– Я знаю тебя. Потрясающе… Ах, не ожидал, что ты так ловко мной воспользуешься.

– Как бы я мог? Я ведь тоже внук Главы.

Глава так сказал, но, похоже, его вполне устроила более тёплая манера Люцерна.

– Я всегда надеялся, что ты встретишь достойную женщину и изменишься.

– …

– Просто делайте это умеренно и в рамках разумного. Вот так.

Люцерн не стал отвечать. Он просто молча склонил голову и попрощался.

– С вашего позволения.

– Ага, давай, исчезните уже.

Люцерн увёл Элишу, не бросив ни одного взгляда назад. Её ноги были слабы от напряжения, и ей трудно было идти. Тогда он положил руку ей на спину, чтобы поддержать.

– Зачем ты пришёл? Я бы и сама выбралась.

Элиша прошептала с раздражением, пока они шли по саду.

– Я уже всё объяснил, когда забирал тебя у Главы, – отрезал он.

– Я поняла, ты проявил заботу на публику, чтобы показать себя перед ним. Но ведь мог бы уточнить, что я всего лишь жена по контракту. Не нужно было так стараться. У нас же совсем не те отношения.

– Элиша, – перебил её Люцерн, – если бы Глава захотел, тебя могли бы задержать там на несколько дней. Думаешь, ты бы спокойно и счастливо провела их в доме Джейкоба?

– …

У Элиши перехватило горло. Но… она так и не смогла выдавить ни слова в ответ на его колкость. Ведь на самом деле внутри всё тряслось от ужаса и отвращения.

На самом деле, она была переполнена ужасом и отвращением.

Её пугала сама мысль провести хотя бы день в плену у Картье.

И только теперь она поняла, что должна быть благодарна Люцерну. Неважно, что им двигало – собственничество или что-то ещё. Это заставило его прийти за ней.

– Госпожа!

В этот момент Йен и Нора, ждавшие у ворот, подбежали к ним.

– Я так переживала!

– Всё в порядке, – успокоила её Элиша. Нора всё ещё выглядела встревоженной, поэтому, что было для Элиши редкостью, она сама первой протянула руку, мягко сжала её, как бы утешая, и отпустила. Йен добродушно сказал:

– Фух, давненько я не видел генерала в таком состоянии. Он даже не попрощался с Его Величеством – просто сорвался и помчался к вам.

– Йен, – предостерегающе бросил Люцерн.

Он был раздражён и явно напряжён, когда распахнул дверцу кареты.

– Садись, – ровным, бесстрастным голосом сказал он.

Элиша поспешно села внутрь.

«Этот человек никогда не делает ничего без расчёта. Он сдержан и хладнокровен во всём».

Неужели этот холодный человек, бросаясь сюда, не испытывал ни малейших колебаний? Элиша задумалась об этом, сжав кулаки, в тот момент, когда он опустился на сиденье рядом с ней.

– Люцерн…

Он уставился на Элишу своими тёмно-красными глазами, как бы побуждая её продолжать.

– Я… я обидела тебя?

– Я похож на человека, которого могут задеть такие вещи?

– Нет, я просто… просто…

– …

– Спасибо.

Элиша осторожно взялась за его ворот.

– Когда ты приехал, я ужасно волновалась. Меня трясло от страха, я боялась допустить ошибку. Но… я даже не знаю, что сказать.

Если бы нужно было разыграть какую-то сцену – она бы справилась. Она могла бы рисковать жизнью перед главой семьи, чтобы убедить его – у неё бы получилось. В прошлой жизни ей не раз приходилось сталкиваться с подобными ситуациями.

Но быть спасённой – такого она ещё не испытывала. Было бы выгоднее оставить её там, но Люцерн пришёл, чтобы забрать её домой. И как теперь выразить благодарность за это… Она действительно не знала.

-Боюсь, я буду надеяться и ждать тебя в следующий раз. Поэтому ты должен пообещать мне – и я обещаю тебе. Я сама найду способ выжить.

Он посмотрел на неё, ошеломлённый её нелепыми словами.

– У тебя есть время думать о таких глупостях? Нет, вместо этого ты должна была смотреть на меня, а не утешать Нору. Когда ты смотришь на Нору, твои глаза ничем не отличаются от взгляда возлюбленной.

– …

– Ты всё усложняешь. Ты.

Элиша чувствовала, что окончательно теряется в догадках.

«При чём тут Нора?»

Он продолжал смотреть на неё. Но смысл этого взгляда был иным.

«Он что, уже злится? С чего вдруг?»

Теперь взгляд Люцерна вызывал у неё странную дрожь.

На мгновение Элиша вспомнила тот цветок в воде. Один день из её прошлой жизни. Его крепкие объятия, когда один из его глаз уже ослеп.

