Глаза Блэр дико задрожали, когда она увидела это лицо.

Марина.

Горничная из дворца императрицы, которая обычно вместе с Эсмеральдой играла в карты, смеялась и болтала.

Почему...?

Блэр хотела спросить, но потерявшая равновесие горничная ударилась головой о подлокотник дивана и рухнула. Из раны на виске тонкой линией потекла кровь.

А-а...

Блэр дрожащим взглядом уставилась на подсвечник в своей руке и на Марину, которая истекала кровью.

Одиннадцатилетняя принцесса была слишком мала, чтобы понять, что такое смерть. Она знала только, что убийство — это плохо, но не осознавала, насколько тяжек этот грех.

Однако в тот момент всё стало жестоко ясно. Она впервые ощутила, что значит отнять жизнь.

Но... Марина пыталась...

Блэр попыталась оправдать себя, пятясь назад, едва не падая от нахлынувшего ужаса.

Она хотела убежать из этого ада, но тело её не слушалось. Едкий дым сжимал горло.

И вдруг она вспомнила: нужно спасти Эсмеральду.

Блэр встала на стол и протянула руки к Эсмеральде, висевшей под потолком.

— Ваше Величество...

Но сколько бы она ни звала, та не двигалась.

С глаз Блэр, смотревшей на неё, упали крупные слёзы.

— Нет... Нет, прошу...

Она изо всех сил старалась освободить ткань, обвившую шею Эсмеральды, но для ребёнка потолок был слишком высок.

— Помогите, пожалуйста... кто-нибудь...

Блэр обняла ноги Эсмеральды в пламени и зарыдала в голос.

Она убила человека, чтобы спасти Эсмеральду. Казалось, что если та обнимет её, скажет: «Всё хорошо, это не твоя вина» — всё снова станет нормально.

Но Эсмеральда была мертва, а Блэр осталась заперта в этом аду одна.

«Если бы я... если бы я всего лишь проснулась чуть раньше... если бы я выбежала из шкафа хоть на мгновение быстрее...

Тогда, может быть, я бы смогла спасти Её Величество...»

«Моё колебание, мой страх... именно они не позволили спасти Её Величество», — пронзила мысль.

Потому что я была слабой.

Потому что я была бессильным ребёнком.

Потому что я... подвела её...

Плакавшая Блэр внезапно замолчала.

Дышать стало невозможно. Лёгкие будто наполнились огнём, и стоило сделать выдох — вдохнуть вновь было невыносимо.

Сознание медленно затуманивалось, силы покидали тело. Блэр осела прямо на стол. В полыхающем, пожирающем всё вокруг пламени она безучастно моргала, наблюдая за огненным хаосом.

— Душно...

И вдруг инстинкт — древний, не поддающийся разуму — заставил её тело двигаться.

Схватив ускользающее сознание, Блэр выбралась в коридор. Там воздух был таким же ядовито-серым от дыма.

Сжав остатки дыхания в груди, она шагала по коридору, который вдруг показался бесконечной петлёй.

Наконец, выпустив последний, жалкий вдох, Блэр упала.

Тяжёлые веки начали опускаться, а разум тонул в беспамятстве.

— Пусть это будет лишь страшный сон… — молилась она, смыкая глаза. — Пусть, когда я проснусь, этой ночи не существовало вовсе...

***

В особняке герцога царила паника.

В предрассветный час, когда герцогиня собиралась в спешке ехать во дворец, её внезапно похитили. Но вернулась она в объятиях Хардина — вся в копоти, с кровью на волосах, в жутком состоянии.

Уложив Блэр на постель, Хардин безмолвно наблюдал, как служанки суетливо обтирают её и переодевают. Затем, будто сбежав от удушающего шума, он вышел в коридор.

В тот же момент прибыл придворный врач. Поспешно поклонившись Хардину, он направился в покои Блэр.

Все эти звуки, движения, весь этот хаос казались Хардину где-то далеко, будто отделённые завесой.

Он закрыл глаза от внезапной пульсирующей боли в висках и прислонился к стене, когда рядом послышались шаги.

— Ваша Светлость, вы не ранены? — спросил Мэйсон.

Вопрос о его благополучии, заданный в такой момент, показался Хардину почти комичным.

— Как видишь, — отозвался он устало.

— С госпожой всё будет в порядке, — осторожно сказал Мэйсон после долгого молчания.

