно повернули головы. Небесно-голубые, желтые и зеленые глаза изучали лицо замаскированной эльфийки.

Сэмири слегка улыбнулась, читая любопытство, скрытое за этими взглядами.

— Большой плащ-невидимка. Первое сокровище директора, которое Ёмён и Сети добыли в подводном туннеле.

Сестры отреагировали на разные слова: младшая — на подводный туннель, Сири — на сокровище директора, а Нети — на имя Ёмёна.

«Когда она называет его зятем, аж искры летят… Может, и эту онни стоит включить в состав Восьми фей?»

Не обращая внимания на мысли, за которые старшая сестра могла бы и по шее дать, младшая подняла руку и спросила:

— И какое нам до этого дело?

— Вам предстоит помогать в исследовании подводного туннеля.

— …То есть вы хотите, чтобы мы по ночам спускались в канализацию под плащом?

Как только Сэмири кивнула, младшая хихикнула и добавила:

— Взрослые девицы по ночам в темной канализации… Фу, онни Сети, ты правда не понимаешь, в чем тут проблема?

— …А? В чем проблема?

— Ты даже этого не знаешь? Ой, какая же ты милая.

— …??

— Раз не поняла, то и ладно. В любом случае, я согласна. К канализации мне не привыкать.

Сэмири, словно ожидая такого ответа, пожала плечами и посмотрела на остальных двух. Нети, конечно, согласилась, а Сири…

— Я не буду.

Она сказала это, откидывая назад свои красные волосы, которые уже отросли до плеч.

Отказ? В любом случае, двое для спуска под плащом уже были выбраны, так что проблемы не было, но Сэмири удивленно переспросила:

— Почему?

— Просто так. Мне там делать нечего, да и к тому же…

В этот момент в ее кармане зазвонил телефон, мелодия которого начиналась с «Тан-тан-та-да, та-ра-ра….» Мотив известной колыбельной, популярной за пределами пространственных врат.

— Звонок в такое время? Ого, да ты популярна.

Младшая хихикнула, но Сири не улыбнулась. Увидев номер, она прикусила губу, встала и вышла из комнаты.

— Я отойду, поговорю.

Как только Сири вышла за дверь, Сэмири посмотрела на оставшихся сестер с выражением лица «Что это с ней?.»

Конечно, Нети лишь пожала плечами, не в силах дать вразумительного ответа. Сири и так вечно водилась с сомнительными личностями из подпольного мира, так что они лишь предположили, что это связано с чем-то подобным.

— ….

Наступила странная тишина среди трех оставшихся девушек.

Нети, теребя Плащ-невидимку, спросила:

— А почему это поручили нам?

— …А? О чем ты?

— Ну… если есть такой большой плащ-невидимка, то нам можно было дать два маленьких, а зять с онни могли бы ходить вместе под большим…

В этот момент единорог, висевший у нее на поясе, вмешался в разговор:

[Дева! Умоляю!! Прекрати нести эту чушь!!!]

Голос был таким громким, что плащ-невидимка затрепетал. Нети с отвращением вытащила рукоять Урагана.

— Ты чего опять?

[Дева! Ты сама не понимаешь, что говоришь! Разве ты только что не предложила, чтобы твоя сестра и хозяин ходили под одним плащом!]

— …И что такого?

[Что такого?! Двое взрослых людей в замкнутом пространстве, скрытом от чужих глаз — это же…!]

— Это что?

[….]

— М-м? Что? Говори. Я вообще не понимаю, о чем ты.

Когда сестры хихикнули и уставились на рукоять Урагана, единорог замолчал.

Нети усмехнулась и хотела было снова повесить рог Единорога на пояс, но тот ярко вспыхнул и выскользнул из ее рук.

— Эй!

Со свистом единорог улетел и приземлился… на колени к Сэмири, которая криво усмехалась.

[Дева! Я больше не могу оставаться с твоими сестрами!]

Единорог закричал отчаянным голосом, но Нети ошарашенно парировала:

— Ты чего? Ты же столько времени провел со Святой.

[….]

Не зная, что ответить, единорог замолчал. Нети цокнула языком и потянулась, чтобы забрать рукоять Урагана, но…

Сэмири ловко прибрала ее к рукам.

— …Онни?

— Я пока подержу ее у себя. Ты не против?

— ….

Нети нахмурилась. Что за откровенное заявление? Она хотела было возразить, но Сэмири опередила ее:

— Знаешь что? Вообще-то я встретила его раньше, чем Святая.

— Э…

— Мы познакомились в Инчхоне. С Навозником.

— ….

Услышав в ее голосе скрытые чувства, Нети присмирела и тихо убрала руку. Младшая, наблюдавшая за этим, спросила:

— А кто такой Навозник?

— …Имя зятя.

— А, точно. И правда. Хи-хи, до сих пор смешно. Имя человека — Навозник. Откуда вообще взялась фамилия Навоз… А.

Младшая и Нети замолчали, глядя, как Сэмири вешает рукоять Урагана себе на пояс, и тут скрипнула дверь общежития.

