Лаклан принял письмо из Бернста. Он отчаянно пытался внедрить своих шпионов туда. Вот почему он сказал им воздержаться от связи с ним, если это не очень срочно. Но сообщение прибыло. Было ясно, что что-то не так. Лицо Лаклана быстро ожесточилось, когда он прочитал переданное письмо.

Письмо было коротким, но содержимое было значительным.

Локация военнослужащих изменилась. Местонахождение некоторых элитных войск Бернста неизвестно уже несколько дней. Есть кое-кто, с кем Ричард тайно встречался.

Было также написано, что им не удалось выяснить, кто он такой, и связан ли он перестановкой элитных солдат. Не нужно было спрашивать, куда направляются пропавшие солдаты. Однако последнее предложение мгновенно сломало разум Лаклана.

Слуги дома Бернста готовятся встретить хозяйку.

Он не мог не знать, о ком идет речь. Лаклан тут же сел на коня и направился в резиденцию.

“Этот ублюдок еще не сдался.”

Он ожидал, что будет шумно. Было бы странно, если бы после похищения невесты, посланная в определенную цель, не раздулись последствия. Ему было все равно, что скажет Ричард, но он не может легкомысленно относиться к реакции короля. Даже если бы они оправдывались, без возмездия бы не обошлось.

“Хотя я пытался по возможности уменьшить риски”.

Лаклан вспомнил ситуацию в королевстве. В двух войнах Рамедес потерпел поражение. Из-за этого вся страна пришла в кризис, и посылала в Саул все больше преступников. Все это было после войны, когда король заинтересовался Саулом, которого сначала проигнорировал, когда эту землю только обнаружили.

Последовательные поражения ослабили королевскую власть. По крайней мере, король все еще мог оказывать свое влияние благодаря огромному налогу, который Саул ежегодно платит стране. Разве не поэтому король пытается заполучить все, что касается Саула, поднимая Бернст и душа Индевор?

“Подкупив всех дворян.”

У дворян Рамедеса не было другой работы кроме армии. В Рамедесе считалось постыдным, чтобы человек, родившийся в знатной семье, зарабатывал на жизнь черным трудом. Поэтому отрасли и ремесла, которые могли приносить большие деньги, занимали баронеты* или зажиточные простолюдины.

(п.п. Ранг баронета — между бароном и рыцарем.)

Они были добры к Лаклану. Это было потому, что они знали, что деньги, которые останутся в их карманах, более ценны, чем сопротивление смешанной расе. Они никак не могли отказаться от своих отношений с Индевором.

“Хотя с высокопоставленными дворянами все не так”

Короля не так-то просто сдвинуть. Баронеты на стороне Лаклана. Оставались только высокопоставленные дворяне. Они также потеряли много власти после поражения в войне, поэтому он думал, что их будет нетрудно уговорить и подкупить.

Тем не менее, они не пришли так легко, как ожидалось. Лаклан нашел это и раздражающим, и любопытным. Он не мог понять, что заставило их присягнуть королю на вечную верность.

С того момента, как он узнал, что Ричард собирается забрать ее, он не мог нормально думать. Он не мог избавиться от мыслей, что Диртес когда-нибудь покинет это место.

Прямо перед тем, как Лаклан открыл дверь в комнату, в которой она находилась, он даже подумал, не ушла ли она уже через шпионов Бернста. Неуверенность сделала его еще более грубым.

Лаклан осторожно окунул Диртес в приготовленную ванну. Осторожными движениями стер следы на ее волосах и лице. В конце он услышал звук плача из-за того, что ей было тяжело.

“Почему моя тревога растет с каждым днем, даже если она сейчас у меня?”

В особняке он думал, что у него есть все на свете. Он думал, что если он дотянется до нее, то на этом все закончится, но теперь он боялся потерять ее.

“почему…”

Он вспомнил, как напряглась Диртес, когда он прошептал ей про ребенка. Ее взгляд дал Лаклану понять, что она никогда не думала о детях.

Когда испуганное тело сжало его пальцы, он обычно был бы счастлив, но на этот раз он был зол. Ему показалось, что она отказывается от ребенка вместе с ним. Эта мысль постепенно сменилась другими мыслями.

Разве она не думала о своем ребенке или не думала о будущем с ним? Может быть, Диртес собиралась когда-нибудь отправиться в Бернст?

Финалом всех воображений было то, что Диртес оставила его.

Ему нужно было что-то, чтобы стереть невидимую тревогу. Сосредоточившись на ощущениях, как ее белая кожа касается его груди, Лаклан представил себе кое-что еще. Что, если их отношения создадут ребенка, похожего на них двоих?

Похожие лица, похожие волосы, похожий цвет глаз, маленькая рука, называющая его отцом, а другой держит Диртес... Ребеночек, который они создали вместе.