Это ощущение, туманное, ослепительное, как середина лета, вызывающее онемение, вновь накрыло её волнами. Это пугающее, захватывающее дыхание чувство. Она пыталась его игнорировать, снова оттолкнуть и сделать вид, будто не понимает, что с ней происходит.

– Расскажи всё, что случилось, – сказал он.

Он хотел услышать рассказ в мельчайших подробностях, и Элиша пересказала всё, что с ней произошло.

– Ты заговорила о происхождении семьи Картье в присутствии Главы?

Даже Люцерн выглядел потрясённым.

– Если бы старик взбесился, ты могла бы пострадать.

– … К счастью, всё обошлось. И… он понял меня.

Люцерн равнодушно кивнул.

– Полагаю, на этот раз он просто вызвал тебя, чтобы допросить. Но не забывай, насколько он непредсказуем. Если бы он решил тебя не отпускать – всё закончилось бы только, когда кто-то пролил кровь.

Элиша невольно вздрогнула. Она была полностью согласна с этим.

– Что ещё он сказал?

– Он спросил, как проходит наша супружеская жизнь. Я ответила, что всё… нормально.

– Что нормально?

– Он уточнил, ужинаем ли мы вместе, гуляем ли, бываем ли на свиданиях.

Люцерн улыбнулся этой нелепости.

– В этом нет ничего плохого.

– …

– В таком случае, перед ужином, давай сходим куда-нибудь вместе. Я хочу тебе кое-что показать.

– Прямо сейчас?

– Тебе понравится

– Что именно?

Элиша очень устала и предпочла бы сразу оказаться дома. Она совсем не была в настроении ни для ресторанов, ни для прогулок по кафе.

– Хочу посмотреть, как поживает дядя Мерха.

 – …

– Разве тебе не любопытно? Человек из Картье в тюрьме.

Это было поистине неотразимое зрелище. Взгляд Элиши изменился. Она слегка кивнула.

– Это…

-…

– Должно быть, необычное зрелище.

Карета развернулась и направилась к храму.

***

В прошлой жизни Элиша была заключена в темницу. Имперская тюрьма тоже была сырой и мрачной. День и ночь там слышались звуки шуршащих крыс, царила тьма, а порой — стоны умирающих.

«Ничем не отличается от храмовой тюрьмы».

Единственное отличие заключалось в том, что заключённых там было гораздо меньше.

– Я не сказал тебе раньше, но я также забыл, что Госпожа Розария была моей крёстной матерью. Отличная работа, Элиша.

Она кивнула. Она и сама это помнила, потому что была рядом с Розарией до четырнадцати лет. И именно она подсказала Люцерну использовать эту связь, чтобы убедить Главу.

Проходя по тёмному подземелью, она спросила его:

– Люцерн, ты действительно собираешься отпустить Мерху через четыре года?

– Конечно, – странно мягким тоном подтвердил он, – если он к тому времени ещё будет жив.

– …

Элиша сжала губы.

– В тюрьмах часто случаются несчастные случаи. Но я хочу, чтобы он прожил эти четыре года.

– Почему?

– Я тоже провёл четыре года под присмотром дяди Мерхи. За это время со мной тоже было много несчастных случаев.

Тюремщик встал перед ними и вежливо поприветствовал. Пока они проходили процедуру, она продолжила расспрашивать.

– Например, что?

Губы Люцерн на мгновение сжались. Она бросила на него короткий взгляд.

– Многое случилось.

Элиша вообразила, как в детстве Люцерн мог страдать от побоев или голода.

– Больше всего я ненавидел… В храме было много детей моего возраста. Мой дядя никому из них не позволял со мной разговаривать, поэтому я месяцами молчал. И в тот год у меня была афазия.
(Афазия — это расстройство, при котором возникает полная или частичная утрата способности пользоваться собственной речью или/и воспринимать речь других людей)

Перед её глазами ясно встал образ маленького мальчика, запертого в тишине, и внутри у Элиши вспыхнула нерациональная, удушающая ярость к Мерхе. В этот момент ей показалось, что такая тюрьма – слишком мягкое наказание для него.

– Он должен быть наказан, – прошептала она.

Люцерн ничего не ответил.

Незадолго до того, как он подошёл к камере, он остановил Элишу. Она заметила Нору, идущую следом, словно тень.

– Достаточно ли тебе просто смотреть сегодня?

– …

– Или ты хочешь выместить свою ярость в лицо Мерхе?

– Нет. На сегодня этого достаточно.

– Мудрое решение.

Он радостно улыбнулся. Элиша осталась стоять, наблюдая издали, как Люцерн направляется к тюремным камерам.

