«Пал? Я?»

Бред.

Всего лишь дьявольское наваждение.

Софистика, порожденная чистой злобой.

Я не могу с этим согласиться.

Я не смею этого признать.

То, что я пал?

То, что стал такой же тварью, как чудовище передо мной?

Сущий вздор.

— Чушь.

[Пасть может каждый. Вы, жалкие люди. Даже надменные драконы. И даже боги.]

Все падают.

Перед падением равны все.

Случись оно по собственной воле.

Или по чужому злому умыслу.

[Вы, стремившиеся покончить с войной, чего вы жаждете теперь? Ты, мечтавший о мире, к чему ты взывал?]

— ……

Бойня наконец затихла.

Финал, возведенный на горах костей: бесчисленных драконов, демонов и людей.

В ней не оказалось победителей.

Не было и побежденных.

Осталась лишь бесконечная череда смертей и пепелище вокруг.

И посреди этого хаоса Титео жаждал возмездия.

Отомстить драконам и демонам, развязавшим эту войну.

Покарать тех, кто обрек мир на страдания.

Местью леденящей, но выжигающей душу дотла.

[Ты поднялся, чтобы покончить с войной, но разве не пытаешься теперь развязать новую?]

Если так, тогда это…

[Если не падение, то что же?]

У Титео перехватило дух.

Но демонский язык разил без пощады:

[А знали ли они? Они пожертвовали жизнями, закрывая тебя собой, тогда как ты на самом деле молил о смерти. Какая злая ирония.]

— Нет…

Титео замотал головой.

Но демон продолжал с ледяным спокойствием:

[Ты пал давным-давно. Просто до сих пор отказываешься это признать.]

— Нет!

[Говоришь, хочешь умереть, но не в силах? Вот это настоящий бред. Ты мог бы в любой миг оборвать свое жалкое существование. Так почему же медлишь? Из-за пустых человеческих предрассудков? Ради доказательства собственной значимости? Это извечная черта вашей породы — цепляться за смысл даже перед лицом могилы.]

И по иронии судьбы именно эта слепая вера продлевала людям дни.

В глазах твари Титео ничем от них не отличался.

[Твоя скверна отравляет близких и пожирает их жизни. А самое смешное — ты сам же потом горько рыдаешь над ними! Если это не окончательное падение и не глумление над их гибелью, то что же еще?!]

Осознай это. Ощути. Признай.

[О, жалкое, скорбное падение.]

Титео попятился.

Мышцы лица свело судорогой; его заколотило, точно в лихорадке.

Возразить было нечего.

«Падение».

Неужели я и правда пал?

От благородного порыва покончить с резней не осталось и следа.

Все, что тлело внутри — слепое желание обрести покой в могиле да расквитаться за павших братьев по оружию.

Но непреодолимая черта продлевала его жизнь, собирая кровавую жатву с тех, кто оказывался рядом.

Если это не падение, то что?

Право оплакивать их гибель…

«Осталось ли оно у меня?»

Руки, сжимавшие клинок и щит, бессильно опустились.

В пальцах не осталось хватки.

Губы разомкнулись, и с них сорвался надсадный хрип, переходящий в стон.

Глухой стук.

Колени подкосились, врезавшись в землю.

Слезы, бежавшие по лицу, иссякли.

Из воспаленных глаз брызнула алая влага.

Кровавые струи полоснули по щекам.

[Ты вправе оплакивать их. Ведь если не ты, то кто помянет верных спутников, которых ты же и свел в могилу?]

Хе-хе.

Ядовитая злоба, сочившаяся сквозь глумливый смешок, зловеще накрыла Титео.

[Скорби. Падение — не грех. Даже боги спотыкаются и падают во тьму. Что уж говорить о смертных? Падение равно для всего сущего. Подумай хорошенько: что толкнуло тебя в эту бездну?]

Что породило эту скверну.

Причину, по которой он пал.

[Ты уже пал.]

Этот шепот неотступно эхом отдавался в ушах.

Титео не находил сил возразить.

А ведь был обязан!

Не оспорить эти ядовитые речи значило расписаться в том, что товарищи погибли впустую.

Но он не мог.

Был просто не в силах.

Смерть тех, кто спас его…

Титео втоптал ее в грязь, сделав ничтожнее собачьей.

— А-а-а-ах…!

Вина накрыла его удушливой волной.

Презрение и отвращение к самому себе.

И весь этот клокочущий гнев внезапно выплеснулся на бескрайнюю твердь и равнодушное ясное небо:

— За что вы подвергаете меня таким мукам?! В чем мой грех?! Почему?! Почему именно я…?!

Я ведь просто сражался.

Только ради того, чтобы уберечь людей.

Хоть немного. Спасти хотя бы на одну душу больше!

