— Ты…

Вошел Лаклан с тарелкой своей порции еды. Она удивилась не потому, что он вошел. Ее удивило, что он пришел только в штанах, без верха.

— Почему ты спустилась одна, не разбудив меня?

«……».

— С завтрашнего дня разбуди и меня.

Это означало, что и сегодня он будет спать с ней. Пока она обдумывала, что ответить, он подошел к ней.

— Не доела.

Его взгляд переместился на оставшийся кусок мяса на тарелке.

— Я не очень люблю мясо, поэтому…

— Нет. Съешь всё.

— Я знаю, что еду нельзя оставлять. Но…

Слова Диртес были прерваны мягко коснувшимися руками. Лаклан схватил ее лицо одной рукой и повернул к себе. Он поставил свою тарелку на стол, затем взял остатки мяса с тарелки Диртес и посмотрел на нее.

— Диртес.

Большой и указательный пальцы Лаклана, сжимавшие щеки Диртес, слегка напряглись. Из-за этого ее плотно сомкнутые губы слегка приоткрылись. Белые зубы были видны между ее красными губами. И мокрый язык.

Лаклан, смотревший на эту сцену так, словно был в восторге, сказал с томной улыбкой.

— Открой шире.

Шире? Что?

Когда Диртес растерялась, его пальцы сжали еще сильнее. В конце концов рот Диртес приоткрылся. Когда она стала похожа на птенца с открытым ртом, Лаклан рассмеялся и сунул мясо ей в рот.

— А!..

Что за. Ее удивил кусок мяса, оказавшийся между губами, но глаза Диртес расширились, когда что-то пошевелилось во рту.

Пальцы, вошедшие в ее рот, двигались, словно прощупывая. Палец слегка надавил на ее мягкий язык, погладил, а затем коснулся внутренней стороны ее щеки.

Диртес, едва пришедшая в себя, инстинктивно укусила то, что было у нее во рту.

— Не кусайся.

— Ых!

Удивленная этими словами, она снова открыла рот.

— И не выплевывай.

— Ух!…

Что ты имеешь в виду? У нее не было выбора, кроме как послушаться его низкого голоса. Палец скользнул ей в рот, подтолкнул кусок мяса, все еще остававшийся на языке, и прошел мимо ее беспомощных губ.

Она услышала звук влажного причмокивания.

Это была комната, где еще мгновение назад можно было услышать только шум прохладного утреннего ветра и пение птиц, но теперь казалось, что жара была более неистовой, чем в пустыне, по которой она бродила. Голос Лаклана был единственным, что она услышала в своем спутанном сознании.

— Медленно. Распробовав весь вкус.

Его голос звучал как приказ. Так что Диртес повиновалась ему. Она медленно прижала языком оставшееся во рту мясо и прожевала его. Вкус мяса сочетался со вкусом слегка соленого соуса.

Это был вкус, к которому она так и не привыкла. Было бы правильнее сказать, что он незнакомый, нежели отвратительный. По сравнению со вкусом овощей, которые она обычно ела, вкус мяса, которое долгое время оставался у нее во рту, был густым и интенсивным. Когда она жевала его зубами, масло и сок вытекали, усиливая вкус. Диртес жевала медленно и продолжала наслаждаться вкусом.

Лаклан продолжал так смотреть на нее, не пропуская ни одно движение. После того, как она некоторое время жевала, ее глаза, казалось, спрашивали, что делать дальше, и он снова приказал.

— Теперь глотай.

При этих словах глаза Диртес дернулись. Мясо во рту теперь было похоже на мясо Рамедеса, но всё же другое. Гораздо более насыщенный вкус казался вкусом странного животного, которого она никогда раньше не пробовала.

Как же проглотить это... Она думала, что это будет необратимо, и испуганно покачала головой. Однако рука Лаклана, державшая ее лицо, не отпускала.

— Быстрее.

Хотя слова тороплили, его тон был медленным. Его тон заставил Диртес подумать, что он никогда не отступит. Пока она не проглотит, он будет продолжать дразнить, успокаивать и принуждать. Тогда…

Она плотно закрыла глаза. И проглотила то, что было во рту. Лаклан смотрел, как медленно двигается ее белая шея. Удовлетворение отразилось на его лице. Рука, державшая ее лицо, скользнула вниз и коснулась ее шеи. Лаклан прижался лбом к лбу Диртес и улыбнулся, слегка потирая лоб.

— Молодец. Хочется еще тебя покормить.

