— Я думала, ты просто хочешь умереть, но, похоже, это не совсем так.

— [Ты права. Я хочу умереть.]

Однако.

— [Но я отказываюсь погибать от силы бога.]

— И почему же?

— [Потому что это омерзительно.]

«Омерзительно?» На этот немой вопрос Святой бессмертный Падший лишь насмешливо вскинул бровь.

— [Не понимаешь? Впрочем, неудивительно.]

— О чем ты вообще?

— [Задумывалась ли ты когда-нибудь, кто создал нас — тех, кого вы зовете демонами или Падшими?]

— Очевидно же: вы сами себя такими сделали.

Разве причину собственного падения ищут на стороне?

Она бросила это с усмешкой, сочтя вопрос верхом нелепости, но собеседник лишь покачал головой — словно именно такой реакции и ждал.

— Хочешь сказать, я не права?

— [Бывают и такие. Но далеко не все. Задумывалась ли ты, почему вообще возникли эти слова — «демон» и «Падший»? По сути они едины, и всё же между ними пропасть.]

Демоны и Падшие.

Мир часто гребет их под одну гребенку, но в то же время разделяет на два разных понятия.

Святая никогда прежде не утруждала себя глубокими размышлениями на этот счет.

— ......

— [Я ведь тоже был таким, как ты.]

Тяжелый вздох, сорвавшийся с уст бессмертного Падшего, невольно всколыхнул в душе Святой давний вопрос, не дававший покоя.

Кем становится тот, кто перешагнул пределы человеческого естества?

Куда в конце концов уходят Мудрецы, до сих пор живущие на континенте?

Эти мысли вихрем закружились в голове.

Но Святая не ослабила хватку на древке копья.

— Вздумал морочить мне голову этой чепухой?

В голосе проскользнула секундная неуверенность.

Морок ли это Падшего или пустые уловки — давать слабину нельзя ни в коем случае.

— [Всего лишь вопрос неопытной младшей.]

И в то же мгновение...

Тело бессмертного Падшего полностью восстановилось: обугленная плоть затянулась, а изодранные лохмотья вновь стали цельной тканью.

— [Всего лишь наставление старшего, прошедшего этот путь раньше. Я лишь хочу развеять твои сомнения.]

— Чушь!

Бум-!

Стремительный выпад Святой!

Напитанный «Усилением» наконечник распорол свежую ткань и с хрустом вошел Падшему в плечо.

Плечо разорвало изнутри, и черная плоть брызнула десятками извивающихся щупалец.

Они тут же обратились головами оскаленных тварей и ринулись вперед, намереваясь растерзать Святую.

Хрясь! Бам! Глухой удар-!

Бум-бум-бум-бум-бум-!

Священное копье мелькало на запредельной скорости, озаряя всё вокруг ослепительными вспышками.

— [Я ведь тоже был Мудрецом. Как же я докатился до такого?..]

— Заткнись!

Но сквозь яростный крик Святой торжественный, мягкий голос Падшего звучал невозмутимо и отчетливо:

— [Я предстал перед богом, которому истово служил.]

Она вздрогнула.

Шаг предательски сбился.

И Падший не упустил эту мимолетную брешь.

Хрусь!

— Кха!..

Одно из щупалец обратилось клыкастой пастью и впилось Святой в лодыжку.

Рана была пустяковой, царапина — не больше.

Однако этого хватило, чтобы переломить ход битвы.

— [Представ перед богом, я всем сердцем желал стать его верным слугой.]

Хлест! Вжух! Брызги!

Лязг рассекаемой плоти, треск крушащейся брони, брызги крови — и сквозь эту вакханалию прорывался исполненный боли голос:

— [И как думаешь, что он мне ответил?! Мне, положившему жизнь к его ногам и прошедшему весь этот бесконечный путь лишений?!]

Веки Святой дрогнули.

И дело было не только в пульсирующей боли от раны.

Падший не пытался затуманить ей разум мороком.

По его щекам действительно текли слезы.

В каждом слове звенела неподдельная искренность.

— [Бог посмотрел на меня и назвал браком.]

Слезы застывшего на месте Падшего незаметно сменились кровавыми ручьями.

Ему, всю жизнь рвавшемуся к божеству и склонившему колена перед тем, до кого так жаждал дотянуться...

Бог ответил равнодушным, сухим тоном — точно констатировал, что придорожный булыжник на поверку оказался всего лишь никчемным камнем.

— [Бросил, что из меня даже путного оружия не выковать, и просто отшвырнул прочь.]

Я пал.

Оставшись ни тем, ни другим, я падал в бездну без конца и края — и в итоге обратился в то, что ты видишь.

