Лаклан крепче сжал ее талию, пока та качалась под ним. Она стонала каждый раз, когда он давил, и это парализовало разум Лаклана. Удовольствие стать с ней единым целым опустошило его разум. В мире, где все пропало, осталась только Диртес.

Он цеплялся за нее как-будто не мог ни о чем другом думать. Каждый раз, когда он входил и выходил, горячая внутренняя плоть, которая обхватывала его, делала его дыхание хриплым. Он был ближе к ней, чем когда-либо, но его голод по Диртес не был утолен.

Ему казалось, что он пьет оазис, сделанный из миража.

И она хотела его. Пообещала оставаться рядом с ним. Эти слова доминировали над Лакланом.

Ее красивая белая кожа и реакция на каждое его движение завораживали. Но больше всего он не мог вынести ее взгляда. Она продолжала смотреть на него своими бездрмнными зелеными глазами.

Дыхание двух людей, которые стали одним целым, достигло апогея. Снова и снова зовя ее по имени, заставляя ее кричать от огромного удовольствия. Он намерен продолжать заставлять ее чувствовать это. От начала до конца, давать то, что только он может дать.

— Ах… Ааааа!

Лаклан вошел в нее так глубоко, как только мог. Диртес не могла прийти в себя и задрожала всем телом. Его желание, которое она не смогла проглотить, вылилось белым из места, где они соединялись. Оно стекало по телам двух человек и оставило пятна на простынях.

На лице Лаклана засияло удовлетворение. Он поцеловал обмякшую Диртес. Везде, к чему он прикасался, он чувствовал освежающую воду и запах деревьев. Лесная фея, которая дала ему возможность выжить в детстве. Теперь она с ним.

Его губы коснулись ее округлых плеч. Его руки ласкали каждый уголок ее обмякшего тела. С ее губ снова сорвался стон, когда его губы опустились вниз и поймали вершину ее груди, который поднимался и опускался, словно соблазняя смотреть на нее.

— Ха… А!

Ее тело снова восстановило силы. Ее внутренности снова начали сжимать его сильнее.

— Фуух… Если ты снова будешь меня сжимать…

Лаклан закусил губу. Почувствовав внизу что-то, глаза Диртес расширились. Затем, не веря своим ощущениям, она посмотрела вниз и запнулась.

— Почему, почему опять…

Поняв, что ее удивило, он рассмеялся.

— Видимо я должен многому тебя научить. Хватит ли нам одной недели?

— Что…

— Это происходит, потому что я люблю тебя.

— Что это значит… Ах… !

Он, который снова вырос внутри нее, начал двигаться.

После этого ее память была неясной. Она потеряла сознание крича его имя. Потом, когда она очнулась, как будто ждал, он снова медленно пробудил ее тело, снова вовлекая ее в наслаждение.

Когда рассвело, Диртес заснула у него на руках. Даже в угасающем сознании она чувствовала, как его руки крепко сжимают ее.

'Я буду здесь.'

Твердое тело и тепло ощущались на спине. Здесь ее место.

'Ни за что… не уйду...’

С этими мыслями Диртес закрыла глаза.

---

— 500 000 пел.

Дилан сглотнул от слов, которые были такими же холодными, как и лицо Ричарда. Он думал, что он был жутким человеком, даже когда видел его издалека, но теперь у него мурашки по коже, когда смотрел на его невыразительное лицо, как будто он столкнулся со змеей. Этот человек действительно губернатор Бернста? Он сильно отличался от Лаклана.

Когда Дилан не ответил, Ричард снова спросил.

— Этого мало?

Дилан приехал в Бернст ожидая много денег. Однако это сумма была больше, чем он думал. Дилана предупредила его интуиция, что Ричард опаснее, чем он ожидал.

— Я дам тебе вдвое больше, если благополучно вернешь леди Диртес. Это будет сумма, за которую вам больше не придется возвращаться на континент Саул.

— Кажется вы не…

— Я не намерен слушать о том, не сказал ли я что-то не так.

Дилан закрыл рот, услышав голос Ричарда, в котором не было никаких эмоций. Он знал, что Диртес важна. Почему это не должно быть важно, ведь она женщина, которая принесет графство и его богатство? Но 500 000 пел. Кроме того, если привести ее, он даст вдвое больше?

Дилан не мог контролировать свои дрожащие руки, услышав ошеломляющую сумму.

— Ты сделаешь это или нет?

— С, сделаю! Пожалуйста, оставьте это мне!

— Хорошо. Иди. Я немедленно отправлю наш корабль в Зебрем. И… Отправлю войска в окрестности Индевора. Если выведешь леди Диртес, передай ее там же.

— Но если армия Бернста подойдет к Индевору, договор, основанный на колониальном праве…

— Не твое дело.

Дилан тут же опустил голову. Он чувствовал, как пот стекает по спине.

— Убедись, чтобы она попала сюда как можно скорее.

Сказав это, Ричард выглянул в окно.