Это вернулась Сири, которая выходила поговорить по телефону.

— Слушайте…

Сири сказала это, не переступая порог. Словно не хотела показывать выражение своего лица.

— Извините, насчет спуска в подземелье под плащом-невидимкой… Можно мне тоже?

— …Мест уже нет.

— Можно же спускаться по очереди.

Нети вопросительно посмотрела на Сэмири, как бы спрашивая, нормально ли это. Та, прибирая плащ, ответила:

— Хорошо, договорились. Будем спускаться втроем по очереди. Сети скажет вам порядок, так что сегодня ночью не спите и ждите.

— …Спасибо, онни.

Ответив так, Сири не вошла в комнату, а сразу закрыла дверь.

На удаляющиеся шаги Нети отреагировала выражением лица «Она что, стесняется?», но младшая была другой.

Она теребила ухо, пристально глядя на закрытую дверь. В ее светло-зеленых глазах смутно проступили вертикальные зрачки, как у рептилии.

***

В то же самое время, дорогой ресторан в центре города.

— …Надо же было отпустить такую шутку именно в тот момент. Вы зашли слишком далеко.

Сказав это, Ёмён отправил в рот тарт с инжиром и травяным сыром. Как и подобает закуске в дорогом ресторане, она приятно возбуждала аппетит.

Глава дома Думеа, который жевал такое же блюдо, ответил:

— Это была не шутка, а вполне серьезное предложение.

— …Тогда это еще хуже. Неудивительно, что Сосуд сбежала… Нет, погодите, неужели Рыцарь смерти тоже может чувствовать вкус?

Ёмён спросил это у Главы дома Думеа, который уже доел свою порцию. Тот пожал плечами:

— Нет, текстуру я не чувствую. Просто блюдо дорогое, вот я и создаю атмосферу.

— ….

— А ты что? Вкусно? Блюдо, купленное на деньги моей правнучки?

— …Да, вкусно. Хотя я не понимаю, почему одна эта порция стоит дороже, чем пять порций свинины с овощами, которые готовила тетушка в столовой.

— Свинина с овощами?

— Блюдо, которое я любил есть на родине… Рабочее? Нет, это мужская еда.

— Еда для рабочих и мужчин. Что-то вроде овсянки с большим количеством устриц?

— ….

Ёмён заново осознал, что сидящий перед ним Рыцарь смерти — аристократ из-за пространственных врат, а аристократы оттуда никогда не говорят о браке легкомысленно.

— Глава дома, с какой стати вы предложили сделать вашу правнучку моей наложницей?

— А что, это так странно?

— С точки зрения моего здравого смысла — да.

Ёмён потянулся к порции Адо-Гилло, а Глава дома склонил голову набок:

— Как по мне, это вполне разумное предложение.

— …??

— Хм, не делай такое лицо, а подумай вот о чем. Моя правнучка должна выбраться из Магической башни. Но погрязшая в пороке Башня ее ни за что не отпустит. В худшем случае они возьмут мою дочь в заложники и будут шантажировать. Разве не так?

— ….

— Найти других союзников извне тоже будет непросто. Я не очень разбираюсь в современной политической ситуации на Земле, но силы, которые захотят ее заполучить, пойдя на конфликт с Магической башней, вряд ли будут отличаться добротой. Поэтому…

— Выдать правнучку за меня замуж, а потом вытащить из Магической башни?

— Брак — это в каком-то смысле самая политическая сделка. Разве тебе это не выгодно? Она красивая, способная, да и место главной жены не требует.

Ёмён перестал есть и потер переносицу.

— Глава дома, за кого вы меня принимаете, раз говорите такое…

Глава дома Думеа перебил его, словно только этого и ждал:

— За кого принимаю? За безумца, который связался со Святой. Откровенно говоря, разве не проще воевать с Башней, чем скрываться от бесчисленных верующих?

— ….

Ёмён поднял палец, собираясь возразить.

Но, как он ни старался, подходящего аргумента не находилось, поэтому он молча опустил палец и отправил в рот кусок тарта.

Некоторое время слышалось лишь чавканье.

Опустошив тарелку, Ёмён со вздохом заговорил снова:

— Глава дома, прошу прощения, но я не настолько свободен, чтобы помогать кому-то прямо сейчас.

— Я знаю.

— …Вы знаете?

Глава дома Думеа закинул ногу на ногу и ответил:

— Я часто видел людей с таким взглядом на поле боя. Людей, которые мучаются между целью и реальностью, но до самого конца не могут предать свое сердце.

— ….

— Не знаю, месть это твоя цель или что-то другое… Но как насчет такого предложения? Используй мою правнучку по полной, но не спасай ее из Магической башни.

— Э… это не очень смешная шутка. Она человек, а не инструмент.

— Все люди — инструменты. Инструменты жизни, желаний, власти, чести… Ты боишься, что сломаешь ее? Об этом не беспокойся.

— ….

— Лучше уж она сломается, будучи инструментом в руках такого человека, как ты, чем станет приспешницей порочной Магической башни. Тогда, по крайней мере, имя рода не будет запятнано.