– Генерал! Генерал! Помогите мне, пожалуйста, спасите меня! Я потратил всё своё состояние на избирательную кампанию. Пожалуйста, выпустите меня отсюда. Я единственный кандидат в Папы!

Из соседней камеры, рядом с Мерхой, показался заключённый. Это был Ганнер. Всего за несколько дней он постарел и осунулся. Люцерн посмотрел на него, как на грязь под ногами.

– Расплачивайся за свои грехи, – сухо бросил Люцерн, не обращая на него внимания.

Потеряв последнюю надежду, Ганнер опустился на землю. Люцерн подошёл к камере Мерхи. С того места, где стояла Элиша, нельзя было разглядеть, что происходит внутри.

Спустя несколько секунд кто-то подошёл к прутьям и схватился за железную решётку.

– Паршивец, Люцерн! Как ты посмел? Мелкий щенок, который лепетал под ногами у меня… Ударить меня ножом в спину?

– Ты всё ещё умеешь вызывать у людей дух соперничества, – пробормотал Люцерн.

– Ч-что?

– Ганнер, похоже, страдает, а ты выглядишь совершенно здоровым. Интересно, как ты будешь справляться с будущими трудностями. Не могу не испытывать любопытства.

– Ты… ты! Мой сын не оставит тебя в покое! Думаешь, сможешь стать Главой, если сделаешь это?

– Думаю, тебе стоит больше беспокоиться о собственной свободе, а не о наследовании титула герцога.

– …

– И всё же ты снова демонстрируешь такой идиотский ход мыслей.

Люцерн наклонился ближе к решётке.

– Дядя, я не могу забыть четыре года, что ты меня растил.

– …

– Я отплачу тебе за твою доброту, которую ты проявил, воспитывая меня, тем, что буду хорошо заботиться о тебе в тюрьме.

Внешний вид Мерхи уже произвел сильное впечатление на Элишу, но ещё большим потрясением стало то, как Люцерн прошептал это, словно сам дьявол. В этот момент она поёжилась. Она поклялась себе, что никогда не должна сделать Люцерна своим врагом.

– Ты думаешь, Глава будет просто стоять в стороне?

– Я уже поговорил с Главой.

– Ты… Ты…!

Глаза Мерхи задрожали.

– Ты должен был это предвидеть, – прошептал Люцерн. – Неужели я выглядел таким идиотом, будто и вправду всё забыл?

– …

– Марко – глупец, неспособный ни на что без отца. Думаю, теперь расстановка сил в семье Картье станет вполне очевидной.

– Тебе никогда не стать герцогом. Даже не пытайся, Люцерн.

– Ты слишком много заботишься о том, что тебе не подвластно. Независимо от того, стану я главой или нет, я без труда испорчу жизни Марко и дяди.

Мерха прикусил язык.

– К тому же, мне повезло найти хорошую жену, так что жизнь только налаживается. Теперь она даже забавна, – сказал Люцерн и ласково постучал по прутьям решётки, к которым Мерха прижимался лицом.

– Береги себя, дядя. Надеюсь, ты будешь здоров ещё очень долго. Тогда страдания будут действительно стоить того.

Он обернулся. И тогда Мерха заметил Элишу. Он тут же вспомнил предупреждения Ариен о том, что недавние перемены в Люцерне произошли из-за его новой жены.

– Проклятая тварь! Мерзкая дрянь! Ты соблазнила Люцерна через Розарию… Аргх… Аргх!

Люцерн щёлкнул пальцами, словно, не желая больше ничего слышать. Появилась тень и вцепилась ему в рот. Мерха схватил себя за горло и упал, катаясь по полу, захлёбываясь пеной. Ни звука больше не сорвалось с его губ.

– Совсем с ума сошёл. Марко пошёл в тебя и точно так же получил за оскорбление моей жены.

Элиша затаила дыхание и всматривалась в его высокую фигуру. Восторг, страх, дрожь – всё это обрушилось на неё разом. Люцерн протянул ей руку.

– Пошли, Элиша.

– …

– Чтобы ты могла снова поиграть с ненавистными тебе Картье, как тебе?

Голос его был мягким, почти соблазнительным. Элиша ощутила, как пересохло во рту, когда она взяла его за руку. Один из тех, кто топтал её в прошлом… один из столпов, что придавили её к земле… Сегодня она увидела, как он рушится.

А значит, появилась надежда.

«Может быть… если продолжу идти за Люцерном… удастся вырваться из лап этой семьи?»

Элиша машинально коснулась затылка.

И не оглядываясь, покинула подземелье.

Тёплый солнечный свет ударил ей в лицо. Никогда в прошлой жизни ей не было так тепло на солнце.

Элиша подумала: если в этом мире и есть дьявол, то у него лицо ангела. Прямо как у Люцерна.