Чэа сбилась со счёта, сколько раз она гуглила имя Квона Хидже, прежде чем зайти в дом Чжу Сынёна.

Прокурор сказал, что Чжу Сынён лично следил за тем, какая информация о Квоне Хидже есть в открытом доступе. И поэтому во всех новостях мелькала одна и та же его фотография в профиль.

Но даже так, узнать его было несложно. Квон Хидже, принявший вежливые поклоны выстроившихся в ряд мужчин, равнодушно оглядывал окружающих.

Чэа, слившаяся с толпой в очереди, инстинктивно попыталась спрятаться. Тут дверь с другой стороны седана распахнулась, и Чжу Сынён, стряхивая с пальто пепел, вышел из машины. Похоже, на него попал пепел с сигареты Хидже.

— Почему такие мужчины не могут быть моими? — тихо хихикнула Сынхи, разглядывая Хидже и Сынёна. Пак Хисон согласно закивала в ответ.

Однако с каждым шагом, приближающим её к двери, Чэа всё больше ощущала желание сбежать. Она совсем не ожидала, что здесь окажется Чжу Сынён.

Он всегда выглядел занятым, а по выходным, по её догадкам, встречался со своей девушкой. Чем ближе Чэа подходила ко входу в клуб, тем отчётливее ощущала, как кровь стыла в жилах.

Все отголоски того дня, когда она переступила порог «Одина», моментально всплыли в памяти.

— Чэа, тот мужчина не сводит с тебя глаз.

Джессика, взяв Чэа под руку, указала на кого-то взглядом. Посмотрев туда, женщина застыла.

Там стоял водитель Пак, который несколько раз отвозил её домой. Мужчина с сигаретой в зубах слегка кивнул ей с загадочной улыбкой.

Чэа, вся в замешательстве, тоже машинально кивнула в ответ, а затем зажмурилась. Теперь, когда её увидел водитель, Чжу Сынён точно обо всём узнает.

Сбежать отсюда — значит дать повод для ещё больших подозрений. Чэа крепко сжала руку Джессики и натянуто улыбнулась.

— Это... просто старый знакомый. Не ожидала встретить его здесь.

— Он что, шофёр?

— Я точно не помню, но, кажется, он работал водителем.

На этом разговор закончился. Чэа как раз дошла до входа, и перед её глазами возникло та же самая картина, которую она видела в тот роковой день.

Тошнотворно знакомая сцена.

Громкая, бьющая в уши музыка. Пьяные, шатающиеся тела. Повсюду разлитый алкоголь. Но хуже всего были взгляды, которыми, как ей казалось, все смотрели на неё.

Здесь она потеряла младшую сестру. Здесь она потеряла свою карьеру и, в конечном итоге, нормальную жизнь. Её едва не вырвало. Голова кружилась, как будто не хватало воздуха.

Они с подругами остановились у бара. Джессика, быстро сделав заказ, наклонилась к её уху и закричала, чтобы было слышно сквозь музыку:

— Как тебе? Не ошеломляет?

Чэа автоматически кивнула.

— Я не знала, что здесь так шумно.

— Да ну, ничего особенного. Просто гам и суета. Если тебе надоест — сразу скажи, и мы уйдём.

Чэа снова кивнула, и перед ней поставили коктейль с ароматом персика. Подруги знали, что она не любит крепкие напитки, поэтому заказали ей безалкогольный вариант.

Холодный коктейль немного привёл её в чувство. Чэа старалась спокойно общаться с коллегами и расслабленно улыбаться, хотя чувство тревоги не отпускало.

Постепенно она начала привыкать к темноте вокруг. Пространство обретало очертания, и взгляд её снова упал на то место, где она в прошлый раз искала Джуа.

Чэа посмотрела на матовое стекло, отделяющее одну из комнат. Маленькая дверь приоткрылась, и из-за неё время от времени кто-то появлялся.

Джуа была там.

— Мне надо в туалет.

— Сходить с тобой?

— Не надо, всё в порядке.

Передав напиток Джессике, Чэа начала пробираться через толпу, снова и снова натыкаясь на людей плечами. Почему-то танцующих было гораздо больше, чем в тот день.