Просто представив это, он почувствовал, как тревога исчезла. Поэтому он снова обнял Диртес. Он не мог вспомнить, сколько раз кончал в нее. Возможно, это было соизмеримо с его беспокойством.

— Ммм...

Диртес застонала, погрузившись в теплую воду. Вскоре, с легкой дрожью, она открыла глаза. Сначала она с трудом пару раз моргнула, словно не понимая ситуации, но вскоре увидела Лаклана, сидящего у ванны, и отпрянула назад.

— Диртес.

— ...Я не могу больше.

Слезы потекли из глаз Диртес, когда она сказала это. Лаклан приблизился и взял ее за руку. Вздрогнув от этого, она вырвала свою руку из его ладони. И Лаклан, и Диртес были удивлены этим внезапным поступком и посмотрели друг на друга, не говоря ни слова. Лаклан первым склонил голову.

— Извини, я был слишком груб. По своему желанию...

Прежде чем он успел закончить предложение, она подняла руку из воды и замахнулась. Рука Диртес, поднятая над его головой, дрожала.

Лаклан не двигался и молча смотрел на нее. Это означало бить столько, сколько она захочет, пока она не успокоится. Однако даже после долгого ожидания боль не прошла. Диртес, которая медленно опустила руку, отодвинулась, как бы избегая его.

— … Мне было тяжело.

Лаклан подумал, что будет лучше, если его побьют. Ему было больно смотреть как она избегала его.

Просто было тяжело? Должно быть, это было больно и страшно. Он никогда не думал, что его собственная неуверенность причинит ей такой вред. Он не мог положить руку на плечо, которое тряслось от страха.

Лаклан молча сидел рядом с ней, пока Диртес не успокоилась.

“Что, если она скажет мне уйти, что, если она больше не захочет меня видеть.”

Лаклан опустил голову и пробормотал голосом, смешанным с плачем:

— Извини. Я совершил ошибку. Это никогда больше не повторится, никогда.

— ……

Он с беспокойством взглянул на нее:

— Я буду делать, как ты говоришь, пока не успокоишься. Я дам тебе все, что захочешь.

— ……

Когда Диртес не ответила, Лаклан стал еще более беспокойным. Прошло достаточно много времени, и вода остыла, и он подумал, не замерзнет ли она, когда Диртес вдруг сказала:

— … Не прикасайся ко мне, пока я не почувствую себя лучше.

— Конечно.

Лаклан ответил без малейшего колебания.

— До тех пор я буду спать в соседней комнате.

— Что…

Он хотел было что-то сказать, но, увидев ожесточенное выражение лица Диртес, тут же сказал:

— Я пойду в соседнюю комнату. Кровать там немного жестковата, поэтому думаю, что там будет неудобно.

Когда вторая просьба была принята без сопротивлений, Диртес мгновение колебалась, прежде чем произнести третью просьбу.

— Я видела корабль, пришедший из Рамедеса. Кого угодно. Я хочу встретить кого-то, кто расскажет мне новости с королевства.

— … Какие новости тебя интересуют?

Голос Лаклана дрогнул от напряжения из-за того, что она произнесла слово “Рамедес”.

— Я собиралась тебе рассказать... Серена. Я хочу узнать что с моей сестрой.

— Она пропала при перемещении из резиденции графа в другой следственный изолятор.

Лаклан вспомнил, что сказал информатор. Диртес редко говорила о графе, но несколько раз говорила о Серене. Поскольку она была единственной выжившей семьей, ее привязанность к Серене, должно быть, была глубже, чем он думал. Что она почувствует, когда узнает, что Серена пропала?

Лаклан быстро собрал свои мысли. Мягкий ответ сорвался с его губ.

— Не беспокойся о ней. Она просто под стражей и в безопасности.

— Правда? Ты слышал о Серене? Где, ты сказал, она сейчас? Они не издеваются над Сереной? Она слабый ребенок, хотя всегда говорит, что у нее все хорошо.

Даже не подумав прикрыться, Диртес поднялась из ванны и схватила его. Увидев, что она снова готова заплакать, Лаклан похлопал ее по плечу и успокоил.

— Успокойся. Я не получил подробностей. Но…

Лаклан сухо сглотнул.

— Я слышал, что больших проблем нет.

Ложь.

Но он не собирался продолжать обманывать ее. По крайней мере, хотел рассказать, когда все уляжется после решения проблемы с Ричардом. В любом случае, он не думал, что сейчас или потом ситуация с Сереной сильно изменится.

Диртес – его приоритет. Нельзя допустить, чтобы Диртес попала под влияние из-за сестры, местонахождение которой было неизвестно.

— Так что успокойся и отдыхай пока.

— … Тем не менее, я хочу услышать всё лично. Я хочу встретиться с людьми, которые вернулись из Рамедеса.

— Хорошо. Я приведу его завтра.

Когда он накрыл ее мокрое тело большим полотенцем и сказал ей не волноваться, бледное лицо Диртес наконец ожило.

---