В карете, направлявшейся к дворцу.

Подперев подбородок ладонью, Каллиус лениво наблюдал за рыцарем эскорта.

Статус графа обязывал иметь сопровождение — так что с ним ехали один рыцарь да кучер.

Можно было бы взять и небольшой отряд, но Каллиус не видел в этом ни малейшего смысла. Ему были чужды пафос и вся сопутствующая ему суета. Поэтому к дворцу он направлялся со скромнейшей свитой, какую только позволял прикет.

Бранс, который в одиночку тянул на себе все бытовые хлопоты в поместье, идеально сгодился на роль кучера — впрочем, других охотников на эту должность все равно не нашлось. А вот за место эскортного рыцаря разгорелась целая дискуссия, но в конце концов выбор пал на Аллена. Эарон сомневался, поскольку все еще оттачивал технику фехтования, Орфин оказалась в таком же положении, так что честь выпала Аллену.

Воины из Шестого отряда не подходили: Каллиус направлялся на прием именно как граф королевства.

— Эй, а ты-то что тут забыл?

Каллиус с недоумением уставился на Геноса фон Градаса, неизвестно как оказавшегося в карете. Пришлось напрямую спросить главного инквизитора, с чего это тот внезапно решил составить ему компанию.

— Что за грубость? Зови меня капитаном.

— Прямо сейчас я выступаю как граф.

— ...Мне что, перейти на «вы»?

— Учитывая строгость местных законов, это было бы весьма разумно. Подземелья королевского замка титулов не разбирают.

В феодальной иерархии граф стоял выше главного инквизитора, хотя обычно на этом никто не акцентировал внимания: должность главы Инквизиции внушала не меньшее уважение. Вот только Каллиусу на подобные условности было плевать.

— Нам ведь все равно в одну сторону, разве нет? Карета просторная... эх, ну не смотри на меня так, кусок в горло не лезет! Может, расслабишься, и мы спокойно поболтаем?

— Отличная мысль.

Он ведь всё равно шутил.

— К тому же мне есть о чем рассказать.

— Да неужели? Ты начал уплетать это печенье, едва влез в карету. Уверен, что собирался делиться со мной, а не со своей стряпней?

— Не смей порочить это печенье!

Каллиус прищурился. Что вообще такого особенного в этой выпечке?

— Это печенье испекла моя будущая жена. Было бы свинством с моей стороны дать ему остыть.

Каллиус нахмурился.

— Что за бред ты несешь? Это покупная выпечка, тут даже штамп бренда виден. Ты что, не слыхал о «Прайне»? Самая знаменитая кондитерская в Калади.

Кондитерская «Прайн».

Их выпечка славилась на весь город. Каждое утро там продавали строго ограниченную партию. Из-за бешенства спроса большая часть лакомств мгновенно разлеталась по поместьям аристократов, а скромные остатки доставались тем, кто успел отстоять живую очередь.

— А, так ты в курсе... Тебе они тоже нравятся?

— Как-то пришлось простоять в очереди несколько часов — дочь попросила купить.

Эмили заикнулась, что хочет попробовать, вот Каллиусу и пришлось пару дней назад толкаться в очереди. Разумеется, без толку: сладости закончились ровно перед ним. Он даже помышлял надавить графским титулом, но вовремя сдержался. Воспользоваться положением ради какого-то печенья? Чем тогда он будет отличаться от той зажравшейся знати, которую сам же безжалостно пускал под нож?

Тяжка жизнь благородного дворянина!

— Прайн, испекшая это печенье, — моя родственная душа.

— Владелица «Прайн» — женщина в годах, у нее уже взрослые дети. Какая еще родственная душа?

— Хм-ф. Ты видишь лишь вершину айсберга! Погоди, я сейчас всё объясню.

Генос откусил еще кусочек и сладостно зажмурился, смакуя каждую крошку.

— Итак, слушай...

— Забудь. Мне не интересно.

Вообще-то, по части женского пола Генос давал Каллиусу сто очков вперед — в плане азарта, конечно. Вот только на любовном фронте ему катастрофически не везло.

«Он влюбляется буквально с первого взгляда».

Образцовый девственник — от рождения и до сегодняшнего дня у него не было ни единого романа. Он легко загорался и столь же легко опускал руки. Выражаясь мягко — чистая и наивная душа, а говоря прямо — нерешительный никчемушник.

