Почерневшая земля.

Взгляд фигуры, восседавшей на троне, полыхал золотом.

— Значит, наконец-то нашел.

Он говорил о Титео.

О Скорбном Падшем.

Это место звалось Землей Падших.

Или Забытым Континентом.

— Да он же позор для всех нас! — прорычало одно из стоявших подле трона существ, смахивавшее на зверя.

Ему отозвался темнокожий уродец с неестественно длинными руками:

— Он с самого начала был жалким недоумком, урвавшим «Его» милость. С какой стати вообще называть дьяволом труса, у которого даже духу не хватило драться в одиночку?

«Его».

Владыка на троне невольно содрогнулся при одном лишь воспоминании о Нем.

— И все же... даже будучи ничтожеством, он оставался Падшим.

— Он нес число конца и начала.

Раз печать этого числа была сломлена...

— Согласно Его пророчеству, для нас тоже настало время шагнуть навстречу новому началу.

— В таком случае...

— Сперва приведите Скорбного Падшего.

Разумеется.

— И того типа, которого он признал, тоже.

Новым «666» мог стать только он.

— Кого отправим?

— Есть один кандидат. «Бессмертный Падший». Разве его будет недостаточно? «Золотой Падший».

Золотой Падший.

Выбитое на его шлеме число 555 едва заметно мерцало золотистым светом.

— А, точно. Если речь о нем...

— Этот псих отчаянно жаждет сдохнуть. Он ведь вечно твердил: мол, если меч Титео способен поднимать мертвых, то, глядишь, сумеет и его упокоить. Он пойдет не раздумывая.

Однако...

— Если он разочаруется тем, что опять остался жив, мы прикончим его сами.

— Ты и впрямь собрался туда? — поинтересовался Фило, скрестив на груди руки и удерживая локтями копье.

Где-то в глухом лесу за пределами Святой Земли.

Каллиус не отрываясь поглаживал Виви — они не виделись целую вечность.

За полгода питомица заметно выросла и заматерела. Правда, осунулась, отчего ее вид стал еще более свирепым. Должно быть, из-за зажатого в пасти Меча Молний нормально питаться не получалось, да и во время охоты много ли с клинком в зубах нажуешь?

Каллиус отобрал Меч Молний у ластившейся зверюги, вонзил его в землю и буквально силком впихнул в нее приличную порцию мяса. Глаза Виви то и дело косились на клинок, но раз уж хозяин держал его при себе, особой тревоги она не проявляла.

Лишь понаблюдав за тем, как питомица уплетает обед, Каллиус наконец отозвался:

— Да.

Поход в Империю.

Здесь все оставалось без изменений. Так было задумано изначально.

Ослабить Империю до начала большой войны — вот что имело первостепенное значение.

— С чего вдруг? Даже если мы прибавили в силе, замахиваться на Империю — чистое безумие.

Пусть Каллиус и стал Мастером, пусть подчинил себе Железного Лорда — тягаться с Империей в открытую было самоубийством. Под ее знаменами собралось больше дюжины Мастеров — столь колоссальна была ее мощь. И пусть Пепельный Легион Каллиуса окреп, если враги всерьез решат его уничтожить, гибели не миновать.

«С тех пор как Лютеон сбежал из Святой Земли...»

Логично предположить, что слухи о нем уже расползлись по свету.

И все же была причина, почему Каллиус упрямо стремился именно туда.

Он разжал пальцы:

— Во-первых, месть.

— Месть?

— В свое время Империя разорила место взращивания Слез Вальтеруса — священного пламени, без которого Карпе не может производить святую воду. В итоге королевство осталось без нее.

Скверная, печально известная история. Именно этот удар когда-то подкосил могущество Карпе.

— Так ты хочешь лишить Империю ее святой воды?

— В точку.

Уничтожить священную влагу и ключевой компонент для ее создания — Слезы Лактуса — следовало еще до того, как грянет война. В нынешнем состоянии Карпе, сколько ни бейся, обречено на разгром. Чтобы уравнять шансы, было жизненно необходимо хоть немного оттянуть начало столкновения.

— Ты совсем спятил? Жить надоело?

— Я берусь за это, потому что мне под силу. А тебя силой не тащу. Хочешь дать деру — валяй. Сбрасывать хвост — твой коронный номер, разве нет?