Пробравшись к туалету, она незаметно свернула к ряду комнат. Крепко сжимая телефон в руках, Чэа специально включила камеру.

Она вошла в узкий коридор из чёрного мрамора. Люди, стоявшие там, внимательно её разглядывали. Кто-то насмешливо хмыкнул, кто-то безразлично толкнул её плечом, как будто Чэа вообще не существовало.

Тогда я не понимала этого, но теперь ясно: большинство из присутствующих здесь — ненормальные.

Чэа уже собиралась шагнуть в коридор, ведущий к комнатам, как вдруг сильная рука схватила её за руку и резко дёрнула назад. Она потеряла равновесие и оказалась прижата к чьему-то телу.

— Привет, учительница.

Ошеломлённая Чэа подняла глаза и увидела мягко улыбающегося Чжу Сынёна. Он, полуприжав её к себе, смотрел на неё с явным интересом.

Чэа, задыхаясь от неожиданности, пыталась скрыть своё замешательство.

— Вот так встреча. Я думал, что обознался.

Чжу Сынён плавно прижал Чэа к стене, а сам встал так близко, что она могла чувствовать его запах. Это была не лёгкая свежесть, как раньше, а насыщенный аромат дуба и бергамота.

— Эм... я...

— Испугалась?

— Да.

— Что ты тут делаешь? Развлекаешься?

— С коллегами... случайно здесь оказались. Я в туалет хотела, а тут очередь.

— В туалет?

Она кивнула, прикрывая рот рукой. Сынён, оглянувшись на туалет, нахмурился.

К счастью, толпа была настолько плотной, что закрывала обзор.

— Тебе не говорили на входе, что сюда нельзя?

— Что?

Её ресницы дрогнули от удивления. Сынён медленно оглядел Чэа с ног до головы. Конечно, она была одета не так, как на занятиях с Ёну.

Однако и вульгарно её наряд не выглядел. Мягкая рубашка, подчёркивающий талию ремень и брюки свободного кроя. Высокие каблуки.

Вроде бы ничего особенного, обычный наряд, но Чэа — это Чэа. Она даже не подозревает, как сексуально выглядят её тонкая белая шея и обнажённые уши.

— Тебе здесь не место, учительница.

Он смотрел на неё пристально, почти с напором. В этот момент у него за спиной появился другой человек.

Первое, что она увидела — красный огонёк сигареты. Почти такой же высокий, как Чжу Сынён, Квон Хидже смотрел на Чэа с откровенным интересом.

Чжу Сынён в этот момент слегка помрачнел. Это было едва заметно, но Чэа успела уловить перемену в его лице.

— Пойдёмте.

В этот момент Квон Хидже расплылся в улыбке.

— А кто это у нас тут?

Он выдохнул облако дыма над головой Чэа. Его аккуратная причёска, чёрная рубашка с закатанными рукавами, демонстрирующими крепкие мускулы, и странная татуировка на запястье сразу бросились в глаза.

— Та самая учительница, о которой я говорил. Хан Чэа.

— Что?

Сигарета выпала изо рта Хидже, он раздавил её ногой и, прищурившись, улыбнулся, сверкнув ослепительной улыбкой.

— Чуть было не оплошал, учительница. Я — отец Ёну.

Если бы здесь была хоть мышиная нора, я бы туда спряталась.

Чэа крепко сжала руку Квона Хидже, низко опустив голову.

— Простите... Я — Хан Чэа.

— За что извиняетесь? Учитель — тоже человек. Хотя, если честно, вы тут немного не вписываетесь.

Квон Хидже слегка сжал её руку. Чжу Сынён посмотрел на их сцепленные ладони, и лицо у него вдруг стало каменным. Чэа метнула взгляд на бывшего одноклассника, словно умоляя о помощи.

Не стоило, конечно, но в тот момент Чжу Сынён был её единственным шансом на спасение.

— Вы впервые в «Одине», учительница?

Чэа кивнула на вопрос Хидже.

— Да.

— Какая вы милашка, наша учительница. Но... вам лучше сюда больше не приходить. Мы должны подавать Ёну хороший пример, верно?

— Я уже ухожу.

