Кланг! Кла-а-анг! Бам!

Взращиватель Грегори неустанно орудовал молотом в своей кузнице.

Неподалеку за его работой пристально наблюдал Каллиус.

Впрочем, граф пришел не один.

— Граф Жервейн, сам Герой Спасения! Что столь высокий господин забыл в моей дыре?

Грегори окинул его беглым взглядом и как ни в чем не бывало продолжил ковку.

— Этот дворф со мной, его зовут Декстер. Позволь ему поработать за твоей наковальней.

Очнувшись от комы, Каллиус первым делом отправил на Север приказ: Декстер должен немедленно прибыть в столицу.

Ведь тот до этого признался, что совсем зашел в тупик с мечом, попавшим к нему в руки.

— Это с какой еще стати?

— По сравнению с имперским оружием клинки нашего королевства — сомнительного качества. Декстеру есть чем поделиться в кузнечном деле, так почему бы не пустить его на время?

— Ха! Да что ты вообще разумеешь в мечах?! Твои ручонки только и способны, что махать железякой! Ты сам хоть один клинок выковал, чтобы сопли распускать о качестве?!

Реакция вполне естественная.

Взращиватель Грегори.

На всю Церковь Меча не найдется взращивателя знаменитее его.

Разумеется, гордости старику было не занимать, так что принудить его силой Каллиус не мог.

Разве что удастся изменить мнение Грегори о нем самом.

— Поговаривают, при закалке ты признаешь только воду. Есть особая причина?

— А чем еще?! Охлаждать заготовку в крови, словно дикарь какой-то?

Будь он хоть трижды величайшим мастером королевства, по меркам современной эпохи его познания оставались довольно скудными.

— Вода остужает раскаленный металл слишком резко. Разве от этого клинок не ведет и он не трескается?

— Само собой! Для того взращиватель и существует, чтобы укрощать металл умом и выучкой!

— А почему не взять масло?

— Масло?!

— Или соляной раствор. Методов неисчислимое множество. Да хотя бы ту же освященную воду.

Оружие из трупного железа в королевстве заметно уступало имперскому.

Виной тому не только извечный дефицит талантов, но и слепая приверженность костным, устаревшим методам закалки и ковки.

Вот отставание и нарастало.

Ибо закаливать металл одной лишь водой — верный признак дремучего кузнечного ремесла.

«Вода неплоха сама по себе, да только и чуда от нее не жди».

Ведь свойства трупного железа крайне непостоянны.

Одному металлу водная закалка идет на пользу, а другой она только испортит.

Большинство слитков духовного ранга и выше напоминают сплавы с разной природой элементов, поэтому от резкого охлаждения водой их коробит.

Куда разумнее брать масла, удерживающие ровную температуру, либо заранее снижать напряжение в форме.

Смысл закалки — укрепить сталь, но какая от нее польза, если клинок кривится?

Кузнечное дело в королевстве находилось на зачаточном уровне.

Потому-то Каллиус и притащил сюда Декстера.

— Ты слишком многого от меня хочешь, граф.

— Прошу, помоги.

Наладить правильную закалку водой и технику сложения металла...

Поправь они хотя бы эти два нюанса — и производство мечей ускорится, а их качество сразу совершит рывок.

А еще...

Каллиус выхватил кинжал и сделал неглубокий надрез на ладони.

— Ты что творишь?! С чего вдруг?!

Капавшая из раны кровь буквально искрилась божественной силой.

Каллиус позволил тяжелым каплям упасть прямо в ведро с водой, стоявшее у ног.

— Древние традиции не всегда плохи. Но почему бы не попробовать взглянуть на дело под другим углом?

Грегори оторопел, словно от удара молнии, и на миг казалось, будто он готов сбежать. Но, взяв себя в руки, старик принес железный слиток, раздул мехи и быстрыми, точными ударами придал заготовке форму клинка.