— Да я тогда одной ногой в могиле стоял! — вскинулся Фило. — Сейчас у меня есть силы и есть враги, которым я обязан отомстить за свой клан. С какой радости мне теперь поджимать хвост?!

— Насколько я помню, еще пару дней назад ты вовсю торговал хвостами.

— Эй! Да когда это было! И вообще, это совсем другое!

Хотя с тех пор, как Фило рубил и распродавал хвосты, минуло добрых полгода, напоминание явно задело его за живое — он аж сорвался на фальцет.

Стоило ему взвинтить тон, как Виви глухо и угрожающе зарычала.

— Ах ты ж неблагодарная! Да я же сам тебя все это время кормил!

Пока Каллиус вырезал деревянные мечи в башне, именно Фило то и дело подкармливал зверюгу. И получить порцию злобного рычания лишь за то, что повысил голос, было чертовски обидно.

— Вторая причина — драконья кость, которой владеет Империя.

— Кость дракона?

Драконьи кости. Сердца... Империя до сих пор берегла подобные реликвии. Секрет ее небывалого расцвета во многом крылся именно в трофеях Войны Драконов и Демонов — ей перепало куда больше, чем кому-либо на континенте. Располагаясь в опасной близости от Святой Земли, она приняла сокрушительный удар, зато и куш урвала богатейший.

Каллиусу требовалось поглотить сокрытую в кости силу дракона. Вот еще один повод наведаться к соседям.

— Так или иначе, я иду в Империю.

— Ну и поступай как знаешь.

— Ты со мной?

— А куда я денусь? Серена с Алду все равно увяжутся за тобой.

— Им это тоже пойдет на пользу.

Любая подножка Империи воспринималась малыми народами континента как праздник. Особенно когда речь заходила о дворфах и эльфах. Скольких из них имперцы обратили в рабов, распродали на невольничьих рынках или держали на правах домашнего скота — не сосчитать.

— Заодно вызволить наших родичей — да за такое грех не взяться, так что я в деле! — грохнул подошедший Алду, легко удерживая на плече тяжеленный молот. — Мы же теперь соратники, а?

Каллиус криво усмехнулся, глядя на его широкую ухмылку во все желтые зубы.

— Ослабить Империю мечтает каждый из нас, — раздался сверху негромкий голос.

Тук.

Серена, сидевшая среди ветвей дерева, мягко соскользнула вниз:

— К тому же, если выпадет шанс освободить сородичей, мне незачем отказываться. Вот только... место взращивания имперской святой воды скрыто за семью печатями. Сколько малых кланов и народов пытались его выведать, да всё впустую. На одни лишь поиски уйдет уйма времени.

Если они вообще увенчаются успехом.

Многовековая история Империи. И на протяжении всех этих столетий колыбель Слез Лактуса оставалась окутана непроницаемым мраком. Ни одна живая душа не знала наверняка, где спрятан источник.

— Ходят слухи, будто тайна Слез Лактуса ведома лишь двоим: самому Императору и Святой.

— Серьезно? Насчет Императора ясно, но Святая? Она ведь только-только заняла свой сан.

— Значит, Император доверяет ей безоговорочно. Да и о боевой мощи этой девицы молва гудит наперебой.

Святая Империи.

Женщина, в одиночку стершая с лица земли вражескую крепость всего за одну ночь. Поговаривали, ее мастерство владения копьем превзошло лучших бойцов Империи.

Каллиус задумчиво прищурился.

«И она тоже стала переменной?»

В каноне Святой суждено было явить себя миру намного позже. Сирота с имперских задворок должна была взойти на этот пьедестал лишь в разгар истинного главного задания. Своего рода скрытый NPC, вступающий в игру лишь после того, как игроки основательно расшатают оплот Империи.

«А здесь она объявилась на годы раньше положенного».

Не потому ли Север и королевская цитадель Карпе подверглись атаке задолго до намеченного срока? Не стала ли именно Святая корнем возникшей аномалии?

Вывод напрашивался сам собой.

Впрочем, Алду с товарищами и без того были наслышаны о ее могуществе. Скорее всего, сейчас Святая превосходила Каллиуса по всем статьям. Если ее копье затмило прославленных имперских мастеров, ее ранг должен быть не ниже Мастера Башни Агатода. С ней даже Орбир мог бы схлестнуться в тяжелейшем поединке.