— [Я стал тварью, неспособной ни умереть, ни жить по собственной воле. Я не демон. Я — Падший. Существо, отвергнутое создателем, но обреченное вечно тосковать по его любви и ненавидеть его до глубины естества.]

Мир клеймит таких Падшими.

— [Те, кто положил всё, чтобы стать людьми бога, его руками и ногами, а в конце возжелал стать его оружием... но потерпел неудачу.]

Куда податься тем, от кого отрекся бог?

Полукровки бытия — уже не люди, но еще не боги.

Ни здесь, ни там. Они влачили существование на этой земле, не в силах ни оборвать жизнь, ни продолжить ее, сгорая от любви и ядовитой ненависти к своему творцу.

— ......

— [Думаешь, твой бог окажется иным?]

Айли молчала.

Она ведь и сама прекрасно знала ответ.

— [Большая часть Ордена только и делает, что пытается выковать оружие, достойное бога. Но разве бог удовлетворится этим?]

Падший насмешливо оскалился.

Почему бог так одержим оружием?

Зачем наделяет божественной силой верующих, делая их грозными воителями?

И почему потом сам же отрекается от тех, кого приблизил, нарекает злом и бросает гнить на земле?

«Бог...»

Зачем он вообще существует?

Вопросы громоздились один на другой, переворачивая душу.

Рушащаяся вера лишала цели, заставляя острие копья мелко дрожать.

Грохот-!

Сметенная чудовищным ударом щупалец, Святая отлетела назад и врезалась в каменную осыпь.

— [О-о.]

Исход схватки был ясен всякому.

Но бессмертный Падший лишь с любопытством наклонил голову:

— [Даже летя в камни, умудрилась стянуть «Усиление» исключительно к голове и жизненно важным органам, чтобы сгладить удар? Что ж, талантом природа тебя точно не обделила.]

Священное Копье Рафаэль.

Дремавшая в нем способность «Усиление» была воистину феноменальной.

Чем уже фокус концентрации, тем сокрушительнее отдача.

Распылишь защиту по широкой площади — эффект померкнет. Но собери всю мощь в одну крошечную точку — и сила возрастет стократно.

— [А как тебе такое?]

Вжих.

В ладони Падшего соткался кнут.

В отличие от грубых щупалец, которыми он хлестал до сих пор, это оружие выглядело совершенно чужеродным и пугающим.

— [Отдаю должное твоему мастерству. Оборвать мою жизнь тебе не под силу... но ты вынудила меня взяться за оружие, к которому я надеялся больше никогда не прикасаться.]

Гу-у-ул—

От Падшего плавно разлилась обманчиво спокойная аура.

Стоило его пальцам сомкнуться на рукояти, как пространство вокруг задрожало, а поднятая пыль и песок мгновенно осели на землю.

Вжу-у-ух-!

— ......!

В следующий миг всколыхнулась неистовая волна мощи.

От этого зрелища кровь похолодела в жилах не только у застрявшей среди камней Святой Копья, но и у Святой Щита.

С настолько сокрушительной силой им еще не доводилось сталкиваться.

Падший, удерживая в руке мощь, готовую извергнуться подобно действующему вулкану, хлестнул рукой сверху вниз.

— [Разверзание Небес.]

Свист-!

Хлысь-!

Всего одно движение.

Один короткий щелчок кнута.

Но разрушения, которые он принес, оказались чудовищными.

— Ува-а-ах! Твою мать!..

Облака в вышине разорвало надвое, а каменные шпили Облпикс срезало под корень, будто вырвало с корнем. От того места, где стоял Падший, и до самой Святой...

Пространство от небесной выси до самых недр земли начисто вычерпало колоссальным желобом.

Джунис, кубарем летевшая по земле и едва не сгинувшая от одной лишь взрывной волны просто потому, что стояла рядом, в ужасе оцепенела перед истинной силой Падшего.

Она и помыслить не могла, что всё зайдет настолько далеко.

«И вот это — подлинный Падший?..»

Уму непостижимо.

Если его уровень действительно таков, сейчас не время беспокоиться о той стерве.

Да пусть хоть тот ублюдок восстанет из могилы!

Пусть хоть тело феи приволочет!

«Нам не победить».

Какая к черту победа — унести бы ноги!

Они слишком недооценили врага.

Если Падшие действительно таковы...

— Нам не выстоять... Ни за что...

Те, кого звали Мудрецами, одним только своим талантом возвышались над всем континентом.

Они шли на пределе сил, стремясь к заоблачным высям, пока не предстали пред ликом бога.

И все же творец отверг их, сбросив в бездну.

Если именно таких существ и зовут Падшими, то нынешнему поколению с ними попросту не сладить.

— Надо бежать... прямо сейчас...

Плевать на Святую.

Настоящая погибель — этот монстр.

Не время забивать голову святыми материями вроде спасения континента или божественного промысла.