Сглотнув тяжелый ком, кузнец пробормотал:

— Не скажу, что я тебе поверил, граф... но попытка не пытка. Этот слиток достался мне с огромным трудом, да вот с закалкой я всегда мучился.

Ведь раскаленный металл неизменно повело бы в воде. Грегори погрузил выкованную заготовку в ведро, где растворилась кровь Каллиуса.

Ш-ш-ш-ши-и-и!

Когда Грегори поднял клинок над водой, с него хлопьями осыпалась окалина.

— О-о-о-х! Обух не повело!

Клинок выглядел безупречно чистым, словно сбросил с себя всю грязь прошлых неудач. Завороженно поразглядывав его, Грегори перевел взгляд на Каллиуса:

— Ты ведь это не из добрых побуждений проделал? Чего тебе от меня надобно?

— Помочь Декстеру.

— Ему?

Декстер бережно сжимал в руках меч, обернутый плотной тканью.

Это был сломанный клинок.

Прочный Меч (Меч Божественного Схождения) — Гвид.

— Надо же... Даже расколотый, не потерял форму. Из духовных мечей это весьма высокий класс. Похоже на превосходное изделие.

Изделия такого ранга уступали лишь категории особых.

А значит, перед ними лежало оружие потрясающего качества.

— Почини его.

— Эту штуку?.. Тебя ведь Декстер зовут? Сам, стало быть, не справился?

— Увы, да.

Починить духовный меч самостоятельно дворфу было не под силу.

Затем Каллиус и вызвал его.

Пусть один Декстер бессилен, но бок о бок с Грегори все изменится.

«Грегори...»

Хоть тот и был упрямым, зашоренным стариком, скрытый потенциал в нем еще таился огромный. Вдобавок они с Декстером могли подтолкнуть друг друга к новому мастерству.

Потому Каллиус и свел их.

По правде говоря, Прочный Меч самому Каллиусу уже не требовался.

Ведь теперь у него есть Меч Светлого Дракона — по сути, превосходящая форма Прочного Меча.

К тому же Гвид, вероятно, был разрушен окончательно.

И все-таки у графа имелась еще одна веская причина свести двух кузнецов.

— Ну и жара! Как тут вообще люди живут?!

Раздался голосок Беатрис.

Дворф и взращиватель мечей уже были в сборе.

Теперь, когда к их компании примкнет алхимик, получившийся союз обещает принести грандиозные плоды.

Тренировочный зал в королевском замке.

В приватных покоях, отведенных для королевы, собрались трое.

Первой была сама юная правительница, вторым — Виктор, Меч-Хранитель, ни на шаг от нее не отходивший.

А третьим...

— Ваше Величество.

— Да?

— Сократив дистанцию с противником слишком сильно, вы не сможете сделать замах.

— Но вы ведь мне не враг, граф?

— У нас поединок, Ваше Величество.

Третьим человеком в зале был граф, выступавший ее наставником в искусстве меча.

Каллиус.

— Я... я просто оступилась!

Королева все еще находилась в объятиях Каллиуса.

Каллиус с трудом держал себя в руках.

Его особенность, [Блудный сын], с неистовой силой подталкивала приобнять девицу за талию и прошептать на ушко какую-нибудь двусмысленную глупость.

Оставалось только сцепить зубы и волей подавлять этот порыв.

Когда-то Каллиус сочетал в себе и безумие, и порочность.

Но безумцем он быть перестал.

Неужели человек не способен укротить в себе распутника, обладай он истинной твердостью духа?

И пусть его пальцы уже мимоходом скользнули по ее бедру, королева вроде бы ничего не заподозрила.

— Кхм... Может, продолжим?

—... Да.

Смущенно опустив взор, королева отступила, кашлянула в кулачок и вновь направила на него острие.

— Если у вас возникнут вопросы, спрашивайте не колеблясь. Я изложу всё в деталях.