«Лезть на рожон пока не стоит».

С помощью Орбира Каллиус сумел закрыть бреши Ли Юхва, но сам-то он носил звание Мастера едва ли полгода. Сим-ги-че, только-только пробившее стену предела, еще не созрело для схватки с трансцендентными мастерами, шлифовавшими свое искусство десятилетиями.

А значит, двигаться нужно шаг за шагом.

— Придется действовать с предельной осторожностью.

— И куда путь держим?

— В «легкие Империи».

Вольтан — так называли «легкие Империи»!

— Ого, в тот самый муравейник?

— Слышал, это столица развлечений.

— Так и есть.

«Легкие Империи».

Город, до краев наполненный всевозможными увеселениями и соблазнами. Для Карпе неким подобием Вольтана была Триста — с той лишь разницей, что имперский мегаполис превосходил ее по площади в десятки раз.

— И зачем переться именно туда? Колизеи, игорные дома, бесконечные маскарады и аукционы... Там же охрана мышь не пропустит!

Да, не императорский дворец, но Вольтан без труда входил в пятерку самых защищенных мест всей Империи. Только что твердил об осторожности — и на тебе, лезет в самое пекло! Полный бред. Фило уже набрал в грудь воздуха, чтобы высказать все, что думает, но Каллиус спокойно перебил:

— Под колизеем Вольтана. Они спрятаны там.

— Чего?..

— Я про Слезы Лактуса.

Величайшая тайна, ведомая лишь двоим — Императору и Святой. Секрет, который коронованные владыки берегли пуще зеницы ока целыми столетиями... Каллиус знал его наизусть.

Ведь эта тайна...

Была лишь частью мира, который он некогда создал сам.

— Что ж, выступаем.

Где-то на границе.

В яме на дне безымянного оврага подергивалось кровавое месиво. Растерзанные во все стороны, обугленные ошметки мяса судорожно пульсировали.

Над ямой раздалось глухое:

— Кар-р...

Сделав круг в хмуром небе, на край провала опустился ворон. Глаза птицы полыхали зловещим алым пламенем — она определенно была не из простых.

— Ты прекрасно знаешь, что сдохнуть все равно не выйдет, так чего не восстанавливаешься? — неожиданно заговорил ворон резким человеческим голосом. — Поднимайся, придурок! Вставай живее и повинуйся Его воле!

Куски мяса в ответ застыли, выражая всем своим видом полнейшее безразличие.

Ворон раздраженно выдохнул:

— Объявился тот, кто, быть может, сумеет тебя прикончить.

Судорога.

— Скорбный Падший признал его. Тот самый Падший, что сам обратился в клинок. Ты ведь сам без умолку твердил: если кто и способен тебя упокоить, так это владелец меча, воскрешающего мертвых.

В тот же миг...

Хлюп.

Ошметки плоти зашевелились с бешеной скоростью, с чавканьем сползаясь и срастаясь воедино. Зрелище оказалось настолько омерзительным, что ворона непроизвольно вырвало — желудок у одержимой птицы оказался слабоват.

[Это правда? Тот самый Титео?]

— Да. Спустя тысячу лет он наконец нашел преемника. Шесть-Ноль-Ноль. Бессмертный Падший. Я передаю тебе приказ Золотого.

Скорбный Падший.

И тот чужак, снискавший его признание.

— Доставь обоих к Золотому. Тот парень вызвал у него неподдельный интерес.

Щелк.

Алый огонь в птичьих зрачках угас. Теперь на краю ямы сидел самый обыкновенный, ничем не примечательный ворон.

Номер 600. Бессмертный Падший молниеносно выбросил руку и сомкнул пальцы на птичьем горле.

— Кар! Кар-р!..

Сунув бьющуюся птицу в пасть, он с хрустом разжевал ее вместе с костями, сглотнул целиком и выбрался из ямы.

[Смогу ли я умереть на этот раз?]

Кто знает...

С какого именно момента он лишился этой милости — возможности умереть?

Он и сам давным-давно позабыл.

[Но где эта Империя?]

Бессмертный Падший поднял взгляд к далекому небосводу. Там, высоко в вышине, рассекала облака исполинская крылатая тень.

[Не птица... детеныш дракона?]

Впрочем, интерес угас быстрее, чем вспыхнул. Ссутулившись, он безучастно побрел вперед по лесной тропе.