Своя шкура дороже.

Сейчас имела значение только собственная жизнь.

Естественный инстинкт любого живого создания перед лицом непреодолимо могущественного врага.

Рефлекторный ответ на животный ужас — бежать без оглядки.

Таков непреложный закон природы.

Но этому желанию Джунис не суждено было сбыться.

Шаг.

Ноги Святой, готовые вот-вот сорваться на бег, замерли как вкопанные.

Губы искривились в ядовитой гримасе, и с них сорвалось отчаянное:

— Ебучая Черта...

Черта не позволила сдвинуться с места.

Враг, несущий гибель всему роду людскому.

Долг Святой, узревшей подобное чудовище, намертво сковал ноги. Обливаясь ледяным потом, Джунис в конце концов всхлипнула от бессильной ярости.

А затем, выдернув прямо из воздуха круглый щит, сорвалась на безумный хохот:

— С ума сойти. Кхе-кхе... А, твою мать!

Колени мелко дрожали.

Но вшитая в естество Черта упрямо требовала исполнения долга Святой.

Паршивый нрав заставлял ее сыпать отборной бранью даже сейчас, вынуждая исполнять предназначение щита.

— Дерьмовая Черта! Дерьмовый долг! Дерьмовое благородство! Всё это собачье дерьмо, блядь!

И все же она продолжала смеяться.

Даже в столь отчаянном положении безумно хохотала.

Потому что таковой была Джунис.

Потому что это тело изначально не умело иначе!

— Вставай, копейная сука!

Кап!

Залитая кровью Святая Айли рывком выпрямилась среди камней и грязи.

— ...«Усиление».

Запястье, сжимавшее копье, неестественно вывернулось.

Расплата за попытку хоть на миг заблокировать кнут Падшего. Вытащив из воздуха флакон со святой водой, Святая залпом осушила его и с хрустом вправила сустав.

Хрясь!

Кровь мало-помалу остановилась, руке полегчало, а сбившееся дыхание выровнялось.

Однако ее прежний напор заметно угас.

— Джунис. Сколько еще выдержишь?

— Пока твоя мамаша не сдохнет.

— Безумная сука.

— Только сейчас доперло?

Осклабившись, Джунис подняла один палец:

— Один удар.

— Да сдохни ты уже.

— Сдохну хотя бы на секунду позже тебя, тварь. Не хочешь подыхать — коли как следует!

Тук.

Джунис высвободила божественную силу.

В иссушенную кожу хлынула жизненная энергия.

Мышцы налились силой, на миг расцвела жизнь, а ее аура стремительно возросла.

Впрочем, ненадолго.

Ослепительное сияние брызнуло от щита Святой.

— «Усиление».

Багровая божественная сила мгновенно окутала щит Джунис.

— Погнали, твою ма-а-ать-!

Джунис бросилась вперед.

Чем стремительнее был ее натиск, тем шире становились лазурные лепестки, распускавшиеся на круглом щите.

В то же мгновение кнут Падшего взметнулся вновь.

— [Разверзание Небес.]

Хлы-ы-ысь-!

Колоссальное давление, словно сами небеса обрушились на землю, накрыло Джунис с головой.

И все же щит выстоял.

Ибо в этом и заключалось его призвание.

Мужество стоять на передовой, где нельзя отступать и некуда бежать ни перед каким гнетом, ни перед каким животным страхом.

Чистое воплощение отваги.

Вот чем был щит!

— Я и есть щит, ублю-ю-юдок!

Грохо-о-от-!!

Скрежет-!

Укрепленный силой Святой щит спружинил, отражая удар кнута.

В тот же миг земля под ногами раскололась, а из горла Джунис хлынула темная кровь.

— А, твою мать...

Захлебываясь кровью, Джунис затуманенным, больным взглядом посмотрела на Святую, мгновенно вырвавшуюся вперед.

«Сука...»

С этим немым проклятием Джунис рухнула наземь, а прямо перед ней копье Айли озарилось нестерпимым сиянием.

— «Семь Звезд — Угасание».

Копье Святой, вспыхнувшее предсмертной искрой, вновь пронзило Падшего.

Уцелевшая рука врага опять рассыпалась клубком извивающихся щупалец.

Па-па-па-пат!

Однако мощь, заключенная в гигантском копье, смела щупальца без остатка, не оставив даже пепла.

Кап.

Бум-м-м-м-!

Священное копье Айли.

«Семь Звезд — Угасание».

Мерцание света, словно готового вот-вот угаснуть, было лишь оптической иллюзией.

Бесчисленная череда выпадов на скорости, не поддающейся счету.

Уничтожение казалось угасанием лишь из-за этого парадоксального эффекта поразительной техники.

Но разрушительная сила превосходила любое воображение. Абсолютный выпад.

