Глупцы.

Звери.

Хулители.

Все они, и многие другие, заполучили немыслимую власть, а теперь ломятся в наши двери, обвиняя нас в том, что мы исполняли свой долг. Маяки, которыми они так дорожили, древние силы, которые они любили и боготворили, грозили погубить нас всех. Единственной надеждой было уничтожить их все до единого и укрыться от остального мира, но они упрямо требовали иного.

Они возводили грандиозные строения, извлекали технологии прошлого и беззастенчиво их использовали, привлекая всё больше внимания извне.

Я надеялась, что все одумаются, что гибель Академии заставит их остановиться и, наконец, прислушаться к нам. Но вышло иначе.

Проклятый «Король-Мудрец» перевернул всё с ног на голову, извратив нашу жертву, доказательство нашей верности, собственным идеалам.

В одночасье мы превратились в злодеев, ненавидимых всеми: в изгоев, на которых объявлена охота и у которых не должно быть ничего.

И всё лишь потому, что мы сделали то, что были обязаны, дабы остановить грядущее.

А теперь у наших стен стоят армии вопреки всему, что мы совершили. И нам не остаётся ничего, кроме как попытаться разрушить собственную Цитадель и уничтожить эти войска в надежде погасить пламя войны, которое иначе станет маяком для всего мира.

Нас слишком долго игнорировали: оставшиеся государства не желали штурмовать оборону Древних. Их проклятия и недуги были у них под контролем, даже если многие из них и мечтали стать чем-то большим. Они воевали друг с другом, сдерживали друг друга, и лишь самые безрассудные разбивались об оружие, которое Древние уготовили для нас. Но теперь они обратили свой взор на нас и видят в Цитаделях способ вернуть утраченную славу, тела, от которых они когда-то отказались, и приз, за который им снова придётся соперничать.

Мы должны попытаться задавить этот пожар. Пожар промышленности, технологий и войны.

Нельзя допустить, чтобы весь мир смотрел на нас, видя одновременно и лакомую добычу, и общего врага.

Мы обязаны сделать всё, любой ценой, чтобы спрятаться, найти иной путь для нашего народа и добраться туда, где враги наши не смогут нас достать.

В место, куда ушли все Древние после того, как эта планета была потеряна, а остались лишь те, кто решил сражаться. В место среди звёзд.

И мы не сможем сделать это, если нас уничтожат остатки врагов Древних.

И потому, когда пришли армии, я отдала приказ рассеяться, уходить и делать всё необходимое самым лучшим, самым одарённым из моего народа.

Сама же я готовилась к осаде, намереваясь уничтожить Цитадель в надежде предотвратить надвигающийся конец.

---

Невозможно.

Это слово должно было быть для меня пустым звуком.

Все мои знания, весь мой опыт твердили: в невозможное верить нельзя. Мощь Древних была неизмерима. Они властвовали над самим физическим миром. И всё же они пали, когда сменилась парадигма, и сами навлекли на себя гибель своей гордыней и глупостью. При всей их славе, силе и могуществе последним даром тем, кто выжил после их колоссальной ошибки, стал единственный континент, прикрытый угасающей защитой.

Поэтому я планировала невозможное.

Поэтому, даже готовя планы на случай провала и собираясь уничтожить Цитадель, мы всё равно нацеливались на победу в осаде.

Поэтому я была уверена, что «Король-Мудрец» потеряет свои армии, потеряет репутацию, а одна из Цитаделей падёт, пока мой народ укроется в тени, пытаясь создать убежище, чтобы пережить бурю на горизонте.

Учёные Небес должны были затаиться, провести в укрытии тысячи лет, пока сама судьба не обрушится на континент и не погубит всех остальных.

Таков был план: даже если мы проиграем здесь, наш народ продолжит жить. Но в итоге всё оказалось тщетно.

Невозможное – хотя кто-то назвал бы это чудом – случилось с городом, и мы угодили прямиком в безумную ловушку стервятника.

Наши самые свирепые конструкты были снаружи, они бились с погромщиками, стремившимися разрушить нашу оборону и сделать осаду невозможной, а в моём собственном городе на меня охотились Чемпионы.

Мы собирались уничтожить его, но Король-Ворон поставил нас перед дилеммой… и когда взрывы вокруг стихли, а Цитадель перестала содрогаться, я поняла: он разгромил нас окончательно.

— Бегите вперёд! Бросайте нас! Передайте ковчегам: взлетать немедленно! — оставалась лишь одна часть плана. Город потерян, Цитадель уцелеет, а безумец, готовый утопить нас всех в крови и пламени, вознесётся ещё выше. Оставалось только наше будущее... и то, что они смогут унести с собой. — Я отвлеку Чемпионов. Они пойдут за мной. Ступайте и ничего не бойтесь!