Диртес должна вернуться в Бернст. Потому что здесь она должна быть. Пока она является потомком лесной феи и пока она несет ответственность за преступления графа, она не может избежать возложенных на нее обязанностей и ответственности. Она станет его женой, передаст все, и, как было приказано…

— Но как смеет эта дворняга…

Его глаза, устремленные вдаль, горели гневом. Дело Диртес было поручено ему. Это важное дело испортил парень со смешанной кровью аборигенов. Глупый парень, который не знает страха Короля.

‘Нужно привести ее быстро’.

Прежде чем король все узнает, ее нужно доставить в Бернст.

Ричард нетерпеливо ходил по комнате, даже не посмотрев на Дилана, когда тот вышел из комнаты.

Портрет короля на стене молча смотрел на него сверху вниз.

---

Диртес осторожно сняла тапочки и встала на коврик на полу. Она почувствовала шероховатое прохладное ощущение на ступнях. По волокнам коврика были нарисованы замысловатые узоры красным и желтым цветом.

— Это…

Ее лицо слегка нахмурилось, когда она присела на корточки, чтобы коснуться узора на коврике.

— Больно…

Каждый раз, когда она двигалась, тело пульсировало повсюду. Некоторое время постукивая по спине и ногам, Диртес медленно провела пальцами по рисунку на коврике. Жесткость напоминала сухую траву.

— Он сделан из коры каранового дерева?

Она читала много рассказов о ремеслах туземцев в проводнике, стоявшем на книжной полке в кабинете Лаклана. Среди них запомнилась фраза о том, что дерево каран, растущее в центре континента, растет по мере того, как сбрасывает кору. Кора валялась вокруг дерева, и было написано, что туземцы взяли ее и с пользой использовали в своей жизни.

Пальцы Диртес слегка шевельнулись от удовольствия увидеть то, что раньше видела лишь на картинах в книгах.

Вдруг послышался звук открывающейся двери, и Диртес обернулась с улыбкой.

— О, Лаклан. Это кора каранового дере... Ой!

Внезапно Лаклан, схватив ее за талию, поднял ее. После минутного сопротивления ее осторожно положили на мягкое кресло-качалку. Лаклан сел на одно колено перед ней, и сказал с обеспокоенным лицом.

— Ты же плохо себя чувствуешь, что ты делаешь? Я ведь сказал тебе оставаться на месте.

— ……

Диртес посмотрела на него с озадаченном лицом. Любой, кто услышит это, подумает, что она вот-вот умрет.

— Лаклан, я сделала всего три шага.

Это действительно так. Кроме того, эти три шага были общим количеством шагов, которые она сделала за сегодня. Куда бы она ни пошла, Лаклан не отпускал ее.

— Ты сделала целых три шага.

Услышав его серьезный голос, Диртес замолчала. Проснувшись утром, она пробормотала, что больно, и после этого Лаклан вел себя так будто она сломается, если ее коснуться, или улетит, если подует ветер. Честно говоря, было даже стыдно.

‘Сам ведь довел до такого состояния’

Она звала его десятки и сотни раз. Сколько бы она ни плакала, не казалось что он остановится. Это не все. Едва она открыла глаза утром, и, как будто прошлой ночи было мало, он снова приблизился к ней. Даже после того как солнце взошло, она долго не могла встать с постели.

— Всё готово. Пойдем.

Лаклан снова просунул руку и поднял ее. Диртес обняла его за шею и засмеялась. Он держал ее одной рукой и преувеличенным жестом открыл дверь.

Затем она увидела длинный стол полный еды. От пикантного запаха, ударившего кончик носа, у Диртес потекли слюнки. В промежутках она съела принесенный Лакланом фрукт, но она все равно была голодна. Он снова медленно посадил Диртес на стул, затем быстро придвинул другой стул к ней и сел рядом, почти прижавшись к ней.

— ……

— Почему ты так смотришь на меня?

— Разве мы обычно не сидим напротив друг к другу?

— Я должен сесть рядом, чтобы накормить тебя.

Сказав это, Лаклан взял вилку, взял аккуратно нарезанный фрукт и поднес ко рту Диртес. Она должна была сказать “что он делает” но молча открыла рот, словно завороженная свежим и сладким ароматом фруктов, лежащих перед ней. Затем холодная, мягкая мякоть попала ей в рот.

— … Слива?

Лаклан кивнул, когда она пробормотала, пережевывая мягкое пюре во рту.

— Здесь есть сливовое дерево?

Она никогда не видела сливы на рынке.

Подумав так, Диртес наклонила голову, а Лаклан снова взял сливу и поднес ее к ее рту. Она ещё не проглотила предыдущий кусок, но не могла не взять эту, так что сок сочной сливы потек по подбородку. Лаклан приблизился к сбитой с толку Диртес прежде, чем она успела дотянуться до стола, чтобы взять что-нибудь, чтобы вытереть.

Послышался звук сосания влажной плоти. Он пососал ее подбородок и губы один раз и сказал со спокойным лицом:

— Вкусно. Хорошо, что заранее поставил в пруд. Прохладная.

Диртес больше ничего не оставалось, кроме как слегка вздохнуть. Когда она ничего не сказала, Лаклан воодушевленно принялся нарезать стейк.

— … Все это приготовил ты?

— Конечно. Никто не придет в этот особняк, кроме тебя и меня, целую неделю.