Сотни тысяч уколов, слившихся в единый удар, пронзили всё насквозь.

Скрип, скри-и-ип.

— Кха-а...

Святая замерла в позе завершенного выпада, тяжело и хрипло хватая ртом воздух.

А перед ней покачивался бессмертный Падший, чья верхняя половина тела была полностью разнесена в клочья.

— Я... нанесла... святую воду... на наконечник копья... Фух, ха-а-а...

Регенерация Падшего, которая обычно происходила мгновенно, заметно забуксовала.

Стук.

Осевшая было Святая уперлась копьем в землю и с трудом удержалась на ногах.

Хоть ей и хотелось рухнуть без сил, она не могла себе этого позволить.

Потому что она — Святая.

Потому что священный долг, намертво сковавший ее, безжалостно заставлял выполнять свое предназначение.

— Он... сдох?..

Кхе. Сдавленный хрип лежащей в крови Джунис донесся до ушей Айли.

Но ответить с уверенностью она не могла.

Регенерация Падшего замедлилась.

Но лишь замедлилась.

Она не остановилась.

«Будь у меня только Святая вода Копья...»

Чертова перестраховка — передать Святую воду Копья Вейну, двенадцатому копью, приставленному защищать принцессу и принца, — обернулась катастрофой.

Она была истощена настолько, что не могла пошевелить и пальцем.

Джунис, как и говорила, балансировала на грани гибели после одного-единственного удара, а сама Айли вложила в атаку всю душу без остатка.

И тем не менее Падший не умер и продолжал восстанавливаться.

Даже когда верхнюю половину тела разнесло на куски, щупальца бешено извивались, силясь срастись воедино.

Липкое чувство беспомощности сдавило грудь: стоять и смотреть, будучи не в силах хоть что-то изменить.

— [Какая... омерзительная сила.]

По спине пробежал мороз.

Вздрогнув, Айли повернула голову — голова ублюдка уже отросла заново и теперь перекатывалась по земле среди камней.

— [Бог всегда был таким. Он обрушивает испытания на верующих, словно закаляет оружие.]

И чем больше ты преодолеваешь, тем более жестокие невзгоды он насылает.

Будто ненасытный кузнец, желающий, чтобы его клинок стал еще крепче.

— [Разве может быть более омерзительный ублюдок? Ты и впрямь веришь, что это нечто заслуживает зваться богом?]

Шурх.

Из головы вытянулись волокна шеи. Следом проступили плечи, сформировались руки и торс.

Проросшие щупальца соединились с нижней половиной тела и начали медленно сплетаться воедино, точно витой кнут.

— [Преодолеешь один кризис — грядет новая опасность. Справишься с ней? Следом явится еще одна. Те, кто взывает к богу, называют это испытанием, возводят в культ и сами вымаливают этих бед. Поистине глупейший поступок.]

Быть может, пройдя этот ад, ты в конце концов и станешь оружием, угодным богу.

Но даже добившись этого, едва появится другое оружие — и ты обречен оказаться на свалке.

— [Знаешь, почему те, кто пал, подобно мне, развязали войну на континенте?]

Бессмертный Падший, незаметно оказавшийся совсем рядом, смотрел на нее с нескрываемой горечью.

— [Чтобы спасти глупцов, обманутых богом.]

Всего несколько слов.

Но горькая правда, что он шептал, заставила зрачки Святой расшириться, а пальцы — мелко задрожать.

— [Неужели ты и впрямь хочешь стать копьем бога? Даже зная, что в один прекрасный день тебя просто выбросят в грязь?]

Айли не нашлась с ответом.

— Я...

Дрожащий голос.

И в тот миг, когда он едва разнесся по долине...

— И чего это у парня, который так жаждет сдохнуть, такой длинный язык?

Вжик.

Шея Падшего резко повернулась.

Там, куда устремился его взгляд...

Стоял мужчина.

— [...Ты сможешь меня убить?]

На вопрос Падшего, прозвучавший с затаенным нетерпением, мужчина ответил самым будничным тоном:

— Нет.

Хруст стали.

Мужчина, незаметно вонзивший меч в грудь Падшего, тряхнул черными волосами.

— Как вообще убить того, кто уже мертв?

Но затем усмехнулся:

— Зато я могу тебя сожрать.

— [Этим жалким мечом?]

Клинок вошел точно в сердце бессмертного Падшего.

То был не «Железный Монарх» и не какой-либо иной Призрачный меч — это было оружие прямо в ножнах.

То был [Пожирающий меч — Роас].

— Пожирай. Здесь... мое...

Глухой стук.

Вонзенное в землю [Знамя Монарха].

— Святилище.

И вскоре весь мир вокруг затянуло пепельно-серым маревом.