Глава 354. Если бы мне позволили снова стать молодым, я бы обменял лян золота на лян ветра

(Перевод: Ориана)

В лесу великан Дин-Дон осторожно поднял руку, поддерживая крону дерева над головой.

Поскольку он был слишком высок, казалось, что он не подпирает ветви, а скорее наклоняется, придерживая занавеску на двери...

Цин Чэнь широко улыбнулся. Сам не зная почему, когда он видел этого доброго великана, его сердце наполнялось искренней радостью.

«Как у тебя дела в последнее время?» Цин Чэнь окинул взглядом Дин-Дона. В такое холодное время года он был одет только в «трусы», сплетенные из лозы, и, казалось, совсем не чувствовал холода.

Он хотел протянуть руку и похлопать великана по плечу, но обнаружил, что достает лишь до его пояса.

Перед гигантом ростом более четырех метров Цин Чэнь чувствовал себя ребенком.

Добродушный Дин-Дон посмотрел на Цин Ченя и широко улыбнулся: «Дин-дон!»

(У меня всё хорошо. Несколько дней назад помогал большой жар-птице строить гнездо в глубине запретного места. У нее будет малыш, и она стала немного капризной. Но я ее не боюсь, она никогда меня не клюет. А у тебя как дела?)

Цин Чэнь опешил. Это был первый раз, когда Дин-Дон заговорил.

Он произнес только слово «Дин-Дон», но в его голову ворвалось такое большое содержание.

До этого момента он думал, что великан вообще не умеет говорить.

«У меня тоже всё хорошо, – сказал Цин Чэнь извиняющимся тоном. – Прости, что пришлось тебя побеспокоить из-за небольшой проблемы и попросить сыграть плохого парня, но не волнуйся, позже я объясню им, скажу, что ты вовсе не злой».

Дин-Дон: «Дин-дон!»

(Весело!)

Цин Чэнь почувствовал облегчение. Дин-Дон был таким добрым, поэтому он чувствовал себя немного виноватым за то, что попросил Дин-Дона притвориться плохим парнем и сыграть роль «стимула».

Но он ничего не мог с этим поделать – Федеральная армия не очень хорошо сотрудничала.

Цин Чэнь и Дин-Дон направились к большой иве. Великан шел очень осторожно. Он обходил насекомых на земле, как будто боялся, что его ступни, которые были больше колес машины, раздавят насекомых.

Иногда, проходя мимо кроны дерева, он сбивал птичье гнездо на ветке. Огромный великан в спешке ловил птичье гнездо и аккуратно возвращал на место вместе с птенцами.

Старик на спине Цин Чэня смотрел на это с изумлением: «Такой грозный с виду, но с таким добрым сердцем? Цин Чэнь, он твой друг в запретном месте?»

Цин Чэнь, улыбаясь, сказал: «Верно, он мой друг».

Услышав это, Дин-Дон сразу же обрадовался: «Дин-дон!»

Во время разговора он нечаянно сбросил змею, отдыхавшую на дереве. Дин-Дон поспешно поймал ее в свои ладони и положил обратно на дерево.

Полосатая змея, казалось, разозлилась и укусила Дин-Дона в ладонь.

Но не прокусила кожу...

Дин-Дон даже не обратил на это внимания.

Старик посмотрел на Дин-Дона и спросил Цин Чэня: «Он абориген запретного места № 002?»

«Да», – кивнул Цин Чэнь.

«Он произносит «дин-дон», чтобы выражать свои мысли? И ты можешь его понять?» – старику было любопытно.

Он находил такой способ общения очень необычным. До этого Цин Чэнь мог понимать слова циншаньского сокола, а теперь слово «дин-дон» содержало целые предложения. Совершенно непостижимо.

Цин Чэнь объяснил: «Каждое запретное место в действительности похоже на запретный предмет, со своими собственными условиями сдерживания, а условие сдерживания запретного места № 002 – стать Рыцарем, и тогда сможешь понимать, что они говорят...»

Старик вдруг замолчал.