Вот ради чего я обнажил клинок.

Вот ради чего шагал вперед плечом к плечу с братьями по оружию.

Но в какой миг все изменилось?..

Каждый мой шаг начал вести к чужой гибели.

А меч разил лишь ради слепого утоления собственного эго.

Я понимал, что это ошибка.

Но наотрез отказывался признавать.

Я должен был это отрицать.

「Даже если это чистая правда」

Захлебываясь слезами, Титео стиснул рукоять.

Затем до хруста затянул ремень щита на обрубке запястья.

И принял решение.

Он не позволит их жертве стать бессмысленной.

Это станет его искуплением и отчаянным заветом.

Пусть драконы топчут его в пыль, пусть демоны захлебываются насмешками — он встретит достойную смерть.

Чтобы вернуть смысл гибели товарищей, он добудет собственную честь.

— Я положу конец этой войне.

Он пал, но сохранил благородство.

Он знал цену жизни.

Его воля пронзила небеса, и за долгие годы бесконечных битв он стал лишь сильнее, обессмертив свое имя.

Рыцарь, шагнувший за пределы человеческих возможностей, сокрушивший драконов, истребивший демонов, отличавший свет от тьмы, свершивший месть за павших и обретя истинную ценность.

Таким был Титео.

Рыцарем и чьим-то героем.

Г-у-у-ул.

Каллиус распахнул глаза. Прямо перед ним с тяжелым стоном отворились массивные врата.

Они вели на четвертый этаж. Долго размышлять над увиденным мозением он не стал — сразу же шагнул вниз по ступеням.

Четвертый этаж.

Как и на третьем, каменную плиту покрывали барельефы, запечатлевшие изощренные зверства демонов.

Он без тени сомнений толкнул преграду.

— Как и ожидалось.

Едва створки разошлись, в лицо ударила густая, удушливая скверна.

Темная энергия затопила коридор мутным потоком, словно морские волны, ворвавшиеся в пробитый трюм.

Здесь все оставалось по-прежнему.

Рыцари Смерти.

Ровно пятеро.

И еще десяток демонических отродий.

[Ради чего ты взял в руки меч?]

[Во имя чего ты идешь вперед?]

[Что для тебя падение?]

Демоны обрушили на него шквал вопросов.

Пепельнокожие твари с пылающими багрово-черными бельмами.

Их ядовитые речи целились в самые сокровенные струны человеческой души, расшатывая саму ее основу.

[Ты уже пал.]

[Ты ничем не отличаешься от нас.]

[Твой клинок осквернен.]

Они не просто сотрясали воздух. Их голоса сочились тяжелой, липкой магической мощью.

Ментальное колдовство.

Голос Падения.

Оступись воин хотя бы на слове — и даже искусный мастер с закаленным телом неминуемо рухнет во тьму.

Лишится меча.

Цель рассыплется прахом, воля надломится, и он, окончательно сбившись с пути, будет обречен на вечные скитания.

Вот только…

[Ментальная атака отражена.]

Каллиуса эта отрава даже не задела.

Пока демоны захлебывались злобным шепотом, Каллиус размеренно шел вперед.

По обе стороны застыли рогатые отродья, а прямо по центру высились Рыцари Смерти.

Тот, что стоял посредине, упер острие меча обратным хватом прямо в каменный пол. Остальные сжимали клинки, щиты и копья.

Давление их объединенной ауры тяжелым прессом плющило воздух на всем этаже.

Пылающие алым пламенем глазницы Рыцарей Смерти уставились на Каллиуса свысока.

[Что обитает в твоем мече?]

Вопрос прозвучал тихо.

Но низким гулом отдался прямо в черепе.

И на сей раз проигнорировать его Каллиус не мог.

Это разительно отличалось от болтовни тварей по бокам.

В слова Рыцаря Смерти была вложена душа.

Никакого примитивного чародейства.

Это был прямой вопрос воина к воину.

— ……

Что обитает в твоем мече?

Каллиус не спешил отвечать.

В сущности, ради этого ответа и затевалось все странствие: понять, чем наполнить клинок.

Обрести кристальную ясность и сделать оружие истинным продолжением своего естества.

Потому он на мгновение погрузился в мысли.

[Честь?]

[Богатство?]

[Узы товарищества?]

[Ты сам?]

Или же…

[Бог?]

Лязг. Щелк.

Ряды Рыцарей Смерти разомкнулись.

Вперед шагнул одинокий воин со щитом и копьем наперевес.

[Меч Титео вобрал в себя смерть его товарищей.]

Рыцарь Смерти говорил глухо, но четко.

В каждом слове звенела непреклонная воля.

Зная, что душе вовек не покинуть мертвого тела, он по собственному выбору преградил путь Каллиусу.