— Да... так и должно быть, — последовал безразличный ответ.

В этот момент к ним подбежали двое: Рут, который ходил за жрецом в храм, и следом за ним — Миэлла.

Взгляд Хардина, упавший на неё, похолодел.

— Приветствую вас, Ваша Светлость, — сказала она с наигранной невинной улыбкой, будто напрочь забыв недавний неприятный разговор с ним.

«Из всех жрецов храма — именно эта женщина», — подумал он с сарказмом.

— Я слышала, что герцогиня тяжело ранена. Могу я осмотреть её? — спросила Миэлла.

Времени ждать другого жреца не было.

Хардин коротко кивнул и провёл Миэллу в покои Блэр.

Лицо Блэр, с которого уже стерли всю копоть и кровь, казалось мирным, будто она просто спит. Но Хардин не мог позволить себе успокоиться.

Святая сила могла исцелить раны, но не болезни.

Если бы всё было лишь ожогами — это можно было бы вылечить. Но если её лёгкие, уже повреждённые десять лет назад, вновь пострадали, ситуация могла стать смертельно опасной.

Миэлла подошла к Блэр и начала использовать святую силу. Но по какой-то причине процесс заживления шёл слишком медленно.

— Почему же?.. — стиснул зубы Хардин, с тревогой наблюдая за происходящим.

«Что это?..» — в тот момент, когда на ключице Блэр проявился слабый магический круг, придворный врач, стоявший позади и ждавший своей очереди, выронил из рук медицинский чемоданчик.

— Ах, простите меня, — поспешно извинился он.

Из-за этого Миэлла, отвлёкшись на шум, не заметила магический круг, и в это мгновение раны Блэр были полностью исцелены.

Когда Миэлла завершила лечение, она отступила назад. С этого момента всё переходило в область врачебной помощи.

— Можно ли мне остаться и позже осмотреть состояние госпожи герцогини более тщательно? Вдруг остались какие-либо следы ожогов, — предложила Миэлла, отступая от Блэр.

Хардин в ответ молча кивнул, позволяя ей остаться.

Спустя некоторое время, придворный врач, завершив осмотр, доложил о состоянии Блэр.

— К счастью, травма головы ограничилась лишь лёгким сотрясением мозга. Ей стоит несколько дней соблюдать покой.

— А как с дыханием?

— Лёгкие, похоже, тоже не получили серьёзных повреждений, так что можете немного облегчённо вздохнуть.

Поклонившись Хардину, врач тихо покинул комнату.

В покоях остались лишь спящая Блэр, Хардин и Миэлла.

Хардин, вспомнив недавние слова Миэллы, обернулся к ней. Их взгляды пересеклись — она смотрела на него глазами, полными беспокойства.

— Ваша Светлость, как ваше самочувствие? — спросила она.

На это Хардин лишь усмехнулся.

Если бы кто-то другой задал ему этот вопрос, он бы расценил это как простую вежливость или заботу. Но зная назойливость этой женщины, он воспринял это иначе.

— Разве не стоит в первую очередь заняться лечением более тяжёлого пациента?

— Но ведь госпожа уже прошла экстренное лечение. Теперь можно позаботиться и о Ваша Светлости...

— Жрица, — Хардин перебил Миэллу, даже не дослушав её. В его голосе звенели едва сдерживаемые раздражение и усталость.

— Сначала моя жена. Остальное — потом.

Под натиском холодного и решительного тона Хардина, Миэлле ничего не оставалось, кроме как вновь подойти к Блэр и осмотреть её тело.

— К счастью, следов ожогов не осталось, — констатировала она.

— Я щедро вознагражу тебя за то, что ты так быстро пришла. Можешь получить награду от имени храма, а если хочешь, я распоряжусь, чтобы награда поступила лично тебе.

— Нет необходимости, я лишь исполняю волю Бога, — ответила Миэлла, изобразив смирение.

Возможно, Блэр уже успела покинуть особняк и сбежать, и Хардин это понимал. Но, несмотря на это, он ринулся внутрь пылающего здания.

А дальше... он ничего не помнил. Как именно он нашёл Блэр среди огненной стихии, каким образом сумел вытащить её — всё это словно стёрлось из памяти.

Сознание вернулось к нему лишь в тот момент, когда он увидел её лицо среди бушующего пламени.

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Dary,Алёне Бенцой,Anna Stratulat,Оксане Зиминой за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!