Цин Чэнь спросил: «Почему вы замолчали?»

Старик вздохнул: «Мир так прекрасен, а я потратил свою жизнь впустую».

Цин Чэнь спросил: «Вы сожалеете?»

«Не сожалею. Я делал то, что должен был делать. Просто остался неприятный осадок, – сказал старик. – Но мне немного любопытно, в запретном месте № 002 только один такой великан или их много?»

Дин-Дон: «Дин-дон!»

(И мой младший брат Гу-Дон!）

Цин Чэнь замер. Оказывается, у Дин-Дона есть младший брат по имени Гу-Дон.

До этого он никогда не думал, что у Дин-Дона есть родственники. Он думал, что здесь есть только Дин-Дон.

Но только это имя какое-то слишком небрежное, не так ли?!

К тому же, Дин-Дон звучит мило, а Гу-Дон звучит так, будто что-то случайно упало.

(п.п. – в китайском языке «gūdōng» является звукоподражательным словом для падения на землю или в воду, типа бух, шлёп или бултых, но переводить его имя я не стала, иначе оно бы не сочеталось с именем Дин-Дон, которое является звукоподражанием звону, что и так понятно)

«Кто дал вам такие имена?» – удивился Цин Чэнь.

Но он увидел, что Дин-Дон добродушно улыбнулся и указал в глубь запретного места.

Цин Чэнь понял. Это старшие Рыцари придумали. Очень в их стиле.

«Твой брат в глубине запретного места?» – с любопытством спросил Цин Чэнь.

Но Дин-Дон покачал головой: «Дин-дон».

(Он пошел играть в другие запретные места.)

Цин Чэнь снова опешил: «Вы можете свободно покидать запретное место?»

Дин-Дон кивнул.

«Подожди, а правила других запретных мест на вас действуют?» – спросил Цин Чэнь.

«Дин-дон?»

(Какие правила? Нет никаких правил.)

Цин Чэнь понял. Коренные жители запретного места № 002 не будут связаны правилами, когда отправятся в другие запретные места. Неудивительно, что Гу-Дон отправился прогуляться.

Он посмотрел на Дин-Дона и подумал про себя, а может, попросить Дин-Дона пойти с ним, когда в будущем он отправится исследовать другие запретные места?

Тут Цин Чэнь спросил: «Ты не видел группу молодых людей, которые недавно пришли в запретное место № 002?»

«Дин-дон!»

(Видел! За ними гнались какие-то люди. Эти молодые люди – твои друзья? Я могу позвать кабанов, чтобы прогнать преследователей!)

Цин Чэнь покачал головой: «Не нужно. Спасибо, Дин-Дон, я ценю твою доброту».

Дин-Дон почесал голову, недоумевая, почему Цин Чэнь отказался.

На самом деле, мысли юноши были очень простыми. Он считал, что Дин-Дон был слишком добрым, не хотел причинять вред даже муравьям на земле, так как же он мог просить Дин-Дона участвовать в сражениях?

В этом мире есть такие, кто всегда любит пользоваться добротой других. Чем добрее человек, тем они ненасытнее.

Но Цин Чэнь не такой.

Старик на его спине сказал: «Эй, парень, хотя бы переведи, что сказал Дин-Дон. Я слышу только то, что говоришь ты, но не слышу того, что говорит он. Мне как-то не по себе».

Цин Чэнь подумал, что Дин-Дон сказал уже так много, с чего ему начать перевод?

Он задумался ненадолго и сказал: «Он сказал, что лунный свет сегодня очень хорош».

«И это всё?»

«Да».

Старик: «Теперь у меня есть основания сомневаться, что циншаньский сокол просто приветствовал возвращение Рыцаря...»

Вернувшись к большой иве, Дин-Дон попрощался с Цин Чэнем и ушел во внутренние районы запретного места, словно у него были дела.

Большая ива покачивала ветвями, из глубины внутренних районов донесся шум ветра, и в этом шуме ветра были сомнения стариков.

