Пролог. Я сожалею, что не стала королевой

Перевод: Astarmina

Наступил день казни королевы Петрониллы.

С утра на улицах столицы Кадье царило столпотворение. В это же время в императорском дворце тянулись часы безмятежного ожидания. Наплыв мрачно настроенных людей служил предвестником грядущих событий.

Местом казни выбрали площадь Гервинен, расположенную неподалеку от дворца. В поисках удобных мест жители города расталкивали друг друга локтями. В самом центре соорудили помост, который венчала возвышавшаяся над всеми гильотина. Стальное лезвие яростно сверкало в ожидании жертвы.

Связанная Патриция стояла на коленях и ждала, когда озвучат приговор. Опустив взгляд, она рассматривала землю. В какое-то мгновение девушка подняла голову, чтобы взглянуть на родителей, находившихся в таком же положении.

На глаза тут же навернулись слезы. Всю семью и ее саму несправедливо осудили, не удосужившись провести расследование.

— Рици... — окликнул девушку тихий голос.

Она тут же повернулась на зов. Путы не давали свободы действия, но ей все же удалось встретиться взглядом с отцом.

— Прости меня... — печально проговорил он.

«Почему, отец?» — хотела спросить Патриция. Почему он извиняется перед ней? В подобном исходе нет его вины. Все они стали жертвами, пока истинный преступник разгуливает на свободе. Она не стала бы так легко его обвинять, но это не остановит несправедливость по отношению к ним.

От обиды девушка закусила губу.

— Не нужно извиняться, отец, — сказала Патриция предельно спокойным голосом, на который только была способна. Никто из стоявших перед гильотиной не должен просить прощения. Все они жертвы.

В ее взгляде застыла печаль. Если бы она могла вернуться в тот день, когда все началось, тогда ничего этого не произошло. Горячие слезы, которые девушка с трудом сдерживала, наконец пролились.

Ропот толпы нарастал. Кто-то приближался.

— Приветствуем Его Величество императора! — громко возвестил слуга о прибытии правителя.

Тот шел не один, рядом шествовала властная женщина — фаворитка, постоянно находившаяся с ним, маркиза Фелпс.

Лицо Патриции скривилось от злости, при виде ненавистной женщины. Но она тут же вернула прежнее выражение.

Император и фаворитка заняли места. Мужчина всем своим видом выражал скуку, словно предстоящее событие было чем-то незначительным.

Девушку тут же захватил порыв ярости из-за очевидного безразличия, но она была бессильна. И не могла как-то повлиять на развивающиеся события.

— Выведите королеву, — бесстрастно приказал правитель.

Когда его голос затих, к помосту подвели молодую женщину в изодранном белом платье. По обе стороны ее сопровождали стражники.

Лицо Петрониллы, старшей сестры-близнеца Патриции, покрывали ссадины и гематомы. Их было намного больше, чем в их последнюю встречу.

— Нилла... — тихо позвала Патриция сестру домашним прозвищем.

Но слова потонули в раскатах зычного голоса палача и беспомощных вскриках родителей позади.

— Петронилла Лаура ле Грочестер, — начал палач. — Вопреки положению королевы, совершила немало аморальных поступков. Обвиняется в причинении вреда женщине, вынашивающей монаршего наследника, и попытке убийства императора Люцио Каррика Джорджа де Мавиноса! — голос его зловеще звучал в воцарившейся тишине, он собирался озвучить их дальнейшую судьбу. — Именем императора, вся семья Грочестер приговаривается к обезглавливанию!

Для них был уготован трагический конец. Потрясенная Патриция зажмурилась. Все было кончено.

— Приступайте к казни королевы!

Девушка в последний раз взглянула на сестру. Петронилла безвольно тащилась следом за конвоирами, словно ее вели на бойню. На лице застыли смирение, печаль и... любовь.

Ее глупая сестрица все еще любила императора. Глупая, добродушная девица.

Патриция не желала верить, что перед смертью Петронилла все еще с любовью смотрела на этого мужчину.

Слезы без остановки стекали по щекам девушки.

«Ах, сестра, моя милая сестра,» — думала Патриция, широко открытыми глазами наблюдая момент смерти той.

Лезвие гильотины стремительно рухнуло вниз, перерубая шею Петрониллы. Над толпой, наблюдавшей за действом, пронеслись крики и вздохи.

Патриция до крови прикусила губу.

Все было кончено. Ее сестра мертва. Теперь и родителей и ее постигнет та же участь.

— Ведите остальных!

Без памяти влюбленная жена мертва. Три года королева была связана любовью и законом с мужем, но теперь ее голова покатилась прочь от тела.

Патриция приложила связанные руки к груди, когда боль пронзила сердце. Она не могла дышать.

— Обезглавить всех!

Услышав ужасающий приказ, она горько усмехнулась. Когда все кончено, не причин сдерживаться. Только сумасшедший останется бесстрастным в подобной ситуации.

Девушка широко улыбнулась, когда ее голова оказалась под лезвием гильотины. Но, взглянув на императора, бывшего зятя, она вдруг с сожалением подумала: «Жаль, не я была королевой».

Он не был любвеобильным, но будучи хладнокровным правителем оставался достаточно нежным, и не злоупотреблял властью. Если бы королевой стала она, все были бы счастливы и никого не приговорили бы к смерти. Возможно, ее ребенок когда-нибудь стал бы императором и отомстил маркизе Фелпс.

«Я сожалею, что не стала королевой».

Ошибка заключалась в том, что отослали во дворец именно ее старшую сестру. Впервые увидев императора, Петронилла влюбилась с первого взгляда. Теперь слишком поздно сожалеть.

Все уже произошло. Осталось только перерубить шеи Патриции и оставшихся членов семьи острой сталью.

В то мгновение, когда лезвие стремительно неслось вниз, сознание девушки посетила последняя мысль: «Если бы я вернулась... то никогда не позволила бы Петронилле стать королевой».

Как только она отзвучала, голова Патриции покатилась по помосту.

Как и прежде, в толпе поднялся шум.

Двадцатидвухлетняя девушка умерла со слезами на глазах.