Глаза моих детей расширились, в них стояли слёзы, но вскоре они подчинились.

Они ушли к своим ковчегам, к тем жалким крохам того, что у нас ещё оставалось, и ушли без меня.

Печать управления Башней Снабжения казалась неимоверно тяжёлой, словно валун, грозящий утянуть меня сквозь каменные мостовые прямо в огненное ядро планеты, но я превозмогла себя и вместе с охраной побежала к сияющей белой башне погибели, устремлённой в небо.

И вдруг один из моих усиленных охранников отделился и бросился назад, а другой подхватил меня.

— Они здесь. Надо спешить, — вот и всё, что сказал мой телохранитель. Фойдаль нёс меня механизированной рукой и глухо рычал от напряжения, когда активировались приводы, заменявшие ему ноги. Мы мчались к Цитадели, и на миг я увидела силуэт моего телохранителя, оставшегося позади: его тело вспыхнуло изнутри, наполняясь молниями; его последний, отчаянный гамбит.

На мгновение ослепительная вспышка силы залила землю, разметая тени. А в следующий миг погасла.

Я оглянулась на преследователей.

Четыре Чемпиона, и все за мной.

Я знала: я уже мертва. Но я должна удержать их здесь, чтобы мои дети успели спастись.

И, быть может, мы сумеем убить хотя бы одного.

---

Врата Цитадели сотряс взрывной удар. Совершенный материал, из которого была воздвигнута эта устремлённая к звёздам башня, треснул и задрожал, пока мои рядовые охранники пытались укрепить оборону всем, что попадалось под руку. Мы ослабили Цитадель, извлекая из неё слишком много Стражей, израсходовали большую часть запасённой массы, и потому больше не могли укрепить её усиленной материей.

Нет. Мои воины и стражи держали ворота собственными телами и теми немногими предметами, что были внутри Цитадели, а я в ярости работала с тем, что осталось.

Взрывчатка была тайной, которую мы долгие годы пытались сберечь, пока Академия не предала нас и огнестрельное оружие не начало расползаться по континенту. Мы попытались показать всем, насколько оно опасно, ценой нашего дома и уничтожения Академии. Но теперь мы больше не могли сдерживаться.

Мой народ веками хранил тайну за тайной, но сейчас нам пришлось пустить в ход всё, что мы могли собрать.

Пальцы кровоточили.

Запястья ныли.

В ушах звенело.

Непрекращающийся грохот зверя, бьющегося в ворота, вселял в моё сердце страх, но я делала со своими воинами то, что была должна. Я снимала с них ограничители – те, что не позволяли им разрывать собственные тела, – и вживляла компоненты, которые ещё могла заставить Цитадель выковать в эти последние мгновения. Параллельно я приказала помощникам толочь притирания из ядов и лекарств, лишающих боли и заставляющих раны затягиваться быстрее.

Я превращала своих людей в оружие.

Глаза жгло, и не только от едких испарений ядов и химикатов, но и от несправедливости всего происходящего.

Я спасла своих воинов.

Каждый из них жаждал смерти, лишившись конечностей ради нашей державы, но я их спасла. Я училась, шла наперекор воле отца и создала для них новые руки и ноги. Величайшим мигом в моей жизни был тот, когда отец взглянул на мои творения – на их сложность, на то, как я позаботилась, чтобы они не попали в руки врагов, – и решил, что именно мне надлежит вести наш народ.

А теперь я использовала свои величайшие изобретения, чтобы убивать тех, кого спасла.

— Леди Джустина! Врата долго не продержатся! — закричал один из солдат. То, что они удерживали их уже четверть часа, было настоящим чудом. Если бы только подрывные заряды не обезвредили, мы бы уцелели. — Что нам делать!?

— Вам нужно уходить, — я волей заставила раскрыться проход к сердцу Цитадели. — Ступайте туда и войдите в двери. Там вы найдёте туннели для отхода.

— Но как же вы…

— Они будут искать это кольцо до края земли. Они истребят весь наш род, если его не найдут. Я останусь здесь и позабочусь, чтобы наши враги поняли: это конец Учёных Небес.

Вперёд вышел маг и исцелил мои раны. Моя плоть вновь срослась и обтянула кости. Но я замешкалась, подходя к дремлющим телам моих воинов. Сквозь разбитые ворота уже лился бледный лунный свет. Покорительница и личный демон тирана прорубали себе путь. Позади них нависали две Нежити колоссальной мощи, готовые рвануть в брешь и перебить нас всех. — Идите! Сейчас же!

Я повернула переключатели на спинах воинов, полностью активируя их... и подписывая им смертный приговор в ближайшие пять минут.