Если язык Дин-Дона – это «дин-дон», то язык стариков – это шум ветра.

Каждый раз, когда говорили эти предки-Рыцари, Цин Чэнь чувствовал, как его обдувает легкий ветерок, ласковый и теплый.

Цин Чэнь объяснил, обращаясь к глубинам запретного места: «Один из них действительно не прошел допрос сердца, но я уверен, что он сможет стать Рыцарем».

Ветер из глубин запретного места спросил: «Если он не прошел допрос сердца, как он сможет открыть генный замок после прохождения испытания Рыцарей?»

Цин Чэнь ответил: «Разве вы забыли? У Рыцарей всегда был другой путь. Путь, которым шли предки».

Ветер из глубин запретного места внезапно стих.

Этот так называемый другой путь – путь, который существовал до того, как Цинь Шэн открыл дыхательную технику, путь, которым когда-то шел основатель Рыцарской организации, Жэнь Хэ.

В то время во Внутреннем мире еще не сформировалось запретное море, рыбаки могли выходить в море ловить рыбу, а Рыцари также могли пройти последнее испытание жизни и смерти на 30-метровых волнах.

В те времена Рыцари открывали все генные замки разом после восьми испытаний жизни и смерти, поднимаясь сразу на уровень А.

Цин Чэнь не спеша высказал свои мысли: «Старшие должны были узнать от моего наставника, что я пришел из другого мира, из места, которое мы называем Внешним миром. Море там безопаснее, чем здесь».

Ветер молчал.

Даже листья деревьев запретного места перестали шелестеть.

Возможно, лишь сейчас...

Старики поняли, почему Ли Шутон сказал, что Цин Чэнь принесет Рыцарской организации беспрецедентные возможности.

В эпоху Цинь Шэна и Жэнь Хэ Рыцари не были в таком упадке, как сейчас.

Хотя восемь испытаний жизни и смерти смертельно опасны, всегда находились последователи, готовые играть со своей жизнью ради своей веры.

В ту эпоху двенадцать Рыцарей играючи проносились по снежным горам на юго-западе. Хотя они могли достичь максимум только уровня A, их было много!

Говорят, в лучшие времена Рыцарей одновременно было более тридцати человек.

А что такое 30 уровней A? Этого достаточно, чтобы защитить город от любых посягательств консорциумов, никто не посмеет их тронуть.

Никто не захочет испытать гнев более 30 уровней А. Даже полубоги не выдержали бы их мести.

Им достаточно жить в разных частях мира, чтобы стать невидимым сдерживающим фактором.

Когда Цин Чэнь рассказал это, даже Ли Сюжуй, глава семьи Ли, повидавший многое, был потрясен.

Именно в этот момент он по-настоящему понял, почему Ли Шутон возлагал бесконечные надежды на этого молодого человека.

Потому что он мог вернуть славу, принадлежавшую Рыцарям!

Старик вздохнул: «Семья Ли никогда не подводила тебя, надеюсь, и ты не подведешь семью Ли».

Цин Чэнь подумал немного и сказал: «Сейчас еще рано говорить мне это, может, я умру раньше времени».

«Ты такой хитрый, если ты действительно не захочешь умереть, никто не сможет тебя найти», – сказал старик.

В этот момент ветер снова зашумел: «Отныне запретное место № 002 всегда будет открыто для тебя. Если столкнешься с какими-либо трудностями, беги сюда. Никто не сможет убить тебя здесь, даже боги».

В шуме ветра звуки переплетались и пересекались, как будто предки-Рыцари в унисон произносили обещание.

Цин Чэнь был ошеломлен.

Ли Шутон однажды сказал, что несмотря на то, что быть Рыцарем – это условие сдерживания запретного места № 002, предки придерживались принципов и обычно не вмешивались в дела внешнего мира.

Если за Рыцарем кто-то гнался, он погибал здесь, если его навыки были не так хороши, как у преследователя.

Старики могли гарантировать только то, что враг заплатит кровью и не сможет уйти отсюда живым.