Внешностью бог его не обделил, да и статус Главного инквизитора дорогого стоил. К тому же Генос «Кошачья походка» занимал третью строчку среди «Пяти Звезд» и происходил из знатного рода, так что недостатков у него не водилось. И при всем при этом он был настолько труслив, что пасовал при первой же симпатии, так что ни о каких отношениях не могло быть и речи.

«Шрам на носу, конечно, немного портит вид, но это как Глаза Зервана — стесняться тут нечего».

Если семья Зерван получила свои серые глаза как знак божьей милости, то роду Градас достался шрам на носу. Стигма. Благодаря ей они способны чуять чутье далеко за пределами обычного обоняния.

Впрочем, сейчас это было неважно. Разумеется, Каллиус знал судьбу Геноса и секрет его будущего успеха у женщин, но делиться своими знаниями не горел желанием. Будь этот ублюдок щедрее и предложи он хоть одно печенье, разговор мог бы пойти иначе. Но увы, такова жизнь.

— ...Как там Питер? Приятно было смотреть, как его дочь старается.

— Он счастлив.

Каллиус и сам был глубоко признателен Питеру за его труды. Если бы не Генос, Питер был бы мертв или остался инвалидом.

— Ему повезло. А вообще приятно видеть, как в твое поместье с каждым моим визитом приходит все больше жизни, граф. Эта оживленная атмосфера действительно радует.

— ...Что слышно в королевстве?

Смутившись, Каллиус попытался резко перевести тему, и Генос с понимающей ухмылкой уступил.

— Я был занят семейными делами. Патриарх уже практически отошел от дел, так что мне пора принимать графский титул. Он решил пока оставить за собой пост главы рода, а титул передать мне. Похоже, его вдохновил твой пример.

— Хм.

Нынешний глава рода Градас входил в число пяти Великих Мастеров королевства. Он редко появлялся на публике и не искал славы, но те, кто имел вес, отлично помнили о существовании лучшего убийцы королевства.

Градас Молчаливый.

— Поскольку нажим со стороны Империи растет с каждым днем, патриарх планирует свернуть всю внешнюю деятельность. Он заявил, что лично займется ключевыми фигурами Империи, и отговорить его я не смог.

— Серьезный шаг.

Положение королевства и впрямь было отчаянным. И дело касалось не только рода Градас. Многие аристократы изо всех сил пытались спасти страну. И хотя Каллиус не мог помочь им напрямую, на нем лежала обязанность карать тех предателей из знати, что высасывали из королевства последние соки в это темное время.

— Патриарх очень тобой интересуется. Не планируешь в ближайшее время наведаться на Восток? Приглашение остается в силе.

— Когда придет время.

Генос кивнул, скрестил руки на груди и зажмурился, давая понять, что разговор окончен. Каллиусу тоже добавить было нечего. Он закрыл глаза и погрузился в циркуляцию энергии по Технике Шести Пиковых Цветов.

Королевский бальный зал.

Рыцарь с волосами цвета барвинка прибыла задолго до начала.

Священный паломник.

Эстер Сол Силлиад.

Она бесстрастно наблюдала за тем, как съезжались гости и занимали свои места. Рядом с ней находился старик — тот самый Папа Фелис, что регулярно досаждал ей просьбами устроить аудиенцию с ее наставницей.

— Я проделал такой путь, а Салливиан всё равно отказывается встретиться.

— Святейший Папа. Если госпожа Салливиан что-то решила, даже я не в силах её переубедить. К тому же, насколько мне известно, вы первым причинили ей боль.

— Она требовала, чтобы я отказался от сана Папы! Как я мог согласиться? Церковь погибала, как и все королевство. У меня просто не оставалось выбора.

Папа оперся о перила второго яруса и посмотрел вниз, на пышный, сияющий огнями бальный зал. В его взгляде мелькнула сокрушенная жалость.

— Это дело давних дней, но в Карпе подобные балы когда-то именовались Обществом Танца Меча. Здесь соревновались в искусстве, искали вдохновение. А теперь... Прошли годы, и люди забыли, как обнажать клинки по-настоящему. Вот почему страна рушится! Молодежь должна быть дерзкой! Если дрожать от страха перед отрубленной рукой, разве научишься фехтовать?! Как иначе выстоять в этом мире, где правят законы джунглей? Эх, тсс...

Общество приходило в упадок. На границах кипела смута. А эти никчемные индюки в бальном зале лишь щеголяли мечами, словно лягушки на дне колодца.