Услышав его голос и смех, прозвучавшие как похвала для ребенка, Диртес оттолкнула его от себя.

Диртес, освободившись из рук Лаклана, побежала к двери. Она инстинктивно убегала, думая, что ее здесь больше не должно быть.

— Я сам уберу посуду.

Позади нее раздался голос Лаклана, смешанный со смехом, но торопливо убегавшая Диртес не услышала его.

Дверь с грохотом закрылась. Лаклан сидел за столом, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Я только скормил ему кусок мяса, а она так убежала.

Он знал, что отец кормил ее минимумом мяса для ее здоровья. В атмосфере, где за ней следят, чтобы она не любила мясо; мясо не приправляли, поэтому чувствовался характерный для мяса не аппетитный вкус железа.

И Лаклан знал почему. Он узнал от подчиненной, которая долгое время поработав в резиденции графа вышла на пенсию. Он заплатил ей большие деньги за информацию.

— Граф заботится обо всем, в том числе о том, что леди ест, что она носит и о людях, которых она встречает. Однажды новый повар поставил на стол леди мясное блюдо, сказав, что продемонстрирует свое мастерство, и поднялся шум. В тот день граф был так зол, что даже закричал на нас и стал угрожать убить всех.

Сказав это, служанка вздрогнула, словно снова попала в то время.

— Я услышала об этом позже, когда помогала пьяному графу. Он говорил, что употребление большого количества мяса делает вас подобными человеку. Видимо, наш граф подумал, что леди действительно была лесной феей. Поэтому его это так волновало.

Лаклан усмехнулся, вспомнив это. За то, что даже слуги, ухаживавшие за ней, не знали о способностях Диртес, и за жадность графа.

Лаклан посмотрел на руки, которые всю ночь обнимали ее за талию.

— Такая худая…

Люди часто говорили о том, как красива Диртес и как грациозно ее поведение, восхваляя, что она в совершенстве обладает всеми добродетелями, которыми должна обладать женщина Рамедеса. Но когда Лаклан услышал эту историю, сам того не замечая щелкнул языком.

Неудивительно, что Диртес была еще более худой, чем в последний раз, когда он ее видел. Лаклан выругался на тощие руки и ноги, которые он увидел, когда переодевал ее. Даже торчащие ребра под ее грудью, которые можно было пересчитать не касаясь ее.

Он также понял, что красные следы на костях — это следы затягивания платья. Он подумал, что завтра ему надо покормить ее еще больше. Ей надо набрать вес...

— Подобный к человеку… ха.

Усмешка сорвалась с губ Лаклана.

— Ты так боялся потерять кровь лесной феи?

Вплоть до голодания дочери. Лишь бы только получать похвалу и больше ничего.

Он посмотрел на свои пальцы, все еще измазанные соусом.

Мясо, которое приготовили сегодня утром, было мясом водяного буйвола, который не водится в Рамедесе, а есть только на континенте Саул. По сравнению с мясом Рамедеса, оно жирнее и имеет более сильный запах. Вероятно, для Диртеса это было еще более стимулирующим.

Лаклан сунул палец в рот. Это должен был быть привычный вкус, которое он чувствовал не раз, но сегодня вкус был другим. Может быть, это ее вкус.

Чувство ее рта, которое он ощупывал недавно, все еще было живым. Оно было теплым, мягким и влажным. Налитые кровью глаза, когда она укусила его пальцы, движения горла, когда она осторожно сглатывает, и тело, которое дрожит, познав новый вкус.

— Хаа…

Вырвался вздох желания. Если бы он решился, то мог бы снова открыть дверь и пойти за ней. Если обернет талию, снимет одежду и...

«Я должен быть терпеливым. Еще нет» — подумал Лаклан, глядя на дверь, через которую вышла Диртес. Она не помнит, но он ясно помнит их первую встречу.

Тогда Диртес, даже если боялась, протянула ему руку. Деревья двигались, чтобы сделать укрытие. Она несколько раз звала его по имени и плакала. Почему она совсем не помнит тот день.

Для него это был день, изменивший жизнь, но для нее, возможно, это был не более чем просто еще один прожитый день. Если это так, то это немного несправедливо. Так или иначе, теперь она в его руках.

— Диртес.

Лаклан назвал ее имя. Возможно, она никогда не узнает. Что первым словом, которое он выучил, было ее имя.

Так что день в аукционном доме был днем, когда он попал на небеса.

---