Но теперь все по-другому. Старики уже дали обещание.

Просто потому, что они тоже видели в Цин Чэне будущее, блестящую эпоху, которая скоро будет принадлежать Рыцарям!

Как восходящее солнце над утесом Циншань!

Как раз в этот момент ветер в запретном месте снова зашумел. Цин Чэнь тихо сказал старику на его спине: «Дедушка, мой дедушка-наставник сказал, что рад снова вас видеть. Добро пожаловать на могильник Рыцарей».

В эту холодную зимнюю пору старик внезапно почувствовал, как теплый ветер обвевает его руки, словно приветствие старого друга, с которым он воссоединился после долгой разлуки.

Старик улыбнулся: «Я опоздал».

Сказав это, он словно сбросил еще одно бремя с плеч. Его жизненная сила ослабла, и его тело стало совсем вялым.

Его дыхание стало совсем слабым, как пламя свечи на ветру, которое могло погаснуть в любой момент.

Цин Чэнь бросил взгляд в глубины запретного места: «Я пойду, старшие, у меня еще есть дела».

И он широкими шагами решительно направился к утесу Циншань.

Старик на его спине с улыбкой сказал: «Хочешь пойти посмотреть, как твой ученик станет Рыцарем?»

«Нет, – сказал Цин Чэнь, – подождите немного, скоро поймете».

Сказав это, он бросился бежать.

Молодой человек чувствовал, как жизнь покидает старика. Ему нужно бежать наперегонки со временем.

Когда Цин Чэнь подошел к утесу Циншань, Ли Кэ уже вскарабкался на высоту 361 метр и вынимал кинжал из-за пояса, чтобы вырезать свое имя на скале.

Раньше Ху Сяоню и Ли Кэ не понимали, зачем Цин Чэнь велел им взять с собой кинжалы.

Но когда они увидели имена на утесе Циншань, они поняли.

Точно так же Цин Чэнь не сказал им, почему им нужно идти на запад, но они поняли все еще до того, как подошли к утесу Циншань.

В это время Ху Сяоню все еще находился на высоте 271 метра, поднимаясь с трудом.

В этом испытании жизни и смерти Ху Сяоню пришлось столкнуться с гораздо большими трудностями, чем он себе представлял, потому что он не прошел допрос сердца, и помощь белого фрукта была минимальна.

Он должен был потратить больше времени и проявить больше упорства, как первые Рыцари.

С еще более твердой волей и непревзойденным мужеством.

В то время у первых Рыцарей не было ни дыхательной техники, ни белых фруктов, но им все равно нужно было бросить вызов 600-метровому утесу.

Цин Чэнь мог представить, насколько трудно было их предшественникам в то время завершить трансформацию.

Однако Цин Чэнь больше не смотрел на Ху Сяоню.

Этот путь никогда не был гладким. За последнюю тысячу лет на этом пути погибло множество людей.

Ху Сяоню может стать одним из многих проигравших, но он также может стиснуть зубы и стать одним из победителей.

Цин Чэнь подошел к утесу Циншань и тщательно закрепил веревку, которой был привязан спальный мешок старика.

Проверил три раза.

Старик слабо спросил: «Что ты собираешься делать?»

Но Цин Чэнь без колебаний начал карабкаться в небо.

И спокойно сказал: «Я хочу поднять вас на утес Циншань... На самом деле, я принял это решение в тот момент, когда мы покинули двор Опавший лист».

Старик был потрясен. Он никогда не думал, что когда-нибудь сможет подняться на утес Циншань.

Место, куда он мечтал взобраться бесчисленное количество раз.

Он был слишком стар.

У него уже не было сил, и он всегда что-то забывал.

Его физические силы были истощены, и он чувствовал усталость, сказав всего несколько слов.

Старик посвятил всю свою жизнь своей семье и потомкам, и он даже не смел надеяться, что сможет увидеть восход солнца на утесе Циншань.

И вот теперь, когда он уже ни на что не надеялся...