Какая мощь пульсировала в его голосе!

Какое подавляющее, монументальное присутствие!

[Он отверг искушение демона и остался рыцарем.]

И все же это было падением.

Как иначе назвать героя былых времен, что отчаянно пытался предотвратить бойню, но в итоге сам же ее и развязал? Только павшим.

Именно поэтому мир нарек его чудовищем.

Все вокруг заклеймили его злом и жаждали его кончины.

Пытались остановить.

Люди жаждали сломить его убежденность, растоптать искаженную одержимость, что вела его клинок.

Они поносили его, проклинали и в конце концов сломали его меч.

И все же оставались те, у кого не поворачивался язык назвать его злодеем.

Его ярость. Его непреходящая скорбь.

Те, кто воочию видел его муки.

Те, кто пал, заслоняя Титео собой.

Их души так и остались прикованы к этому миру, и никто из тех, кто сражался с ним плечом к плечу, не смел бросить в Титео камень.

Ведь они знали: слезы, что он проливал по ним, были настоящими.

Пусть скорбный плач и запятнала скверна, его сердце в глубине оставалось прежним.

Они остались подле него.

Чтобы вернуть ему поруганную честь.

Ради того, кто сумеет принять ее из их мертвых рук.

И потому они вопрошали вновь:

Что обитает в твоем мече? Чем он наполнен?

Глядя на застывшие исполинские фигуры, Каллиус подумал:

«Здесь легкой победы не видать, как на втором этаже».

Тут нет очевидной бреши, какая была у Влада, не способного пробить щит.

Демоны продолжат ядовитыми жалами метить в самые уязвимые точки души, а восставшие из-за Титео рыцари требуют неопровержимых доказательств.

Вера Титео когда-то была шаткой.

Парадоксально, но, едва не сгинув в пучине отчаяния от демонского шепота, он выковал из этой тьмы несгибаемую верность клинку.

«Но в итоге все равно пал».

Видения минувшего ясно дали понять: эта вера помогла ему пробить невидимый барьер и шагнуть на новую ступень силы.

И каков итог?

Он пал.

Именно поэтому они и спрашивают.

Если даже несокрушимый Титео в конце концов сломался и захлебнулся собственной скорбью…

То разве кто-то вроде тебя…

Сумеет стать иным?

Они требовали ответа: по силам ли ему перешагнуть этот роковой предел?

И Каллиус заговорил:

— В моем мече нет ничего.

Физиономии демонов перекосило от ликования.

Огонь в глазницах Рыцарей Смерти дрогнул.

— Но именно поэтому он способен вместить в себя все.

Человечность ли, драконов или чистейшее зло.

Или даже…

Самих богов.

— Я паломник.

Паломник — тот, кто держит путь к святыне.

Или тот, кто ищет свой истинный клинок.

И еще.

— Я тот, кто сам прокладывает себе дорогу.

Говорят, глупцы блуждают по тропам, а мудрецы отправляются в странствие.

Я пустился в путь.

И на этом пути я не сверну и не заблужусь.

Ведь финал моего странствия ведет прямо к развязке этой истории.

Паломничество — это наполнение пустой чаши.

Потому в моем клинке пока ничего нет.

Я все еще ищу, все еще наполняю его до краев.

А значит, волен вместить в себя весь этот мир.

[В конце человечества — боги, в конце драконов — боги, в конце падения — боги, но в конце богов — лишь падение.]

[Ты готов взглянуть этой бездне прямо в глаза?]

Каллиус молча кивнул.

[Ведет ли твой путь к самому краю?]

— Без сомнений.

Ни тени колебания.

Ибо цель всегда была одна.

[И что же ждет тебя в самом конце?]

Уголки губ Каллиуса тронула едва заметная усмешка:

— Мой меч.

Обрести собственный меч.

В этом и кроется истинный смысл паломничества.

И причина, по которой ноги идущего никогда не дрогнут.

Ву-у-у-ух!

Воздух на четвертом этаже всколыхнулся, изменив свой ток.

По залу пронесся яростный шквал.

[Докажи.]

Копье рыцаря намертво зафиксировало цель, целясь в грудь Каллиусу.

Следом за ним с лязгом сомкнулись меч и щит.

А за их спинами синхронно взметнулись булава и тяжелый топор.

Бум-м-м-м!

Пол содрогнулся под их тяжелой, слаженной поступью.

Кожу обожгло покалыванием от их несокрушимого напора, подобного надвигающейся крепостной стене.

Но бросивший вызов…

Обязан подтверждать свои слова делом.

Каллиусу предстояло доказать правоту.

Заставить их признать его на единственном понятном им языке — языке стали.

[В твоем пустом мече.]

[Что в нем достойна жить воля Титео.]

[Докажи это!]