— Единственная, кому я могу доверять, — это ты, Эстер. Когда меня не станет, пообещай, что изменишь это место — вернешь те времена, когда здесь гремели настоящие танцы меча. Тогда я передам тебе папский престол.

Хотя Папа частенько нес несуразицу, на сей раз Эстер была с ним согласна. И все же она попыталась сгладить углы:

— ...И все же многим это дастся нелегко. Хотя для тех, кто привык к мечу, подобные поединки и впрямь стали бы настоящим призванием.

— Простым людям это простительно, Эстер. Но аристократам... у них есть долг.

Noblesse oblige.

Благородное происхождение обязывает исполнять долг. Аристократ, забывший об этом, не имеет права зваться дворянином.

— Эти идиоты в жизни не бывали на поле боя. На что они вообще способны?

Что толку от фехтования на балу между теми, кто не проходил крещения боевым огнем? Единственное, что их заботит — как бы сохранить безупречную осанку и лоск, так что даже при звоне клинков они не бьются всерьез. А некоторые и вовсе лишь набивают брюхо да развлекаются, рассуждая о том, будто благородному господину не пристало покрываться потом.

Не таким должен быть истинный танец меча в Карпе!

— Мир длился слишком долго, и они в нем захлебнулись. Империя исподтишка подтачивает устои королевства, а они продолжают беспечно пировать.

— Разве вы не можете отдать прямой приказ? Стоит Папе молвить слово, и они вновь обнажат мечи.

— Ты правда так думаешь?

— ...

Эстер онемела, увидав в глазах Папы невиданную прежде суровую серьезность — ведь в ее памяти он всегда оставался взбалмошным стариком.

— Престиж Церкви и без того в грязи. Какая польза от старика, стоящего одной ногой в могиле?

В конце концов, это был королевский замок, а не собор. Правители и Церковь были неразделимы, но границы дозволенного следовало чтить.

— Я скучаю по временам, когда мы танцевали на мечах вместе с Салливиан.

Королева была слаба, а принц погряз в безумии. Теперь, когда столпы династии рушились, знатные дома хозяйничали во дворце как у себя дома. Даже прикажи он им скрестить мечи — они лишь сделают вид ради галочки. Он не хотел видеть подобного позора.

— Вот почему старикам пора убираться на покой и не мозолить глаза. Видишь, заставил тебя выслушивать кучу унылого ворчания.

Папа посмотрел куда-то вдаль, горько усмехнулся и отвернулся.

— ...

Эстер почувствовала подступающее бессилие и опустила голову.

— Граф Каллиус фон Зерван!

В этот момент глашатай торжественно объявил о прибытии нового гостя.

— Этот парень... не тот ли проходимец, о котором ты рассказывала?

Эстер, погруженная в мрачные мысли, вскинула голову. Ее взгляду открылся Каллиус.

— Да. Похоже, сегодня он прибыл именно как граф. Не думала, что он вообще пожалует.

— Хм?

Папа взглянул на Эстер и лукаво усмехнулся.

— А у тебя глаз горит каждый раз, стоит упомянуть этого парня.

— Э-э?

На ее растерянный взгляд Папа ответил хитрой ухмылкой. Эстер смущенно отвернулась.

— ...Мне просто интересно наблюдать за столь неординарным образцом.

— О-хо?

Пошучивая над Эстер, Папа с интересом разглядывал Каллиуса, входившего в зал.

Изображение идеального аристократа: безупречные черты лица, величественная походка и надменный взгляд придавали ему поистине уникальный шарм. С его появлением гудевший бальный зал мгновенно притих. К нему тут же направился молодой дворянин с весьма неприятным выражением лица.

— Выглядит как знатный господин до мозга костей. И ты утверждаешь, что этот парень — неуправляемый псих?

— Когда я была в Церкви... он вытворял немало безумных вещей.

На лице Эстер отразилась досада — похоже, она вспомнила, как Каллиус донимал ее в те времена. Впрочем, она легким кашлем смахнула неловкость и выпрямилась.

— Хотя в последнее время он сильно изменился. В нем все еще есть жилка радикала, однако...

— То есть он по-прежнему сумасшедший?

— А?

Едва Эстер успела выговорить слово —

Хрясь!!

Каллиус от души съездил неприятному дворянину прямо по физиономии.

— ...

— ...

Толпа онемела, не в силах осознать произошедшее.

— ...

Даже Эстер застыла с открытым ртом.

И только...

Только на губах Каллиуса и Папы играла довольная ухмылка.