Молодой человек понемногу поднимал его наверх. Он хотел помочь ему исполнить его последнее желание таким решительным образом.

«Тебе не обязательно это делать, – вздохнул старик. – Ты просто экстраординарный человек уровня D. Нагрузка, которую я создам тебе, будет больше, чем ты думаешь. Я тоже занимался скалолазанием, и я прекрасно знаю, что самое главное в скалолазании – это центр тяжести и точка опоры. Таким образом, когда ты несешь меня на спине, ты можешь держаться за щели только пальцами, а мой вес тянет тебя. Это все равно что тянуть тебя в пропасть».

Старик сейчас весил всего 60 килограммов, что очень мало для мужчины.

Но вес в скалолазании – это не просто сложение чисел.

Центр тяжести сместился к внешней стороне скалы, и Цин Чэню нужно было в несколько раз больше сил и мужества, чтобы выполнить это испытание жизни и смерти.

Испытание жизни и смерти старика.

«Остановись, – сказал старик, – не стоит рисковать ради меня».

«По правде, я думал, что после того, как я пришел во Внутренний мир, мой наставник и вы много сделали для меня, но я редко что-то делал для вас, – упрямо сказал Цин Чэнь. – Каждый раз, когда я вспоминаю об этом, мне становится немного стыдно. Поэтому возможность помочь вам исполнить ваше последнее желание также может помочь мне чувствовать себя спокойнее».

Иногда Цин Чэнь думал, что он просто беззащитный ребенок из Внешнего мира, знавший лишь холод мира.

Однако, придя во Внутренний мир, он неоднократно сталкивался с теплом, которое стало для него неожиданным.

Если бы у него была возможность, он хотел бы посидеть у Драконьего озера, порыбачить со стариком и послушать его истории о прошлом.

Если бы у него была возможность, он даже хотел бы поиграть в тюрьме в шахматы со своим наставником Ли Шутоном.

Благодаря этим людям этот мир стал для него немного милее.

Старик снова сказал: «Цин Чэнь, остановись».

Цин Чэнь не остановился, продолжая подниматься выше. Он спокойно сказал старику: «Причина, по которой Рыцари готовы пройти этот смертельно опасный путь, заключается в том, что они полагаются на мужество двигаться вперед. Когда решение принято, нельзя повернуть назад. Никаких сожалений!»

Старик молчал.

Он наблюдал, как Цин Чэнь проходил одно знакомое имя за другим.

Цин Чэнь.

Ли Шутон.

Ли Инъюнь.

Цинь Шэн.

В какой-то момент старик впал в оцепенение. Он как будто действительно шел рядом с этими отважными Рыцарями.

Вместе покорял звезды и море.

Вместе мчался по пустоши и видел все большие и малые реки.

В это время Ху Сяоню остановился на высоте 411 метров, чтобы немного отдохнуть. Он чувствовал, что все его тело дрожит и становится неустойчивым.

Он хотел посмотреть вниз, но прежде чем опустить голову, он обнаружил, что Цин Чэнь со стариком на спине обгоняет его по другому маршруту!

Ху Сяоню глубоко вздохнул и сказал: «Возможно, я не смогу подняться наверх».

Цин Чэнь повернул голову и посмотрел на Ху Сяоню: «Я подожду тебя на вершине утеса».

Молодой человек не сказал ни одного лишнего слова, потому что у каждого Рыцаря свой путь, и он должен пройти его сам.

Ху Сяоню посмотрел на Цин Чэня, который карабкался вверх со стариком на спине, и вдруг улыбнулся. Он каким-то образом почувствовал прилив непревзойденного мужества и продолжил карабкаться дальше.

На вершине его будут ждать.

В следующий момент Ли Кэ совершил последний прыжок и поднялся на вершину утеса.

Старик был на грани. Он смотрел в темное небо, держась за жизнь из последних сил.

Внезапно подул горный ветер. Цин Чэнь крепко ухватился за расщелину в скале, чтобы свистящий ветер не сдул его и старика вниз.