Рубиновый взгляд Фойдаля скользнул по мне на мгновение, а потом ворота разлетелись, и весь мой мир взорвался яростью и разрушением.

Всё рассыпалось быстрее, чем я успевала осознать: мои воины ожили, подобно разрядам молнии, бросаясь на четырёх Чемпионов.

Я отдала приказ сражаться и почувствовала, как мои руки сами поднимаются, призывая те крохи сил, что у меня ещё оставались.

Но я уже ничего не воспринимала, кроме того, как всё, что я знала, рушилось вокруг меня, обращаясь в ничто.

---

Покорительница возвышалась надо мной. Идеальный образец своего вида. Её имя само по себе отмечало её как вершину их племени, предел, которого они способны достичь. И она этому имени соответствовала.

Её клинок пронзил мне грудь. Смертельный удар, которого я почти не почувствовала.

Всё меркло и холодело, но я держалась.

Мой народ всегда держится.

— Ты хорошо сражалась, — она присела на одно колено, свободно свесив руку. Она была впритык, и всё равно я целиком утопала в её тени. — И твои стражи тоже. Покойся с миром, Глашатай Учёных, Джустина. Я запомню тебя.

Эти слова должны были бы утешить, но даже с пронзённым сердцем я ощутила, как по моему телу разливается жар.

По краям угасающего зрения вспыхивали обрывки сражения.

Фойдаль, сошедшийся в бою с Илиш: его плоть сгорала, металл плавился. Пылающая звезда огня и молний против облачённого во мрак чудища. Его рассекли пополам, но в последний миг он воспламенил заменитель сердца, питавший его механическое тело, и окутал врага инфернальным пламенем… из которого тот вышел, как истинный демон, невредимым.

Турин, Малин и Эли бросились на Покорительницу, и она встретила их атаку в лоб, с оружием наперевес. Каждый из них настиг её: их кулаки полыхали обжигающим огнём, по их телам струились молнии, а их клинки сочились ядом. Покорительница приняла их отчаянный, последний натиск и выдержала удары всей троицы.

Я видела, как её бока разошлись, как разлетелись её рёбра, как лопнули её органы… но барьер из ветра не дал им добраться до сердца и позвоночника. Этой единственной ошибки хватило, чтобы они погибли. Покорительница издала торжествующий клич, и всплеском магии её раны исчезли, тело собралось воедино за мгновение, пока она обрушивала на них оружие, разбивая каждого одним ударом.

Балин, Тейн, Герольд и Герунд вместе с солдатами в зале пытались дать бой эльфийке-нежити и вампирше, предводительнице Хранителей Луны. Их схватка шла на краю моего зрения, но и их смерти выжглись в моей памяти. Проклятая убийца тирана выпускала стрелы, пригвождая моих воинов к стенам, а затем добивала выстрелами в их укреплённые черепа. Селия ступала по полю боя не как человек, а как сама смерть, окружённая призраками, что подбирали с земли упавшее оружие: они заслоняли её и убивали ради неё, пока она плела заклятья, мгновенно сгнивавшие плоть до костей.

Мои воины и мои солдаты лежали мёртвыми вокруг, а я умирала, держась за жизнь лишь силой нашей древней, великой крови… но и она иссякала.

И всё же я чувствовала.

Ненависть к этим людям.

За всё, что они разрушили из созданного нами, за всё, что они сотворили здесь, навлекая гибель на весь мир, и за приказы тирана, которым они повиновались не задумываясь.

В своей гордыне и спеси они обрекли нас всех на смерть.

И по их вине моих детей и детей их детей будут выслеживать как последние осколки Древних.

Поэтому моими последними словами стало проклятие.

— Будьте вы прокляты. Прокляты все до единого! Вы осуждаете нас за то, что мы низвергли Академию, но сами творите то же самое! Эти Цитадели принесут войну всей земле, а потом придут те, кто извне, чтобы забрать их себе, и они заберут! — я собрала все силы, последние крохи, что во мне ещё теплились, и заставила себя подняться. Одной руки у меня уже не было, моя нога сломана, я изо всех сил старалась удержать внутренности в животе, а из сердца моего торчал клинок. Но я всё равно встала, чтобы проклясть их всех, даже глядя в лицо смерти. — Я проклинаю вас! Проклинаю всех вас умирать последними! Страдать и видеть все ужасы, которые Древним не удалось истребить… и которые теперь придут за вами! Страдайте и умирайте, зная, что всё, чего вы добились сегодня… это подарили тем, кто пытался вас спасти, милость быстрой смерти!

Как только эти слова сорвались с губ, я поняла, что всё кончено.

Что я опустошена.

И я рухнула вперёд, в бездну, прямо к тем, кто сражался и умер за меня.