— Вот и отлично. Чжу Сынён, проводи её.

Квон Хидже с лёгкой улыбкой похлопал Сынёна по плечу и направился вглубь коридора.

Когда он появился, все, кто стоял, прислонившись к стенам, опустили глаза и отошли в сторону. Будто на их территорию зашёл высший хищник.

Хоть разговор с Квоном Хидже длился не так долго, напряжение вымотало её до изнеможения.

Пока Чэа смотрела, как отец Ёну скрывается за дверью одной из комнат, Чжу Сынён грубо схватил её за подбородок и повернул лицо прямо к себе.

— Давай по-честному. Зачем ты сюда пришла?

— Я же сказала, что искала туалет.

— А знаешь, что эти уроды, — он кивнул в сторону, — думают о тебе?

— Да я ничем не выделяюсь, просто прохожая!

— Блядь, что за хрень ты несёшь?

Грубое ругательство прозвучало угрожающе. Сынён рывком потащил Чэа в ближайшую комнату.

Там не было ни души. Сразу за дверью открывался просторный номер с ванной и душевой кабиной.

— Пользуйся, — сказал он, мягко подтолкнув её вперёд.

— Что?

— Ты же туалет искала?

Бах! Дверь захлопнулась.

Чэа ошарашенно оглядела дорогую обстановку, не зная, что и думать. Она тихо усмехнулась.

В зеркале, на котором не было ни единого пятнышка, она увидела своё пылающее алым лицо. От выпитого или от стыда — неважно. Это было чересчур.

Когда всё пошло наперекосяк? Может быть, я и вправду поступаю неправильно? А может, и нет…

Слёзы подступили к глазам. Было обидно, что она должна проходить через такое унижение. Но времени на сожаления у Чэа не было.

Она включила воду и, постояв немного, смочила руки в ледяной струе, затем умылась.

Когда Чэа вытерла лицо бумажным полотенцем и вышла, она увидела Чжу Сынёна, который сидел на столе, засунув руки в карманы. Он смотрел на неё.

Его прямой, пронзительный взгляд заставил Чэа вздрогнуть.

— Я закончила, — сказала она.

— Вижу.

Он встал и подошёл ближе, неожиданно коснувшись её щеки. Чэа дёрнулась, но Чжу Сынён всего лишь убрал кусочек бумаги с лица и усмехнулся.

— Ну и как тебе? Какие впечатления от клуба?

— Невероятное место... Здесь все такие крутые, красивые.

— Крутые?

— Разве нет? Сюда же приходят сбежать от реальности, не так ли? Они видят друг друга впервые.

Чжу Сынён невольно рассмеялся. Она понятия не имеет, где оказалась. Если бы знала, что здесь происходит на самом деле... её невинное личико моментально бы изменилось.

Наблюдая за Хан Чэа некоторое время, он наконец спросил низким голосом:

— А что, ты ищешь партнёра для секса? За этим пришла сюда?

Женщина застыла от удивления. Она рассмеялась от этого абсурдного предположения.

— Шутка не удалась.

— Это не шутка. Я серьёзно.

Теперь его палец коснулся её нахмуренного лба, но на этот раз она не увернулась.

— Я могу тебя неправильно понять, учительница.

— Не стоит.

— Я готов сделать это. Если хочешь, займись со мной сексом. И не лезь ко всяким мудакам.

От его шёпота у неё пересохло в горле. Чжу Сынён говорил правду — его взгляд был грубым, подлым и пугающе искренним.

— Вы пьяны, — выдавила Чэа.

Ложь. От него не пахнет алкоголем.

Она, еле переводя дыхание, убрала его руку и выскочила за дверь.

Только что спокойный мир внезапно зазвенел от громкой музыки и ослепил светом. Голова закружилась от ярких бликов.

Чжу Сынён догнал Чэа и резко притянул за шею, заставив её наклониться. Их лица были так близко, что носы почти соприкоснулись. Она пыталась оттолкнуть его, но он был неподвижен.

Одна секунда, две. Три секунды.

Его губы дрогнули, слегка изогнувшись в кривой улыбке.

— Так к тебе никто не станет приставать. Веселись, учительница.