— Не понимаю только одного... Почему у этого стиля нет базовых форм?

Базовые формы.

В любом фехтовальном искусстве они служили незыблемым фундаментом.

Из них произрастало мастерство, на них наслаивались остальные приемы.

К примеру, знаменитый Стиль Карпе, созданный королем-основателем и вошедший в обиход в годы войны, пользовался в королевстве огромной популярностью.

Его азы строились на простых уколах и рубящих выпадах.

Но Меч Волны Серебряного Цветка? Там никаких азов не существовало и в помине.

Причина кроется в личности его создателя — Стелле.

— Меч Волны Серебряного Цветка... с самого начала планка задана слишком высоко.

— Что? Но вы ведь сами утверждали, граф, будто этот стиль создан для слабых!

И это действительно было так.

Меч Волны Серебряного Цветка являлся искусством слабака, выкованным ради таких же слабых.

Оттого Каллиус и полагал, что зрелым бойцам он совершенно не подходит.

Однако...

— Не забывайте: «слабачкой», сотворившей этот стиль, была сама Стелла.

В один прекрасный день Стелле вообразилось, будто она немощна. И с этой мыслью она породила столь умопомрачительное учение.

Меч без формы.

В этом заключалась сама суть Меча Волны Серебряного Цветка.

Искусство хаотичных ударов и хитроумных финтов, меняющихся прямо на лету в зависимости от обстановки.

По сути, гибкая техника «на все случаи жизни», требовавшая от мечника безупречного чутья и силы.

«По-хорошему любое искусство меча должно учить, как подконтрольно формировать и направлять энергию меча».

Однако техника Стеллы в корнях своих противоречила привычной логике.

В этом филигранном искусстве даже самый базовый прием требовал от адепта идеальной власти над энергией меча.

Просто потому, что к моменту его разработки сама Стелла играючи манипулировала этой силой.

Вот и явилось на свет это абсурдное творение.

В основе Меча Волны Серебряного Цветка билась ключевая идея: дабы немощный мог повергнуть титана, ему нужно сокрушить чужую силу и обернуть ее против самого же противника.

Этим причудливым искусством, воплощавшим невозможное, и был Меч Волны Серебряного Цветка.

Именно поэтому преподать его оказалось невероятно тяжело.

И по той же причине техника канула в лету.

— Святая Меча Стелла. Созданный ею Меч Волны Серебряного Цветка стоит на порядок выше любого иного стиля на континенте. Мне лично потребовались годы тяжелейших трудов, чтобы овладеть им.

Сперва нужно проникнуться самой концепцией Волны Бушующего Цветка, а для ее постижения требуются личные озарения и высочайшая дисциплина.

Но в стиле нет ни единого промежуточного шага, который подвел бы ученика к этой вершине естественно.

На словах созданное для слабых, на деле это фехтование покорялось исключительно гениям.

Рожденное гением, сетовавшим на собственную немощь, это искусство явилось миру как сгусток чистого противоречия.

— Вот как... Если уж вам было так сложно, граф... Выходит, слухи не врали?

— Слухи? И что же за слухи?

— Мол, вы всегда являлись гениальным мечником, но нарочно притворялись нездарью, поскольку тайно осваивали Меч Волны Серебряного Цветка.

Каллиусу нечем было отвечать на этот горящий любопытством взгляд.

Не дождавшись ответа, Клара поспешно перевела разговор.

Лицо ее приняло задумчивое выражение:

— Может, оттого у меня ничего и не выходит? Я ведь... совсем не гений, как сэр Эстер.

Эстер, признанный гений Карпе.

Ее дарование и впрямь поражало.

И теперь ее становление подходило к концу.

«С тех пор как у нее появился Салливиан...»

Можно не сомневаться: крах Карпе удалось отсрочить на добрые пару лет.

В исходном сюжете именно Эстер вела за собой обескровленное королевство, когда то лежало в руинах и цеплялось за жизнь.