В голосе Главы дома не чувствовалось привычной хитрости. В нем была лишь холодная жестокость аристократа, правившего целым родом.

Ёмён покачал головой:

— …Считайте, что я не слышал ваших последних слов.

— Ты все-таки собираешься отказать этому старику?

— Апелляция к возрасту не поможет. И если будете продолжать в том же духе, я скажу Святой, и она отправит вас на небеса.

— …Оригинальная угроза. Проблема лишь в том, что она действительно сработает.

— ….

Ёмёну тоже было не по себе.

Он ожидал трогательного воссоединения деда и внучки, а не историй о пороках Магической башни и «детях железа и крови.»

Но раз уж он узнал, то узнал, а помочь — не мог.

У него оставалось еще много дел, и в этом списке не было места для Магической башни…

В тот момент, когда Ёмён пытался привести мысли в порядок, Глава дома Думеа внезапно заговорил:

— Как бы медленно ни текла вода, она всегда течет вниз.

Внезапно? Не успел Ёмён поднять голову, как Глава Думеа неторопливо продолжил:

— Как бы сильно ни связывали ветер, он всегда свободен.

— Погодите, Глава дома, это…

— Человек не может стать ни водой, ни ветром, но мое сердце жаждет их.

Это была «Истинная воля» боевого искусства. Причем та, что передавалась как секретная техника знатного рода из-за пространственных врат.

Хотя он еще не выработал свою собственную «Истинную волю», Ёмён, как и всегда, мгновенно понял ее суть.

— Мана течет вниз, а воля…

— …свободна.

Как только Ёмён закончил фразу, Глава дома Думеа ухмыльнулся:

— Ну как, сложно понять? По сравнению с твоими техниками это пустяк… но когда-нибудь тебе это пригодится.

— ….

— А, и не беспокойся, это не взятка за то, чтобы ты присмотрел за правнучкой. Просто старческое чудачество.

Ёмён не смог ответить. Тронут добротой Главы Думеа? Нет, из-за внезапно нахлынувшего состояния транса.

— Ёмён?

Глава дома с опозданием заметил неладное и позвал его, но Ёмён, словно проглатывая слюну, проглатывал одно за другим озарения, эхом отдававшиеся в голове.

«Нет. Только не сейчас.»

Озарение, прерванное в прошлый раз Чон Юнсоном, и озарение от секретной техники Дома Думеа одновременно зазвучали в голове, но Ёмён изо всех сил старался сохранить рассудок.

Сейчас было не время. Погрузиться в состояние транса можно будет и после того, как он создаст свое собственное боевое искусство…

Тук-тук.

В этот момент кто-то постучал в дверь. Вместо Ёмёна, который не мог открыть рот, ответил Глава дома Думеа:

— Мы еще не доели первое блюдо, приходите позже!

В ответ из-за двери послышался щелчок и знакомый голос: «Не стреляй!.»

— Погоди, это не голос твоей жены…?

В следующее мгновение с грохотом вылетела дверная ручка. А в разбитую дверь вошла…

— Кто здесь! Какая баба шантажирует моего Ёмёна!?

Конечно же, это была Святая.

Глядя на то, как она целится из пистолета в разные углы комнаты, Ёмён почувствовал, как состояние транса, проникавшее в его сознание, мгновенно улетучилось.

— ….

Иногда ее придурковатость Святой бывает полезна.

Пока Ёмён осознавал иронию жизни, Святая вошла в комнату через разбитую дверь.

Она переводила взгляд со Святой на комнату и сказала:

— Я же просила не стрелять, зачем дверь ломать? И где женщина, о которой ты говорила? Тут только Ёмён и Рыцарь смерти.

— Э-э, правда? Но в предсказании странная женщина угрожала Ёмёну посохом…?

Убедившись, что в комнате никого, кроме Ёмёна и Главы дома Думеа, Святая замялась.

Ёмён, наконец поняв, что произошло, усмехнулся и сказал:

— Та женщина ушла некоторое время назад.

— В-вот! Я же говорила, что мое предсказание не ошибается!

— …Хотя и слишком поздно.

— ….

Как только короткий обмен репликами закончился, Глава дома Думеа расхохотался. Ёмён со вздохом обратился к Сети, которая качала головой:

— Сети, ты тоже пришла из-за предсказания?

— …Нет, я встретила Святую по пути к тебе.

Ко мне? Не успел Ёмён переспросить, как Сети достала телефон и протянула его ему.

На слегка треснувшем экране телефона высветился сверхсекретный приказ, отданный правительством Южной Кореи «Пастухам.»

[Через 10 дней депутат Хон Ёнван отправляется в академию. До его прибытия закончить исследование северного острова академии и канализации.]

Прочитав это короткое сообщение, Ёмён тяжело вздохнул.

— Наконец-то правительство Кореи…

…начало действовать.

Эти слова предвещали бурю в академии, но он не успел договорить.

Сети, склонившаяся к его уху, очень тихим голосом призналась в тайне, которую он уже знал:

«Депутат Хон Ёнван, упомянутый здесь… он мой биологический отец.»