Даже Цин Чэнь чувствовал себя немного измотанным.

Старик ясно ощутил, что Цин Чэнь дрожит.

Однако дрожащий молодой человек, казалось, смог полностью взять под контроль свое тело своей волей и продолжил двигаться дальше.

599 метров.

Последний рывок.

На этот раз Цин Чэнь больше не колебался, у него больше не было страха.

Он схватился за край самой высокой точки утеса Циншань и взобрался на вершину.

Цин Чэнь отвязал старика от спины и осторожно помог ему сесть на вершине утеса.

Молодой человек был очень спокоен. Он не был так взволнован, как когда впервые поднялся на утес Циншань. Он просто тихо сидел рядом со стариком, составляя ему компанию в последние мгновения его жизни.

Старик тоже был очень спокоен.

Они сидели бок о бок на краю утеса, а Ли Кэ молча стоял позади них. Все ждали восхода солнца.

На тихом утесе Циншань три человека молча ждали.

Перед утесом росло величественное гигантское дерево и простирался зеленый ковер, образованный кронами бесчисленных деревьев.

Необозримый и величественный.

Старик медленно сказал: «Когда мне было четырнадцать, в поместье Баньшань приехал Рыцарь навестить моего отца. Я помню это очень отчетливо. Он в шутку спросил меня, хочу ли я последовать за ним и стать Рыцарем. Конечно, я сказал «да». Но мой отец не согласился. Он сказал, что в будущем я унаследую семью Ли, и попросил Рыцаря выбрать кого-нибудь из других детей».

«В то время я не посмел ослушаться решения своего отца, но теперь думая об этом… семья Ли такая большая, как такое возможно, чтобы не нашелся кто-то еще, кто мог бы стать главой семьи? Если бы я тогда настоял на своем решении, возможно, сейчас все было бы иначе».

Как только его голос затих, луч света внезапно прорвался сквозь облака и горные вершины на краю неба.

Тут же вслед за этим по небу разлилось красное сияние.

И наконец, оно стало золотым.

Слои красок восходящего солнца вдалеке напоминали золотое море.

Морской прилив, перевернутый вверх дном, изливающийся на землю.

Наступил рассвет.

В этот момент твердая рука ухватилась за край утеса Циншань. Ху Сяоню повис над обрывом и громко закричал от восторга, выпуская всю свою молодую энергию. Это был самый страстный момент его юной жизни.

«Как же хорошо, – улыбнулся старик, – как хорошо быть молодым».

Цин Чэнь посмотрел на старика: «Это тот самый восход солнца, который мы видели раньше. Теперь вы тоже его видели».

Старик рассмеялся: «Спасибо тебе».

«Не за что, – покачал головой Цин Чэнь. – В душе вы тоже Рыцарь».

Старик сказал: «Мне потребовалась целая жизнь, чтобы понять одну истину».

Цин Чэнь спросил: «Какую?»

Старик посмотрел на восходящее солнце и улыбнулся: «Ветер, что ловишь в юности, дороже золота».

Сказав это, старик посмотрел на гигантское дерево с вершины утеса и увидел разноцветную птицу Чжу-Цюэ, кружащую над верхушками деревьев, расправив крылья, необычайно великолепную.

Послышался его воодушевленный смех, плывущий с вершины утеса:

«Если бы мне позволили снова стать молодым, я бы обменял лян золота на лян ветра!»

Этот смех был похож на мечту, с толикой сожаления, с толикой смирения, толикой упрямства и толикой свободы.

Смех взлетел к облакам, встречая восходящее солнце, и даже Красная птица на гигантском дереве оглянулась.

«Спасибо», – старик закрыл глаза.

С этого момента в мире не стало Ли Сюжуя.

---

Конец второго тома "Ночь вторая: Симфония".

__________________

Узнать, где найти больше глав, а также посмотреть картинки по этой книге, которые я нашла, можно здесь https://vk.com/perevod_oriana

Также у меня есть бусти https://boosty.to/perevod_oriana

Следующая глава 11.06.2026.