Но даже такому титану оказалось не под силу восстановить Карпе из пепла.

Ключ таился в королевской крови.

Лишившись монаршей династии — стержня благодати Вальтеруса, — Карпе неминуемо сломалась бы изнутри и устремилась по пути гибели.

«Белоснежные волосы и чистые белые глаза».

Белые волосы и белые зрачки считались отпечатком божественной благодати.

Они хранили в себе Его дары.

Глаза Жервейнов. Нос Градасов.

Уши Рюйдренов. Рот Орвидов.

А для венценосного рода Брайт...

«Разум».

Голова, повелевающая всеми органами чувств — глазами, носом, ушами и ртом.

Из поколения в поколение члены королевской династии славились блестящим умом. Взять хотя бы Его Высочество Хлою: пусть тот и совершил глупость, присвоив Меч Светлого Дракона, от природы обладал незаурядным интеллектом.

А значит, у королевы есть все шансы.

— Ваше Величество, вы подходите для этого стиля лучше любого другого человека в Карпе.

Она просто пока не осознает собственную силу.

Стоит Кларе раскрыть свой истинный потенциал — и у королевства появится шанс выжить.

«Но нужно время».

Сам Каллиус, молодая королева и все остальные потенциальные защитники Карпе...

За вычетом единиц, уже достигших пика, большинство напоминали неотёсанные самородки.

Карпе дозареза нужно время.

— Спасибо за вашу веру, но я... В сравнении с предшественниками я совершенно не умела.

— Ваше Величество.

— Да?

Длинная коса белоснежных волос качнулась, когда Каллиус окликнул ее.

В белых зрачках плеснулась тревога.

И глухая досада.

Девочка, возведенная на престол совсем ребенком и брошенная на вершину власти, с тех пор повзрослела, но всё ещё оставалась молоденькой девушкой.

Позади остались годы правления, однако юность никуда не ушла.

Наглый напор империи злил ее сильнее, чем кого бы то ни было, но одновременно и пугал до полусмерти.

Ибо никто не знал о ее слабостях лучше ее самой.

Восседая на этом одиноком троне...

Кто бы смог сосчитать, сколько страхов пустило корни в ее душе?

Едва ли отдавая себе отчет, Каллиус аккуратно взял ее за щеки теплыми ладонями.

— Ах...

Королева, едва переступившая порог совершеннолетия...

Ее белоснежные зрачки дрогнули от неожиданной ласки.

Каллиус же произнес с непоколебимой твердостью:

— Не смейте себя недооценивать.

«Я ни за что не позволю тебе умереть».

Сгинет она — и Карпе рухнет.

— Из-за королевской крови?..

— Нет. Кровь тут совсем ни при чем.

— Тогда почему?..

Каллиус молча всматривался в ее лицо. Ведь когда-то он сам во всех подробностях распланировал смерть этой девушки.

— В мире, где нет вас, моему мечу не найдется места.

—...!!

Сердце бешено заколотилось.

—... У вас жар?

Ее личико мгновенно вспыхнуло алой краской.

— Ой, нет-нет! Вовсе нет! В общем, э-э... давайте на сегодня закончим!

— У нас еще есть время.

— Мне... мне что-то плохо стало! Виктор!

— Вы звали, Ваше Величество?..

Виктор перевел взгляд с королевы на Каллиуса и едва заметно усмехнулся.

— Что там у меня дальше по планам?

— Встреча с министрами...

— Отмени всё.

— Слушаюсь.

Королева резко развернулась спиной к Каллиусу, пряча пылающие уши.

Граф лишь растерянно попятился назад — намек покинуть залу был более чем прозрачен.

— Ха-а, ха-а... Ну что за несносный человек...

«Он просто неисправим!» — прикусив губу, пробормотала королева, пытавшаяся сбить жар, разгоревшийся на давно не пылавших щеках.